Красные тени над Готэмом

      <<Дик>> Вчера был полный провал — натуральный бардак, в котором Уэйд поймал пулю вместо него. Дик до сих пор не мог это нормально уложить в голове. Ему хотелось знать, всё ли с Уэйдом в порядке, особенно после того, как Человек-паук просто утащил его, раскачиваясь на паутине, будто ничего особенного не произошло. Хотя, по крайней мере, это дало Дику идеальный повод поговорить с Питером. Он сидел за стойкой ресепшена, делая вид, что листает телефон в ожидании, когда появится парень. Мысли снова унеслись к Человеку-пауку. Если честно, Дика до сих пор удивляло, что Брюс вообще позволил Человеку-пауку продолжать работать в Готэме. Парень ведь совсем не умел быть незаметным. Дик предпологал, что это всё-таки было хорошо: чем больше героев работают сообща, тем лучше. Ему хотелось втянуть Человека-паука в их круг, заставить работать вместе с остальными. Встреча ведь уже через два дня? Да. Через два дня. Всё это действительно могло сработать, он был в этом уверен... Белая вспышка мелькнула в поле зрения. Дик моргнул и поднял глаза. Питер пришёл. Он тут же встал, стараясь не выглядеть слишком уж обрадованным. — Привет, Питер, — сказал он, делая голос как можно более непринуждённым. Питер чуть вежливо улыбнулся. — О, привет, Дик. Тебе что-то нужно? — А, нет, ничего такого. — Дик махнул рукой. — Я просто хотел спросить, как там Уэйд. Ну... вчера в него ведь стреляли? Глаза Питера расширились. — О-о! Да, он... он в порядке! То есть не совсем в порядке-в-порядке, но... жить будет. Точно. Дик чуть наклонил голову. — Ты сам-то как? — Нормально, а почему бы мне быть не нормально? — слишком быстро ответил Питер, и убедительности в этом не было ни капли. Дик нахмурился. Врать парень не умел. А потом до него дошло. — А. Точно. Питер, прости. Наверное, это было очень страшно. Когда в твоего опекуна стреляют вот так... Питер моргнул, приоткрыв рот. — Ч-что? То есть... да, наверное, но я... хм. — Рука потянулась к затылку. — Я, кажется, даже не думал об этом с такой стороны. Дик уже собирался сказать что-нибудь ещё, может, осторожно провести его через эту мысль, когда в разговор вмешался другой голос. — Дик? Дик обернулся. В нескольких шагах от них стоял Брюс — безупречно собранный, в одном из своих чересчур официальных костюмов, будто только что не материализовался посреди их разговора. — Брюс? — сказал Дик. — А ты здесь что делаешь? Питер перевёл взгляд с одного на другого, явно не понимая, стоит ли ему остаться или лучше тихо исчезнуть. — Я владею этим зданием, — спокойно и гладко сказал Брюс. — И сегодня у меня ежемесячная встреча с Тимом и остальными акционерами WayneTech. А. Ну да. Сегодня. Отлично. Даже за улыбкой Брюси Уэйна Дик ощущал вес брюсовского неодобрения — спокойного, вежливого и достаточно острого, чтобы им можно было порезаться, если подойти слишком близко. Потом внимание Брюса сместилось к Питеру. — А это кто у нас? — спросил он так, будто ещё не выучил биографию парня наизусть. — Это, эм, Питер Палмер, — сказал Дик, сам того не замечая, чуть выдвигаясь вперёд. Улыбка Брюса стала чуточку шире — та самая дружелюбная публичная версия. — Питер Палмер. Я о тебе много слышал. Ты даже сумел произвести впечатление на моего сына Дэмиана, а это удаётся очень немногим. Он протянул руку. Уверенно. Тепло. Совершенно безобидно на вид, если не знать его лучше. Питер помедлил, прежде чем пожать её, и рукопожатие у него вышло слегка неуверенным. — Э-э... спасибо, — тихо сказал он. — Дэмиан очень милый. — О, Питер, я слышал, что случилось с Уэйдом, — сказал Брюс, и смена интонации была едва заметной, но искренней. — Мне очень жаль. Наверное, это было ужасно. Плечи Питера напряглись. — Не первый человек на моей памяти, в которого стреляли, — пробормотал он себе под нос. Дик застыл. Брюс тоже. Это длилось всего мгновение, но Дик почувствовал, как эти слова тяжело осели в воздухе. Брюс пришёл в себя первым и вежливо кивнул, хотя до глаз эта вежливость так и не дошла. Питер понял, что сказал, только секундой позже. Глаза у него снова расширились. — Я... эм... мне уже пора работать. Приятно было познакомиться! Он почти сразу отступил и исчез в коридоре. Дик выдохнул и потёр затылок. Потом взглянул на Брюса, который всё ещё смотрел туда, куда ушёл Питер. Ни один из них ничего не сказал. Но Дик прекрасно знал: позже у них будет разговор.

***

      <<Питер>> — Ну что, как мы к этому относимся? — спросил Питер, очень стараясь звучать непринуждённо и с треском проваливаясь. — Лично я в восторге, — сказал Уэйд, крутя катаны, как ребёнок, которому категорически нельзя было давать столько кофеина. — Почему мне так хочется, чтобы началась драка? — Потому что ты психопат, — ровно сказал Мэтт, поправляя шлем. — Ребят, давайте, может, всё-таки не будем драться, а? — Питер нервно посмотрел с одного на другого. — И не собираемся, — ответил Мэтт спокойно, но сосредоточенно. — Если только не придётся. — Троекратное ура этому, — с фальшивым энтузиазмом отозвался Уэйд. — Ага... если только не придётся, — повторил Питер, выдыхая. — Но, может, давайте на этот раз обойдёмся без того, чтобы за нами снова гналась целая армия летучих мышей? Уэйд пожал плечами и закинул одну катану на плечо. — Ничего не обещаю, Пауниор. Неприятности меня сами находят. Я как магнит. Питер застонал. — Я почти уверен, что магнетизм так не работает. Мэтт чуть изменил стойку, наклонив голову, будто прислушивался к тому, чего Питер услышать не мог. — Будь начеку. Поблизости есть люди. — Люди или неприятности? — спросил Питер. — С нами это обычно одно и то же, — сказал Мэтт. — Видишь? — сказал Уэйд. — Вот это настрой: командная работа, паранойя и здоровое пренебрежение личной безопасностью. Питер вздохнул и потёр шею сзади. — Ага, отличный девиз. Давайте просто постараемся ничего не начинать, ладно? Тихо вошли, тихо вышли. — Тихо — это скучно, — пробормотал Уэйд. Питер бросил на него взгляд. — Тогда, может, хоть раз попробуй поскучать. Уэйд издал драматический звук ужаса, но голос Мэтта прорезал его: — У нас компания. Питер застыл, его рука уже почти легла на веб-шутер. Из теней донёсся низкий голос: — Вы слишком шумите. Плечи Питера напряглись. Он повернулся на голос. По ту сторону склада стояла фигура, скорее тень, чем человек, а плащ настолько сливался с темнотой, что будто сама тьма вокруг него наросла. — И всё равно ты нас нашёл, — спокойно сказал Мэтт. Питер едва сдержал желание закатить глаза, а потом вспомнил, что под маской это всё равно никому не видно. — О! — слишком уж обрадованно сказал Уэйд. — Как тебя уделал, Бэтмен! Питер снова застонал. — Только не говори, что ты сейчас реально сказал «уделал», ДП. — А что? Это же, типа, самый свежий сленг? — искренне удивился Уэйд. — Лет десять назад, может быть, — пробормотал Питер. Бэтмен (а кто ещё это мог быть?) двигался так, будто это вообще не было движением. Один миг он был просто формой в темноте, а в следующий уже стоял под мигающими складскими лампами. Свет едва касался его, словно он сам его проглощал. Питер прочистил горло и посмотрел с одного товарища на другого. — Итак... Бэтмен. Эм. Время знакомства? — Да, давайте! — быстро сказал Уэйд. — Если учесть, что в прошлый раз ты и твой, эм, напарник или кто он там вообще, на нас напали — что, к слову, было очень грубо. Питер покосился на него сквозь маску. — Да, но сейчас мы пришли поговорить. Ну, знаешь, словами? Общением? Цивилизованным обменом информацией? — Да-да, как он сказал, — поддакнул Уэйд. — Именно, — негромко сказал Мэтт. — Говорите, — просто сказал Бэтмен. — Эммм, — протянул Питер, почесав затылок, — ну, вообще-то мы уже сказали всё, что должны были, Найтвингу. Мы не уйдём из этого города, пока не разберёмся с той заварухой. Выражение лица у Бэтмена не изменилось — ну, по крайней мере, Питер не мог ничего понять через маску, — но наступившая тишина не сулила ничего хорошего. — Кто из вас главный? — наконец спросил Бэтмен. Питер посмотрел на Уэйда, потом на Мэтта. — Эм, никто? Мы команда. — Вот-вот, как сказал Спайди, — подхватил Уэйд. — Хотя, если между нами, главный, конечно, я. — Только во сне, — сухо сказал Мэтт. — О-о, ты, значит, видишь сны обо мне, Рогатик? — ухмыльнулся Уэйд под маской. Питер застонал. — Можно вот сейчас не вот это вот всё? Бэтмен на подкол Уэйда не отреагировал. Даже не посмотрел на него. Просто молча и неподвижно стоял, и от этого становилось только хуже, чем от чего угодно, что он мог бы сказать. Тишина растянулась слишком надолго. Достаточно надолго, чтобы Питер начал мысленно прокручивать все тупые решения, которые привели его к тому, чтобы стоять перед самым страшным человеком Готэма в чёрной броне. Потом Бэтмен заговорил: — Вы мешаете. — Вау, — сказал Уэйд, медленно захлопав. — А я-то думал, мы уже сближаемся. Питер вздохнул. — Слушай, мы не пытаемся мешать. Мы пытаемся помочь. Голова Бэтмена чуть повернулась в его сторону — ну, по крайней мере, Питеру так показалось. Трудно было судить по этой маске и по тому, как голос вообще ничего не выдавал. — Вам здесь не место. — Да, это, в общем-то, стандартный сюжет моей жизни, — пробормотал Питер. — Но раз уж мы все по одну сторону в вопросе «не давать невиновным умереть», может, мы просто... — ...будем работать вместе? — бодро подхватил Уэйд. — О! А можно ещё сделать одинаковые командные футболки. Мэтт выдохнул через нос. — Ты не помогаешь. — А я пытаюсь, — сказал Уэйд. — Ну же, «Летучие мыши и друзья». Звучит же. Питер ущипнул себя за переносицу прямо через маску. — Ладно, пока это совсем не ушло вразнос — Бэтмен, сэр, мы не пришли создавать проблемы. Мы же дали вам полезную информацию, разве нет? Общий враг, командная работа — базовый супергеройский этикет. Бэтмен сделал шаг вперёд. Его ботинки почти не издали звука, что было весьма впечатляюще для человека таких габаритов. И в такой броне. — Если то, что вы говорите, правда, — ровно произнёс он, — значит, вы не понимаете, во что влезли. Это не ваш город. И вы не знаете его правил. Питер сглотнул. — Может, и не знаю. Но людям больно. А это как бы по моей части. На миг Бэтмен не ответил. Голова чуть наклонилась, будто он взвешивал слова Питера. Тогда Мэтт спокойно заговорил, но так же твёрдо: — Нам не нужно разрешение. Мы не уйдём, пока с этим не будет покончено. Воздух вокруг как будто стал натянут — слишком неподвижный, слишком тяжёлый. Инстинкты Питера зазвенели той самой ползучей, низкой тревогой, от которой хотелось немедленно вжаться в стену и оказаться вне досягаемости. Наконец Бэтмен сказал: — Если я хотя бы подумаю, что вы угрожаете этому городу, я вас найду. А потом его не стало — он развернулся и растворился в тенях так, будто его там и не было. Уэйд ещё секунду смотрел в темноту, где тот стоял. — Так, мне одному показалось, или нас сейчас отчитывал очень суровый отец? Питер выдохнул. — Ага. Кажется, ты прав. От него прям веет... Голова Мэтта чуть наклонилась. — Он всё ещё здесь. — Стой, что? — начал Уэйд и тут же замер. Где-то высоко над ними что-то шелохнулось. Едва различимый шорох — почти ничто. Питер вскинул голову. Только чёрные балки под потолком. И всё же волосы на затылке встали дыбом, а паучье чутьё вспыхнуло резко, электрически. — Круто, — пробормотал он. — За нами наблюдают. Обожаю это. — Ну что ж, — сказал Уэйд, хлопнув в ладони один раз, — раз Большая Летучая Мышь всё ещё где-то рядом — кто за еду? — Если честно? Не худшая идея, — сказал Питер. — Сорвиголова? — Ладно, — сказал Мэтт. — Пошли.

***

      <<Мэтт>> — Куда это ты собрался, Мэтт? — окликнул его Уэйд. Мэтт остановился. Голос Уэйда доносился сверху. Слишком сверху. Мэтт поднял голову и прислушался. Лёгкое смещение веса, вибрация металла и тёплое дыхание подсказали ему, что Уэйд устроился на... несущей балке. Ну конечно. Мэтт предпочёл даже не думать о том, как он туда забрался. — На работу, — сказал Мэтт. — Ты же вроде только что вернулся с работы... ну, час назад? — спросил Уэйд. Мэтт медленно выдохнул. — Я встречаюсь с Красным Колпаком. — Ага-а! — Уэйд щёлкнул пальцами. — Тц. Маленький изменщик! — Изменщик? — ровно переспросил Мэтт. — Ну да, ты, лживый, грязный изменщик! — заявил Уэйд. — Тусуешься с другим героем в красной гамме! И что, после этого наша команда для тебя вообще ничего не значит?! За бровью у Мэтта начал собираться знакомый болезненный пульс. Прекрасно. Головная боль. — Я работаю с Колпаком, чтобы закрыть Kane Rebuilds. Это работа. — О-о-о, ну ничего себе, — протянул Уэйд. — А меня ты, значит, позвать не мог? — Я бы швырнул в тебя кружкой, Уэйд, но мы не можем позволить себе потерять ещё одну бытовую вещь. Ты бросил всё, что купил на наши деньги, в том кафе. — Не моя вина, что Питер меня похитил! — тут же открестился Уэйд. — И вообще, я потом вернулся, но, оказывается, мои вещи уже украли. Украли! Кто вообще ворует мини-холодильник и кучу столовых приборов? Мэтт покачал головой. На это времени у него не было. — Я ухожу. И так уже опаздываю. — Я тебя тоже люблю, Рогатик! И не делай ничего такого, чего бы не сделал я! — крикнул ему вслед Уэйд. Мэтт, не оборачиваясь, поднял руку и показал ему средний палец. Он всё же не смог удержать крохотную улыбку, тронувшую его губы.

***

      <<Джейсон>> Мэтт опаздывал, а Джейсон уже дал ему один из одноразовых номеров Красного Колпака. Он нажал вызов и поднёс телефон к уху. Гудок. Ещё один. Ещё. — Колпак, — ответил Мэтт своим обычным спокойным тоном. — Чем могу помочь? — Ты вообще идёшь? — спросил Джейсон, сам не замечая, как меряет шагами комнату. — Да. Я уже в пути. Просто Уэйд меня задержал. Не переживай, Колпак, я не собираюсь... Дыхание Мэтта оборвалось. Один резкий вдох. — Чёрт. Джейсон перестал ходить. — Что? В трубку прорвались чужие голоса — слишком близко, слишком агрессивно. — Хватай его! — Мэтт? — Джейсон повысил голос. — Мэтт, что происходит... Тяжёлый удар грохнул прямо в линию. Следом — жёсткий, рваный треск помех. И всё. Связь оборвалась. Джейсон уставился на потухший экран так, будто звонок мог восстановиться сам собой. Не восстановился. Тишина вокруг давила. — Да какого хрена. Он нажал повторный вызов. Ничего. — Давай. Возьми трубку. Ничего. — БЛЯДЬ! Крик вырвался прежде, чем он успел его сдержать. Пальцы сжались так сильно, что корпус телефона жалобно затрещал. Пульс подскочил мгновенно, а паника ударила без предупреждения. Мэтт не боец. Не обучен. Не экипирован. Джейсон уже десятки раз говорил ему не ходить одному по Ист-Энду. И Мэтт, разумеется, не слушал. Он сунул телефон в карман и пересёк комнату в три быстрых шага. Рванул ящик со снаряжением. В голове сразу закрутились все маршруты, которыми Мэтт мог идти, и все точки, где его могли подловить. Слишком много. Слишком открыто. Мэтт даже не поймёт, что за ним пришли, пока они уже не окажутся рядом. Он включил связь. — Оракул, ответь. Сейчас же. Короткая пауза... и голос Барбары, собранный и чёткий: — Что тебе нужно, Колпак? — Мне нужны камеры с каждого квартала в радиусе трёх улиц, — сказал Джейсон, и голос у него был натянут как струна. — Мэтта могли схватить. Он не переставал двигаться. Кобура, ремни, броня, шлем. Каждый щелчок застёжки чуть сильнее вбивал панику обратно внутрь и возвращал ему фокус. — Я уже смотрю, — сказала Барбара. С той стороны застучали клавиши. — Рассказывай, что случилось. Пока он крепил нож к бедру, то на ходу пересказал ей звонок. — Это плохо, — пробормотала она. — Дай мне тридцать секунд. Джейсон снова начал ходить. Мысли крутились вокруг одной и той же жестокой правды: Мэтту нечем себя защитить. Любое нападение на него будет чистым, быстрым и простым. А если это было спланировано... Чёрная Маска стоял бы в самом верху этого чёртова списка. — Колпак, — сказала Барбара. — Есть движение. Камера в квартале от последнего сигнала Мэтта показывает, что он шёл пешком. Пока всё выглядело нормально. Джейсон стиснул челюсть. — А дальше? — Погоди. Камера на перекрёстке Пятой мигнула — перематываю... так. Вот. Чёрный фургон, без номеров. Пролетел на красный две минуты назад. — Куда? — На юг. В сторону старой промзоны. Переключаюсь на камеры впереди... веду... они держатся внешних дорог. Избегают всего, что хорошо просматривается. — Как только зафиксируешь — сразу скинь мне координаты. Две короткие доли тишины. — ...Дерьмо, — прошипела она. Джейсон застыл. — Даже не начинай. — Я их потеряла, — сказала она. — Они вышли за сетку. — Блядь. — Он защёлкнул последнюю пряжку на бронежилете и машинально проверил магазин на ощупь. Всё встало на место, но челюсть так и оставалась каменной. Мэтт один, его запихнули в фургон — он затолкал эту картину обратно, пока та не успела раскрутиться в голове. — Ладно, — сказал Джейсон. — У меня есть несколько идей, куда его могли увезти. — Подмога нужна? — спросила Барбара. Джейсон взвёл пистолет. Звук прозвучал резко и окончательно. — Пока нет. С этим я должен разобраться сам. — Голос его опустился ниже. — Последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы эта сборная хорошистов совала нос в разборки банд. — Джейсон... Он отключил связь раньше, чем она успела договорить.

***

      <<Мэтт>> Они втащили его в здание, держа под руки. Под подошвами — бетон. Над головой — старые металлические балки. От стен тянуло слабой гнилью: многолетняя сырость давно въелась в это место. Склад. Причём используется регулярно, если судить по знакомому рисунку движения сверху: охранник мерил шагами мостки, шаг тяжёлый и скучающий. Мэтт считал сердцебиения. Всего семь. Шестеро людей расставлены по комнате — напряжённые и настороженные. Ещё одно сердцебиение приближалось: ровное и собранное. Медленные и размеренные шаги. Дорогая обувь. Полированная кожа под запахом оружейной смазки и пота. Чёрная Маска. Роман Сионис. Мэтт узнал походку ещё по офису Kane Rebuilds. Его толкнули в кресло и примотали лодыжки к ножкам. Пластиковые стяжки затянутые так туго, что края врезались в кожу. Кто-то с издёвкой ткнул его тростью в грудь, словно похлопал, а потом отбросил в сторону. По крайней мере, трость они прихватили; заменять её было бы хлопотно. А вот очки исчезли. Ну чудесно. Если честно, этого он теперь не переживёт. Его похитили. Великолепно. Просто великолепно. И сорваться он не мог. Ни на секунду. Гражданская личность означала и гражданские реакции. И всё же, возможно, из этой каши удастся что-то вытащить. Главная трудность была в том, чтобы выбраться отсюда так, чтобы никто не понял: он совсем не тот, за кого его принимают. Шаги замерли прямо перед ним. Мэтт уловил тихий скрежет металла — маска сдвинулась, Чёрная Маска чуть наклонил голову, разглядывая его. От мужчины пахло дорогим одеколоном поверх оружейной смазки. — Итак, — сказал Сионис. Голос гладкий, уже уставший от всей этой ситуации. — Ты тот самый слепой, что суёт нос в мои дела. Мэтт оставил лицо пустым, а пульс ровным. — Если дело в просроченных налогах, боюсь, вам нужен Налоговый департамент. Кто-то из людей фыркнул. Сионис — нет. Наоборот, весь собрался. Удар пришёл быстро — поворот бёдер, подошвы скользнули по бетону, — но Мэтт не двинулся. Гражданский бы не успел. Слепой и подавно. Кулак хлестнул по скуле. Голова мотнулась в сторону, боль вспыхнула ярко и резко прямо под кожей. Он позволил инерции унести себя и дал телу самому вернуться назад. Ни одного лишнего движения. Ни звука. Сионис недовольно хмыкнул. — Забавно. Шутник. — Мне так говорили. Следующий удар врезался в живот. Мэтт почувствовал костяшки даже сквозь костюм, почувствовал, как они вдавились в мышцы и выбили воздух из лёгких. Он опустил голову ниже и позволил дыханию выйти тонким, контролируемым выдохом. Сионис цокнул языком. — Мне не нравится твой тон. — Большинство со мной в этом солидарны. Пощёчина тыльной стороной руки пришла без предупреждения. Кость о кость. Зубы лязгнули. В левом ухе пронзительно зазвенело, а потом звон сполз в тупую пульсацию в такт сердцу. Мэтт медленно выпрямился, стиснув челюсть и удерживая каждое движение в рамках. Сионис наклонился ближе, кожа куртки тихо скрипнула. — Скажи-ка мне, Мэттью Милтон, какой интерес у Красного Колпака к тебе? Внешне Мэтт никак не отреагировал. Внутри же всё мгновенно стало предельно ясным. Сердцебиение учащалось не у него, а у Сиониса. Люди за спиной меняли стойку. Где-то рядом кто-то поправил дубинку в руке — тихий скребок по хвату. Какого чёрта Сионис вообще что-то знает об этом? — Понятия не имею, о чём вы говорите, — ровно сказал Мэтт. — Лжец, — бросил Сионис. — Что затеял Колпак? Живот у Мэтта неприятно стянуло. Сионис не должен был связывать его имя с Колпаком. — Послушайте, мистер Сионис... Удар оборвал его. Цельнометаллическая дубинка. Мэтт ощутил её ещё до касания: смещение воздуха, резкий мах. Она врезалась ему в лицо. Нос хрустнул с тошнотворной ясностью. Горячая кровь хлынула на губу. Боль поднялась прямо за глаза и расцвела глубоко под кожей. — Говори! — прошипел Сионис. Мэтт молчал. Во рту был вкус крови, железа и слабого запаха дыхания человека перед ним. Ещё один удар. Тем же оружием. На этот раз по плечу. Отдача пронеслась вниз по руке, будто натянули провод под током. Пальцы резко закололо. Он заставил дыхание замедлиться. Уцепился за детали — устойчивый стук сердца Сиониса, более резкий ритм людей позади и перекат веса дубинки в руке. Детали его заземляли. Как всегда. — Тебе стоит знать, — сказал Сионис голосом, слишком спокойным, чтобы это не было угрозой, — я убивал людей получше тебя. Сильнее. Умнее. Тех, кто думал, что сможет меня переиграть. Рука в перчатке вцепилась Мэтту в челюсть и резко задрала голову. Кожа перчатки протащилась по порезам на лице, раздирая некоторые заново. Он почувствовал жжение ещё до того, как выступила кровь. — Сейчас правила такие, — продолжил Сионис уже почти терпеливым, почти скучающим тоном. — Ты рассказываешь, зачем суёшь нос в мои операции и что делаешь для Красного Колпака... или я начинаю отнимать у тебя кое-что по частям. Пальцы. Зубы. Что угодно, лишь бы ты заговорил. Мэтт выплюнул кровь прямо в маску. Влажный шлепок пришёлся точно в центр. Ему не нужны были глаза, чтобы услышать, как от отвращения исказилось рычание Сиониса. Прямо в цель. Кулак смял воротник и резко дёрнул его на себя. Кресло с визгом проскребло по бетону, выдирая из-под себя щепки. — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ БОИШЬСЯ? — взревел Сионис, обдавая лицо Мэтта горячим, испорченным дыханием. Мэтт удержал голос ровным и позволил едва заметной улыбке лечь на губы. — Тебя? Никогда. Что бы там ни удерживало Сиониса до этого, оно сломалось. Первый удар пришёл внезапно — небрежно, без контроля. Мэтт сразу почувствовал вкус крови, когда голову резко отбросило в сторону. Он дал телу обмякнуть, расслабил мышцы, чтобы кресло приняло на себя основную силу. Потом ещё один удар. Потом ещё. Каждый предупреждал о себе за секунды до того, как врезаться: смещение стопы, натяжение кожи куртки, перемена в дыхании Сиониса, когда тот заносил руку. Уклониться было бы легко. Слишком легко. Но слепой человек не двигается до начала удара. Так что он оставался на месте. И принимал каждый удар. В ухе треснуло, когда кулак влетел в щёку. Он почувствовал, как кость сместилась, а потом пошла трещинами: тонкими и расходящимися под кожей. Давление залило весь череп. Зубы дрогнули. Его ощущение пространства — и без того условное — поплыло от сотрясения. Кровь тёплой густой струёй потекла по шее. Он снова заставил голову подняться. — Если тебе от этого легче, — прохрипел он, — твой правый хук становится всё хуже. Звук, который издал Сионис, был уже не совсем человеческим. Следующий удар пришёл в полную силу — костяшки врезались прямо в уже треснувшую скулу. Белая, обжигающая боль полоснула лицо. Кость поддалась ещё сильнее — он услышал это у себя в голове слишком отчётливо. Кресло застонало, древесина затрещала, принимая на себя силу, прошедшую через его тело. Чей-то резкий вдох позади сказал Мэтту больше, чем мог бы сказать любой взгляд. Один из громил. Не Сионис. — Босс... он сейчас вырубится. — НЕТ, НЕ ВЫРУБИТСЯ! — рявкнул Сионис. — Я не позволю. Я хочу, чтобы он это чувствовал. Чья-то рука вцепилась Мэтту в затылок и рванула назад. Колено врезалось под рёбра так сильно, что его на секунду приподняло вместе с креслом. Где-то внутри сразу что-то сдало. Не полный перелом — несколько трещин по боку. Рвущийся хрящ. Боль пошла вверх по позвоночнику, тугая и острая. Шипение всё-таки вырвалось. Этого он сдержать не смог. Но Сионис не закончил. Пальцы снова сомкнулись на его лице. Большой палец нащупал треснувшую скулу и надавил. Сильно. Боль вспыхнула так ярко, что почти выжгла всё остальное. Кость сместилась под мышцей, мерзко скрежеща. — Никто не остаётся спокойным, когда я его бью, — прорычал Сионис. — Никто. Мэтт изо всех сил выравнивал дыхание. Каждый вдох царапал сломанные рёбра. Челюсть ныла от предыдущих ударов, кровь покрывала язык и капала с подбородка. Он считал каждую травму, отслеживал, где именно загорается нерв. Он не был спокоен. Но он всё ещё держал контроль. — А может быть, — прохрипел он, голос сорванный, словно по нему прошлись наждаком, — ты просто не так уж впечатляешь, как тебе кажется. Сионис издал звук — низкий, сырой, похожий на рык бешеного хищника, который наконец почуял добычу. Он закатал рукава. Кожа снова скрипнула. — Отлично. Посмотрим, как тебе будет смешно, когда я сломаю что-нибудь важное. Мэтт уловил, как изменился воздух. Люди у стены напряглись. Их ботинки зашаркали. Дыхание стало резче. Это уже был не допрос. Сионис хотел его сломать. Хотел услышать, как что-то треснет — кость, воля, что угодно. Мэтт размял шею. Выпрямил спину. Удержал мышцы под контролем, наготове. Если сейчас спровоцировать драку, она случится — только не та, в которой у него есть шансы победить. Пластиковые стяжки впивались в сырую кожу. Лодыжки тоже были стянуты. Стул под ним треснул, и одна ножка жалобно скрипела всякий раз, когда он двигался. Если он слишком рано сделает неверный шаг, его пристрелят раньше, чем он успеет сделать что-то ещё. Поэтому он не двигался. Он мог это выдержать. И мог подождать. Потому что Роман Сионис даже не представлял — совершенно не представлял, — сколько боли Мэтт способен вынести, не подарив ему того удовлетворения, которого тот добивался. Челюсть пульсировала в такт каждому удару сердца, кость тёрлась там, где не должна была. Тёплая кровь стекала по шее, цепляясь за щетину. Лёгкие болели; каждый вдох царапал по ушибленным тканям. Рёбра щёлкали, если он вдыхал слишком глубоко, — переломы, а может, и что похуже. Он отслеживал всё: опухоль, трещины и надорванную мышцу вдоль правого бока. Он заставил дыхание стать ровнее. Заставил пульс замедлиться. Заставил себя держать контроль. Сохраняй спокойствие. Держись, Мэтт. Оставайся тем безобидным никем, за которого они тебя принимают. Инстинкты рвали эту сдержанность в клочья. Стяжки впивались в запястья. Ноги были связаны слишком туго, и под кожей, которая уже будто готова была лопнуть, пульсировала кровь. Стул под ним снова качнулся — следующий удар мог его просто доломать. Справа от него держались трое: напряжённые, готовые сорваться с места. Ещё один ходил сзади, и шаги у него были неровными — давала о себе знать старая травма колена. Сионис переносил вес точно так же, как всегда перед ударом — лёгкий уход влево, плечо подаётся вперёд. Схемы. Углы. Пути отхода. Пока нет. Не так. Он сделал ещё один осторожный вдох. Рёбра пронзило болью. Позвоночник ныл от напряжения. Он заставил запястья не дёргаться снова, чувствуя, как пластиковые стяжки всё глубже впиваются в кожу, липкие от крови. Его мир — обычно такая чёткая карта звуков, вибраций, движения воздуха — начинал расплываться по краям. Равновесие уходило. На границе сознания ползли тёмные пятна. Тело отчаянно пыталось просто отключиться. И тут рука Сиониса метнулась вперёд и вцепилась ему в подбородок, пальцы впились в разбитую кожу. Он резко дёрнул голову Мэтта вверх. Боль прострелила челюсть, скатилась вниз по горлу и ударила в грудь. Зубы клацнули друг о друга. На секунду чувства просто исчезли — будто мир провалился куда-то вниз прямо у него из-под ног. — О нет, — прошипел Сионис, дыша жарко и зло. — Ты у меня не отключишься. Мэтт попытался заговорить, потянуть время, продлить игру ещё хоть немного. Но язык будто налился свинцом. Мысли еле ползли сквозь боль и усталость. Притворяться беспомощным работало ровно до тех пор, пока он оставался в сознании и мог поймать нужный момент. Сионис занёс кулак... Чувства Мэтта поплыли... Темнота сомкнулась... И тут... Стена у них за спиной рухнула внутрь. Не взрыв. Просто оглушительный треск.

***

      <<Джейсон>> Джейсон влетел в стену склада плечом вперёд. Сгнившая обшивка тут же поддалась, треснув и выплюнув его на бетон. Он проскользил по полу, и скрежет его ботинок разрезал тишину. Шесть голов резко повернулись к нему. Отлично. Он двинулся раньше, чем кто-то из них успел отреагировать. Ближайший дёрнул пистолет вверх — Джейсон выстрелил ему в предплечье. Оружие выскользнуло из руки. Джейсон подхватил его ещё до падения и врезал рукоятью по виску. Тот рухнул сразу и больше не шевелился. Второй бросился на него. Джейсон шагнул навстречу, влепил локтем в челюсть, сорвал ему баланс и впечатал колено в грудь. Мужчина согнулся пополам и остался на полу. Третий замер, глаза расширились. Этой паузы Джейсону хватило. Он прострелил ему бедро, уронив с диким криком, а потом добил ударом ноги в лицо. Осталось трое. Оставшиеся двое попытались зайти с флангов. Джейсон схватил одного за ворот и швырнул во второго. Оба с грохотом влетели в стену. Подняться он им не дал — одного ударил в горло так, что тот тут же выпал из драки, второго впечатал лбом в нос. Оба сползли вниз. Тяжёлая и сбивчивая тишина наступила снова. Где-то дальше в комнате раздавалось только рваное дыхание. Джейсон обернулся... ...и внутри всё у него резко замерло. Мэтт. Даже если он ожидал плохого, это оказалось хуже. Намного хуже. Голова Мэтта безвольно свисала вниз, подбородок почти касался груди. Кровь неровными дорожками тянулась по шее, а новые струйки всё ещё стекали по челюсти и ритмично капали на бетон. Лицо распухло и перекосилось. Один глаз почти заплыл; второй двигался в пустоту, пытаясь что-то найти и не цепляясь ни за что. Дыхание было слишком быстрым, слишком поверхностным. Рубашка была разодрана вдоль бока, и под ней расползались тёмные синяки по рёбрам и плечу. Где-то под ними Джейсон сразу узнал ту самую неправильную глубину цвета — переломы. Много. Джейсон шагнул вперёд... ...и застыл. За спиной Мэтта стоял Сионис. Одна рука была намертво запущена в пропитанные кровью волосы, вторая вжимала пистолет в висок. Ствол был так плотно прижат, что голова Мэтта стояла под неестественным углом. На полу позади валялся разбитый стул. — Ещё шаг, — прошипел Сионис, — и мозги этого идиота будут по всему полу. Пальцы Джейсона сжались на оружии так, что костяшки стали каменными. Адреналин ударил так резко, что зрение как будто обострилось по краям. Мэтт едва заметно повернул голову на звук — только чуть-чуть, неуверенно, дезориентированно. Дышал он всё так же коротко и хрипло. Джейсон заставил себя замереть. — Я тебя, блядь, убью, Сионис. — Похоже, у нас патовая ситуация, — сказал Сионис с самодовольством человека, который получал удовольствие от того, как ловко всё у него в руках выворачивается в нужную сторону. Джейсон оружие не опустил. Сионис тоже. Наоборот — вдавил ствол в череп Мэтта ещё сильнее, наглядно показывая Джейсону, сколько у него здесь власти. Мэтт дёрнулся от давления — едва заметно, всего лишь короткий рефлекс, — но Джейсон уловил это сразу. Сионис тихо хохотнул, зло и мерзко. — Знаешь, Колпак... я ожидал, что этот будет кричать. Или плакать. Что-нибудь. Что угодно. А он просто... Он резко дёрнул голову Мэтта за волосы вверх. Челюсть Мэтта сжалась, воздух вырвался через зубы неровным, резким рывком. — ...терпел. Хватка Джейсона на пистолете стала такой сильной, что металл начал впиваться в ладонь. — Отпусти его. — Или что? — издевательски протянул Сионис. — Выстрелишь? Может, повезёт. А может и нет. Может, пол-лица ему снесёшь. Кто знает? Хочешь рискнуть? — Сионис. — Голос Джейсона оставался ровным и холодным — тем самым, каким он говорил за секунду до убийства. — Отпусти. Его. Рабочий глаз Мэтта снова метнулся в сторону, пытаясь поймать голос Джейсона. Он выглядел так, будто держался на одной только привычке не падать. Сионис тихо, уверенно и с наслаждением рассмеялся. Будто был совершенно уверен, что хозяин комнаты здесь он. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия сегодня, Колпак. Я могу закончить всё одним движением пальца. Одно маленькое движение, и твоему другу тут... Мэтт дёрнулся. Почти незаметно. Резкий вдох, напряжённый рывок плеч... ...а потом он резко откинул голову назад, жёстко и точно. Хруст получился не чистым. Глухим, тяжёлым и мерзким — череп против маски. Сионис дёрнулся, хватка ослабла. Выстрел прогремел мгновение спустя. Дульная вспышка белым злым светом полоснула по комнате. Пуля ушла в дальнюю стену. Не в Мэтта. Джейсон не потратил ни секунды впустую. Он выстрелил раньше, чем эхо успело осесть, раньше, чем Сионис вообще понял, что у него по лицу уже разливается боль. Пуля вошла ему в плечо. Удар развернул его в сторону, вырвав крик, а пистолет вылетел из руки и заскользил по полу. Сионис рухнул, ругаясь и зажимая рану. Мэтт тут же свалился вниз, как только хватка исчезла. Упал жёстко, сложившись в себя, руки прижаты к ушам, будто его ударило не самим выстрелом, а эхом от него. Джейсон преодолел расстояние в один миг. Он поставил ботинок Сионису на грудь и подался вперёд. Тот захрипел, захлёбываясь каждым вдохом. Джейсон коротким, резким движением сменил магазин и дослал патрон. Щелчок прозвучал в разнесённой комнате как приговор. — Колпак... — голос Мэтта за спиной был сорван, хриплым и дрожащим. Джейсон не обернулся. — Ты приходишь на мою территорию, — сказал он, сильнее вдавливая ботинок. Кость под подошвой поддалась, и Сионис всхлипнул на сломанном вдохе. — Угрожаешь моим людям. Трогаешь их руками. Думаешь, маска, компания или имя — хоть что-то из этого даст тебе право делать это без последствий? Думаешь, я не узнаю? Его палец лёг на спуск. — Ты покойник, Сионис. Сионис слабо вцепился в его ботинок. Даже это движение будто высасывало из него последние силы. Он попытался приподняться — Джейсон тут же вдавил его обратно в пол. Воздух вышел из него сдавленным, переломанным звуком. — Колпак... — Ты не уйдёшь от этого, — сказал Джейсон. Голос стал низким. Слишком ровным. Тем самым, которым он говорил прямо перед выстрелом. Руки не совпадали с этим голосом — дрожали от усилия не закончить всё здесь и сейчас. — Я давно должен был тебя добить. Сионис выдавил тонкий, надтреснутый смешок. Даже истекая кровью на плитке, всё ещё пытался звучать самодовольно. — Ну так давай. Сделай это. — Пожалуйста... — шёпот Мэтта сорвался за спиной так тихо, что его почти заглушило тяжёлое дыхание Сиониса. Челюсть Джейсона свело. Голос Мэтта ударил сильнее, чем любой выстрел в коридоре. Он прорезал ярость, не настолько, чтобы её успокоить, а ровно настолько, чтобы сделать острее. Сфокусированнее. Опаснее. — Он заслуживает этого, — сказал Джейсон уже тише. — Ты сам это знаешь. Мэтт кашлянул. Неправильный звук — мокрый, неглубокий и болезненный. Джейсон будто почувствовал его у себя в рёбрах. — Не надо. Джейсон не обернулся. Не мог. Если бы он сейчас посмотрел на Мэтта — увидел бы, что Сионис с ним сделал. Увидел бы то, чего сам не смог предотвратить. Пистолет оставался наведённым точно между глаз. — Он приставлял пистолет к твоей голове, — сказал Джейсон, удерживая голос на месте усилием воли. — Он тебя пытал. Сионис издал звук где-то между стоном и мольбой. Джейсон сильнее вжал ствол ему в лоб; тот втянул панический воздух. Отлично. За спиной Мэтт попробовал пошевелиться — Джейсон услышал, как напряглись мышцы, как стяжки с тихим скрежетом протащились по полу, а потом — как тело снова сдалось. — Колпак... не убивай его. — Голос Мэтта треснул на последнем слове. Слишком тихий. Слишком уставший. — Он просто сделает это снова, — сказал Джейсон. Хватка стала такой сильной, что костяшки заныли. — С кем-нибудь ещё. Может, с ребёнком. С тем, кто не сможет дать отпор. Он не заслуживает второго шанса. Мэтт ответил не сразу. Джейсон вслушивался в каждый его вдох. Медленный. Неровный. Через силу. — У нас есть... доказательства, — наконец выдохнул Мэтт. — Все. И на него. И на Kane Rebuilds. Мы можем закончить это законно. Он сядет. Палец Джейсона ещё чуть сильнее лёг на спуск. Всего на долю. — Тюрьма таких, как он, не останавливает. Ты сам это знаешь. Я уже говорил тебе: когда в мире есть что-то неправильное, ты просто стреляешь в него и идёшь дальше. Сионис тихо, надломленно и шатко хохотнул, но с той самой мерзкой уверенностью под этим. Будто уже надеялся, что мораль Мэтта его прикроет. Джейсон слышал эту надежду. И от неё у него начало сужаться зрение. — Тебе не обязательно... — выдохнул Мэтт. — Пожалуйста, Колпак. Мы их посадим. Полиция... — У него половина копов куплена, — рявкнул Джейсон. — Через неделю он выйдет. — У тебя же... должен быть кто-то, кому ты доверяешь, — прошептал Мэтт. Челюсть Джейсона напряглась до боли. Кто-то, кому он доверяет. Такого списка больше не существовало. Он ничего не ответил. Только чуть сместил пистолет, ровно настолько, чтобы Сионис это понял. Тот заметно дёрнулся. За спиной Мэтт резко, тонко и болезненно втянул воздух. — Колпак... — Хватит, — начал было Сионис. Джейсон выстрелил в стену рядом с его головой. Пуля прошила гипсокартон в считанных дюймах от виска. Пыль брызнула ему по щеке. Сионис дёрнулся всем телом. Джейсон снова навёл на него оружие. Точно между глаз. Рука не дрожала. Убивать — дело несложное. Простое. Окончательное. Мэтт. Джейсон не обернулся. Не стал бы. Если бы он сейчас увидел синяки, кровь, разбитую губу, стяжки, всё ещё врезающиеся в запястья Мэтта, — Сионис был бы уже мёртв. И часть его этого хотела. Очень большая часть. Но Мэтт всё равно продолжал говорить. Едва держась. — Не надо, — шепнул Мэтт. — Пожалуйста, не убивай его. Джейсон уставился вдоль линии ствола. Один нажим. Один выбор. Шаг, который он уже делал раньше и никогда не жалел. Он чувствовал, как пульс колотится внутри шлема. — Мэтт, — сказал он, всё так же не поворачиваясь. — Он тебя пытал. Он бы тебя убил. Он и другим делал хуже. Я не дам ему уйти. За спиной послышалась попытка шевельнуться — ткань проскребла по полу, дыхание сорвалось от боли. Даже в таком состоянии Мэтт вытолкал слова: — Ты... не станешь таким, как он. Ещё один рваный вдох. — Не позволяй ему... решать за тебя. Джейсон всё-таки обернулся. Ударило сильнее, чем он ожидал. Мэтт почти лежал на боку, одной рукой обхватив рёбра, в крови по рубашке и по пальцам. Он буквально подтягивал себя вперёд по полу, дюйм за дюймом — будто одной только волей мог оттащить Джейсона от края. Выглядел разбитым в хлам. Любой другой уже давно бы отключился. А Мэтт всё ещё полз. Джейсон резко отвёл взгляд, свёл челюсть. — Дело не в том, чтобы стать таким, как он, — сказал он. — Дело в том, чтобы закончить с тем, кто, как только встанет, сразу снова пойдёт ломать людей. Позади дыхание Мэтта снова сбилось, было слабым и натянутым, но всё так же упрямо стремилось быть ровным. — Колпак... пожалуйста. От этого слова внутри у Джейсона что-то лопнуло. Мэтт не умолял. Он вообще не был похож на человека, который умеет умолять. И слышать это от него сейчас оказалось больнее, чем Джейсон был готов себе признать. Почему он так говорит со мной? Почему мне вообще важно, что я выберу? Хватка на оружии стала такой сильной, что костяшки побелели. — Если тебе так больно, — пробормотал он, — закрой уши руками. — Пожалуйста, — снова прошептал Мэтт. Джейсон зажмурился, скрежеща зубами. Всё не должно было стать вот таким. Мэтт не должен был оказаться тем единственным, кто пролезает под кожу. Не должен был иметь никакого значения в этой части его жизни. Но вот он. В крови. Просит. И Джейсон уже не мог притворяться, будто это ничего в нём не задевает. Он резко развернулся, раздражение хлынуло наружу слишком быстро и слишком сильно. — Ты хочешь, чтобы я его отпустил? После того, что он с тобой сделал? Голос рванул вверх без разрешения. Он махнул рукой в сторону Мэтта — на синяки, дрожь и на то, как тот едва держится сидя. — После того, как он тебя избивал? Это и есть справедливость. Мэтт опустил голову, но голос остался ровным. — Если ты убьёшь его... это будет не из-за справедливости. Это будет из-за меня. Джейсон замер. Слова врезались прямо в него. Он не смотрел на это с этой стороны. И ненавидел, как от них сжалась грудь. Мэтт снова поднял лицо — бледный, измождённый, но всё такой же твёрдый. — И я не хочу, чтобы это легло тебе на совесть. Джейсон попытался проглотить ком, который начал подниматься в горле. — Моя совесть — мои проблемы, — сказал он. — Не если причиной стану я. Внутри что-то скрутилось — злость, вина и ещё что-то, чему он не хотел давать имя. Ему не нравилось, как легко Мэтт видел его насквозь. Не нравилось, что Мэтт, едва держащийся в сознании, всё равно умудрялся так на него влиять, даже пальцем не пошевелив. — Мэтт, — сказал Джейсон резче, чем собирался, — ты ничего не спровоцировал. Сионис сам выбрал это. Всё выбрал сам. — Но ты выбираешь, что будет дальше, — сказал Мэтт. — А я выбираю не позволить, чтобы это случилось из-за меня. Я прошу тебя не вешать его кровь на мои руки. У Джейсона снова сжалась грудь. Рука с оружием словно потяжелела. Та ярость, на которой он держался, вдруг заколебалась. И он ненавидел, что Мэтт прав. Ненавидел, что Сионис больше не единственное, о чём приходится думать. И сильнее всего ненавидел то, что боль Мэтта оказалась для него достаточно важной, чтобы вообще заставить колебаться. Джейсон отвернулся и снова подошёл к Сионису. Тот дёрнулся назад, но бежать было некуда. Джейсон поднял пистолет и вдавил ствол в центр лба Чёрной Маски. Сионис издал тихий сломанный звук, дрожа так сильно, что это чувствовалось даже через оружие. Палец Джейсона лёг на спуск сильнее. Воздух в комнате стал слишком плотным. Рваное дыхание Мэтта царапало изнутри, не давая забыться. Один нажим. Один выбор. И Джейсон уже знал: что бы он ни сделал дальше, это будет идти за ним потом ещё очень долго.

***

      <<Питер>> Питер уже собирался уходить из WayneTech, когда Тим поймал его за рукав и тихим, ровным голосом сообщил новость. На одно короткое мгновение Питер вообще не среагировал. Всё внутри просто сжалось, воздух застрял в груди. А потом он уже двигался — слишком быстро, чтобы успевать думать — вылетел за дверь и помчался домой. Он схватил Уэйда, успев только выпалить: «Мэтт ранен — нам надо идти», и Уэйд не стал задавать ни одного вопроса. До адреса, который дал Тим, они добежали. Клиника. Не неотложка. Казалось бы, от этого должно было стать легче. Не стало. Они ворвались через стеклянные двери, оба запыхавшиеся, и в нос ударил резкий запах антисептика. Питер сразу увидел Мэтта — тот сидел на смотровой кушетке прямо, ну или хотя бы пытался. Торс и руки были туго перемотаны бинтами, а лицо выглядело... неправильно. Слишком тёмные синяки, местами уже почти чёрные, сильная припухлость вокруг глаз, сухие дорожки крови, шелушащиеся на коже. И кое-где ещё свежая. Женщина в белом халате с тёмными волосами осторожно обрабатывала порез у него на щеке медленными, выверенными движениями. Лицо у неё было сосредоточенное и спокойное — такое бывает у людей, которые занимаются этим уже очень давно. Мэтт зашипел, когда ватный тампон задел особенно чувствительное место. У Питера от этого звука провалился желудок. Мэтт так не делал. Вообще не реагировал на боль, если можно было не реагировать. Если он шипит — значит, всё правда плохо. — Мистер Милтон, я знаю, что больно, но... — Пожалуйста, доктор. Я же просил звать меня Мэттом. Она закатила глаза так, будто слышала это уже в пятый раз за вечер. Потом подняла взгляд и увидела Питера с Уэйдом, застывших в дверях. — Похоже, к вам гости, Мэтт. Питер шагнул вперёд прежде, чем успел себя остановить. — Мэтт. Рядом Уэйд подался вперёд. — Ничего себе, Мэтт. Что с тобой случилось? Выглядишь дерьмово. Даже хуже, чем я. А это уже впечатляет. Мэтт чуть повернул голову на голос Питера. — Питер... мне стоит оскорбиться словами Уэйда? Питер тут же поднял руки в знак капитуляции. — Я в это не буду влезать. Доктор наконец как следует посмотрела на Уэйда — и застыла прямо на полудвижении. Брови у неё взлетели. — Сэр, у вас...? — А, это? — сказал Уэйд, поднимая руку в повязке. — Сущий пустяк, клянусь. — Нет-нет, я имела в виду... Голос её затих. Уэйд на секунду напряг плечи, а потом снова заставил себя расслабиться. — Рак. И кое-какие... нестандартные методы лечения. Он неопределённо махнул рукой в свою сторону. — Давайте назовём это бюджетной медициной и остановимся на этом. Кривая ухмылка сама натянулась на лицо. — Но эй, я всё ещё дышу. Это ведь считается, да? — Не теми словами, которыми я бы это описала... — пробормотала она, но голос у неё стал мягче. Она распрямилась и чуть вздохнула. — Я доктор Лесли Томпсон. — Очень приятно, — тихо сказал Питер. — Спасибо, что помогаете Мэтту. Можно нам... побыть с ним немного? — Конечно. — Лесли слегка отступила от кушетки. — Мне всё равно нужно взять ещё антисептик. Мэтт, не двигайтесь. Она вышла прежде, чем Питер успел сказать что-нибудь ещё. Как только дверь щёлкнула за ней, Уэйд пересёк комнату с таким видом, будто ждал этого драматического момента всю жизнь. — Господи, Мэтт, да ты просто ходок. Питер отчаянно моргнул. Что? — Понятия не имею, о чём ты, — сказал Мэтт с тем же спокойствием, будто они обсуждали список покупок. Питер переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что вообще происходит, и не понимая ровно ничего. — Мэтт! — выпалил он. — Что с тобой случилось? — А. Вот это? — Мэтт неопределённо махнул рукой в сторону перебинтованного бока. — Ну, сам понимаешь. Немного избили... — Кто? — рявкнул Уэйд. Слово вышло низким и резким — почти настоящим рыком. — Успокойся, — сказал Мэтт. — Ответственные за это уже арестованы. Уэйд что-то буркнул себе под нос. Питер расслышал только слова «должны быть мертвы», остальное утонуло в слишком низком и глухом ворчании. — Как это вообще произошло? — спросил Питер. Он старался говорить ровно, но руки всё равно беспокойно дёргались. Пришлось прижать их к коленям, чтобы хоть как-то заставить себя замереть. — Помнишь всю эту историю с Kane Rebuilds, которой я занимался? — спросил Мэтт. — Эм... да, — ответил Питер, надеясь, что заминка была не слишком очевидной. Помнил он это, мягко говоря, не так хорошо, как предполагал Мэтт. — НИЧЕГО СЕБЕ! — Уэйд вскинул руки. — А я же говорил, что Красный Колпак ни на что не годится... — Мэтт, — резко прорезал комнату голос из дверей. Питер обернулся. Красный Колпак вошёл так, будто только что с кем-то спорил в коридоре. В одной руке он держал красную металлическую трость Мэтта, причём высоко, словно не до конца понимал, как вообще люди носят трости. — Я принёс твою трость, — сказал Колпак. — Хотя я всё ещё не понимаю, почему ты заставил меня тащиться за ней обратно. Я мог бы просто купить тебе новую... Он осёкся. Шлем чуть повернулся в сторону Питера и Уэйда, как будто ему понадобилась секунда, чтобы понять: комната не пуста. Всё в нём сразу напряглось. По шлему лицо было не прочесть, но воздух от этого тяжелел всё равно. — ...Привет? — сказал Питер, потому что кто-то ведь должен был нарушить молчание. Уэйд тут же ткнул в Красного Колпака пальцем. — Ты. Ты позволил, чтобы его похитили. Вся фигура Колпака мгновенно закаменела. — Я не хотел... — Ну так угадай, что? — Уэйд шагнул вперёд, и голос его просел так, что у Питера неприятно сжалось в животе. — Уэйд. — Мэтт почти прорычал это. Питер резко вдохнул, когда Мэтт начал подниматься. Сразу было видно: держится он плохо — равновесие плавает и дыхание прерывистое, — но всё равно заставил себя встать. — Отойди, — сказал Мэтт. Уэйд посмотрел на то, как Мэтта шатает, и издал длинный, страдальческий вздох. — Лааадно. — Мне правда жаль, — сказал Колпак. Голос его лишился прежней жёсткости. Звучал устало, так, будто он уже не раз успел провести этот спор у себя в голове ещё до того, как вошёл сюда. — Я не... я бы никогда не позволил тебе в это ввязаться, если бы знал... — Заткнись, — сказал Мэтт. Внезапно. Резко. — С какого вообще хрена ты решил, что можешь делать выбор за меня, Колпак? Питер распахнул глаза. Мэтт почти никогда не ругался при нём. В прошлый раз, когда это случилось, Питер был уверен, что миру приходит конец. Но сейчас Мэтт выглядел не столько взбешённым, сколько просто... дошедшим до точки. Усталым. Твёрдым. Будто злость была не новой — просто наконец прозвучала вслух. — Я должен был тебя защитить, — тихо сказал Колпак. Челюсть Мэтта напряглась. — Я тебя об этом не просил. Колпак выглядел так, будто хотел начать спор — по-настоящему спорить, — но даже Питеру было ясно: выиграть он тут не сможет. И Питер понимал, почему тот чувствует себя виноватым. Если бы он сам считал Мэтта обычным гражданским, то, наверное, тоже бы так отреагировал. Уэйд наклонился к Питеру и шепнул самым громким шёпотом на свете: — Если это сейчас превратится в драматичную сцену расставания, я ухожу. Питер пихнул его локтем. — Чувак. Мэтт их проигнорировал. — Спасибо, что принёс мою трость, — сказал он сухо, но ровно. — Увидимся, Колпак. — Прощай... Мэтт. Колпак прислонил трость к стене, помедлил секунду и потом вышел, не оборачиваясь. Уэйд выдержал паузу ровно столько, чтобы комната успела задержать дыхание. — Итааак, — протянул он, медленно и театрально, — думаю, сегодня мы все усвоили ценный урок. Питер даже не успел закатить глаза. Мэтта дёрнулся — сначала едва заметно, почти мелкой дрожью, пробежавшей по телу. Потом сильнее. Питер двинулся раньше, чем успел подумать. Подхватил Мэтта за плечи и осторожно усадил обратно на кушетку, пока тот не повалился. — Эй... эй, ты как? — прошептал Питер. Мэтт с трудом сглотнул. Дышал рваными и неровными рывками, но всё равно старался держать всё под контролем. — Не первая драка в моей жизни, — тихо сказал он. — Всё нормально, пацан. Бывало и хуже. У всех нас. Питер кивнул, зная, что Мэтт это движение услышит. — Знаю... Он остался рядом. Не касался, если не нужно, но был готов в любой момент. И Мэтт не просил отойти. Это говорило больше, чем любые слова. Уэйд рядом переступил с ноги на ногу, и от всей его обычной самоуверенности почти ничего не осталось. Он даже не попытался пошутить. Просто неловко почесал затылок и уставился в пол, будто это было безопаснее, чем смотреть на них. — Тебе, эм... воды принести? Или желе? — спросил он тихо. — Я могу стащить желе. В медицинских целях. Мэтт медленно выдохнул — почти смеясь, почти нет. — Кража желе не потребуется. Часть тяжести в груди Питера отпустила. — Он всё равно его украдёт, — сказал он. — Так Уэйд проявляет привязанность. Уэйд тут же ткнул в него пальцем. — Верно. И вообще, перестань выдавать мои методы. У Мэтта дёрнулся уголок рта — едва заметно, но Питер увидел. — Вам обоим лучше сесть, пока вы не довели меня до головной боли. Питер сначала прислушался, а потом осторожно опустился на край кушетки. Матрас просел под его весом. Он изо всех сил заставил себя не ёрзать. Уэйд подтащил стул, развернул его спинкой вперёд и сел, будто пытался выглядеть расслабленным, хотя напряжение в плечах выдавало его с головой. — Ты нас напугал, — сказал Питер тише, чем собирался. Мэтт помедлил. Голова чуть склонилась, включилось его привычное вслушивание — в комнату, в сердцебиение, в движение воздуха, во всё то, что он улавливал. — Я знаю, — сказал он наконец. — Не хотел. Уэйд забарабанил пальцами по деревянной спинке стула — вся его беспокойная энергия вылезала в каждом мелком движении. — Ага, ну. Больше так не делай. Иначе я... не знаю. Свяжу тебе страховочную обвязку. Питер тихо фыркнул. — Ты не умеешь вязать. — Научусь, — слишком быстро огрызнулся Уэйд. А потом тише, будто сам не собирался говорить это вслух: — Ради него я бы научился. Лицо Мэтта смягчилось — едва заметно, но Питер скорее почувствовал это, чем увидел. — Я никуда не денусь, — сказал Мэтт тихо. — Не оставлю вас двоих одних друг с другом. Питер слегка ткнул Мэтта плечом. — Ты так говоришь, будто проблема — это мы. — Так и есть, — сказал Мэтт, и, несмотря на слова, в голосе не было ни капли жёсткости. — Причём абсолютно. Уэйд подался вперёд, навалившись на спинку стула. — Тогда новое групповое правило. Никто не похищается, не подвергается пыткам и не получает эмоциональную травму без присутствия остальных. Питер уставился на него. — Уэйд, это вообще невыполнимое правило. — Ладно-ладно. Тогда новая версия. Никто не страдает в одиночку. Так лучше? Что-то у Питера внутри наконец отпустило. Узел в груди ослаб. Он улыбнулся. — Да. Лучше. Мэтт медленно кивнул. — С этим я могу согласиться.