Красные тени над Готэмом

<<Питер>> Пока Мэтт приходил в себя после пыток, а Уэйд искал работу... и Питер твёрдо решил, что никаких вопросов по этому поводу задавать не будет. Сам Питер тоже взял несколько выходных в WayneTech, чтобы «ухаживать за Мэттом», что на деле означало следить, чтобы тот не сотворил какую-нибудь глупость, стоит только отвернуться. Мэтт, как и сам Питер с Уэйдом, был ужасен в том, чтобы лежать в постели, когда ранен. Питер настоял, чтобы Мэтт забрал себе матрас, и Мэтт спорил до тех пор, пока Питер не пригрозил ему веб-шутерами. Вот это наконец сработало. Было странно видеть Мэтта таким. Мэтт и раньше получал ранения, само собой. Но Питер никогда не заставал то, что происходило потом. Мэтт всегда исчезал в каком-нибудь месте, которому доверял, а возвращался только тогда, когда уже мог держаться прямо и двигаться так, будто ничего не случилось. Питер никогда не видел того, что бывает между этими состояниями. А тут всё было иначе. Мэтт застрял на матрасе и выглядел так, будто даже простая необходимость лежать смирно была для него какой-то пыткой. Каждые несколько минут он сдвигался, замирал, потом пытался устроиться снова. Ничего не помогало. Только ещё яснее показывало, как сильно его бесит это ожидание. Мэтт не умел выздоравливать тихо. Не умел сидеть спокойно. Уэйд однажды назвал его «злобным мудаком», и впервые Питер даже не нашёл в себе сил возразить. Питер не мог представить, каково это вообще. Его собственный фактор исцеления почти отменял само понятие восстановления. Даже если что-то и правда болело, тело латало это быстрее, чем он успевал толком осознать, что случилось. Ему не приходилось жить с болью. Не приходилось о ней думать. И уж точно не приходилось ждать вот так. Он ещё и не понимал раньше, насколько у Мэтта много шрамов. Теперь, когда того вынудили отдыхать, не замечать их было невозможно: пулевые ранения, ножевые, ожоги, тонкие порезы, старые следы, которые Питер даже не мог ни с чем связать. Они покрывали его, как запись целой жизни, которую Питеру раньше не позволяли читать. У самого Питера шрамов почти не было. Его тело просто отказывалось их сохранять. Единственный, что остался, был на руке: некрасивый, растянутый и навсегда. Подарок от паука, который его укусил. Кожа вокруг успела омертветь, прежде чем зажила, и в итоге на всём предплечье остался толстый, неровный шрам. Поэтому Питер почти всегда ходил с длинными рукавами. Ему не нравилось, когда люди таращатся. И, глядя на Мэтта, застрявшего в этом состоянии, вынужденного просто пережидать боль вместо того, чтобы отмахнуться от неё и идти дальше, Питер наконец понимал, откуда в нём это вечное напряжение. Раздражение. Эти короткие, отрывистые ответы даже тогда, когда он пытался звучать спокойно. Если бы Питер сам оказался заперт в таком теле, без возможности хоть как-то ускорить процесс, он не был уверен, что справился бы лучше. Но Мэтт был дома и восстанавливался, а Питеру всё равно пришлось возвращаться на работу. Хоть ему и очень не хотелось оставлять его здесь в таком состоянии. Он вошёл в WayneTech, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя это, конечно, было бессмысленно. Не успел пройти и десяти шагов, как его окликнули: — Питер! Дик возник будто телепортом. У него вообще работа была? Питер знал, что у миллиардеров или приёмных сыновей миллиардеров расписание отличается от нормальных людей, но Уэйд ведь говорил, что Дик ещё и пожарный. Разве он не должен быть... ну, там? Не то чтобы Питеру Дик не нравился. Наоборот, нравился. Он просто не понимал, почему тот такой... дружелюбный. Кто вообще бывает настолько дружелюбным? — Привет, Дик, — сказал Питер, коротко кивнув. — С возвращением, — бодро отозвался Дик. — Можно я украду у тебя пару минут? — Эм... мне, наверное, надо спросить у босса, — ответил Питер. — У меня первый день после выходных, и мне правда нужно... — Не переживай, я уже спросил у Тима, можно ли, — быстро сказал Дик. — Он, кстати, разрешил. — Тогда... ладно, наверное. Дик выдохнул. — О, отлично, потому что иначе было бы ужасно неловко. Пойдём. Питер пошёл за ним через вестибюль, потом по коридору, пока они не остановились у маленькой комнаты. Дик открыл дверь. Внутри была куча коробок. Целые штабеля. Очень много. — Тебе помочь всё это перетащить? — растерянно спросил Питер. — А? Нет-нет, — быстро сказал Дик. — Это всё тебе! Питер моргнул. — Что? — Ой, чёрт, надо объяснить, — сказал Дик, почесав затылок. — В общем, я знаю, что Уэйд оставил в кафе все покупки, когда словил пулю за меня. А потом это всё украли. — Он махнул рукой на коробки. — Так что я просто всё вам возмещаю. Питер снова посмотрел на коробки. Это было совсем не похоже на горстку вещей, которые Уэйд собирался купить. Скорее уж на попытку заново собрать человеку жизнь с нуля. — Тут... намного больше, чем Уэйд вообще собирался взять. И, слушай, мы не можем это принять. Нам не нужна благотворительность. — Это не благотворительность, — сказал Дик. Голос у него стал мягче обычного, но оставался спокойным. — Уэйд спас мне жизнь. Я у него в долгу. Вот и расплачиваюсь. Питер открыл рот, но так и не нашёлся с ответом. Дик просто стоял и ждал, руки в карманах, а его привычная лёгкая улыбка сменилась чем-то куда более осторожным. — Дик... это слишком много, — сказал Питер наконец. — Ты не обязан был делать что-то подобное. — Я знаю, что не обязан, — ответил Дик. — Но я хочу. Он шагнул внутрь и носком ботинка слегка подтолкнул ближайшую коробку. — Часть — это именно то, что Уэйд собирался купить. Часть — ну... улучшенные версии. Тут, кажется, Тим немного приложил руку. Он любит улучшения. Питер тяжело вздохнул и провёл рукой по лбу. — Ты реально зашёл слишком далеко. — Я знаю, — снова сказал Дик и посмотрел на него. — Но я не плачу тебе. И не пытаюсь что-то у вас купить. Я просто не хочу, чтобы Уэйд потом пришёл и попытался выбить мне дверь за то, что я с ним не расплатился как следует. Питер неожиданно фыркнул. — Он бы реально так и сделал. — Вот именно, — оживился Дик. — Так что это, по сути, вопрос самосохранения. Питер подошёл ближе и приподнял клапан ближайшей коробки. Одежда. Совсем новая. Да ещё и хороших брендов — таких, на которые он сам даже не посмотрел бы, потому что от одних ценников получил бы инфаркт. В следующей коробке лежали базовые вещи для дома: тарелки, вилки, кухонная мелочь, на которую им пришлось бы копить неделями. Ещё в одной были вещи, о которых Уэйд упоминал, что когда-нибудь они их купят, когда появятся деньги. А потом... — Ты купил мини-холодильник? — выпалил Питер. — Дик, какого чёрта? Это уже перебор. И это был не просто какой-то там мини-холодильник. Такое богатые студенты покупают в комнаты в общежитии, где почти не живут. — Это то, что я вам должен, — просто ответил Дик. — О, и ещё одна вещь. Но это уже лично тебе. И вообще-то от Дэмиана. Питер отпустил клапан коробки и уставился на него. — От Дэмиана? Дик протянул ему что-то, очень аккуратно упакованное. — Да ладно... — Питер выхватил это прежде, чем Дик успел договорить. Фотоаппарат. И не просто фотоаппарат, а безумно дорогой, с теми функциями, о которых Питер раньше только читал в восторженных обзорах. Оптический зум, безупречная цифровая картинка, инженерия высшего класса. На такую технику профессионалы копят годами. Питер сглотнул, вертя его в руках так, будто тот мог исчезнуть. — Я... я не могу это взять, — сказал он. — Это уже вообще слишком. С чего бы Дэмиану вообще...? Мы же разговаривали один раз. — Насколько я понял, — сказал Дик, едва сдерживая улыбку, — Дэмиан просил передать тебе сообщение. Он, эм... ожидает от тебя великих дел. Иначе... Питер моргнул. — Иначе что? — Я решил, что лучше не уточнять, — ответил Дик. Питер продолжал таращиться на камеру. Чем дольше он держал её в руках, тем тяжелее она казалась. Не физически. Как-то по-другому, изнутри. — Дик, серьёзно, — сказал он, делая шаг назад, будто расстояние могло уменьшить цену этой штуки. — Я не могу это принять. Правда не могу. Это безумие. Это стоит... господи, я даже думать не хочу, сколько это стоит. Дэмиан не должен был... — Питер, — мягко перебил Дик, — если ты попытаешься вернуть это обратно, он воспримет как личное оскорбление. И, возможно, пришлёт тебе письмо с угрозами. На особой бумаге. — Это вообще не помогает, — пробормотал Питер. Дик беспомощно пожал плечами. — Я просто честен. Питер устало провёл рукой по лицу. — Это слишком много. Я не хочу быть кому-то настолько должен. Вообще не хочу никому быть должен. — Ты мне ничего не должен, — сказал Дик. — И уж точно ничего не должен Дэмиану. Это не взаймы. Ты не просил. Он просто... иногда так делает, когда кто-то привлекает его внимание. Странно, я знаю. Питер снова посмотрел на камеру. Внимание Дэмиана. Великолепно. Совсем не жутко. Он уже собирался снова начать спорить, но в голове всплыл Уэйд. Уэйд просто сошёл бы с ума от такого подарка — скакал бы по комнате, орал бы что-нибудь про мегапиксели и: «О да, детка, ты станешь следующим паучим-мальчиком National Geographic!» Или что-то столь же бесполезное и громкое. И был бы при этом горд. По-уэйдовски: хаотично и взахлёб, так, что от этого даже становилось чуть легче. А вот Мэтт... Мэтт бы нахмурился. Не от злости, но вот с этим своим фирменным осуждением — как будто они только что приняли взятку от мафии. Мэтт ненавидел всё, что хоть отдалённо пахло обязательствами. Он бы тут же начал читать лекцию про скрытые условия, даже если их нет. А потом Уэйд обязательно перебил бы, развалившись поперёк у него на коленях и потребовав прекратить быть «угрюмой католической летучей мышью». Питер выдохнул. Он не знал, с кем из них больше согласен. Возможно, ни с кем. Возможно, сразу с обоими. Он поднял взгляд на Дика. — Ты точно уверен, что от этого не будет проблем? В смысле... он ведь не заявится потом и не пырнёт меня ножом за то, что я недостаточно правильно сказал «спасибо»? — Если кого и пырнут, так это меня. За то, что я неправильно передал сообщение, — сказал Дик. — С тобой всё будет нормально. Плечи Питера наконец бессильно опустились. Возвращать камеру было уже поздно. — Ладно, — сказал он наконец, совсем тихо. — Но сразу заявляю официально: это всё чересчур. И вы все психи. Лицо Дика тут же просветлело, будто он всё это время задерживал дыхание. — Да, это честно. Питер крепче сжал камеру. — И... спасибо. Наверное. Улыбка Дика стала ещё шире. — Пожалуйста. Питер не был уверен, что вообще заслуживает хоть что-то из этого. Но пока решил просто принять подарок, а с воплями восторга от Уэйда и реакцией Мэтта разобраться потом.

***

— Что? — эхом переспросил Мэтт в телефоне. Питер поморщился. Конечно, Мэтт отреагировал именно так. После того как Питера фактически похитили у босса — а точнее, похитили самого Мэтта — они наконец сдались и купили нормальные телефоны. На это ушло... сколько? Полтора месяца? Больше? Неважно. Теперь у них были телефоны. Прогресс. — Ага, — протянул Питер, глядя на гору коробок перед собой. — Я вообще не понимаю, что с этим делать. Нам же нужен, ну не знаю, хотя бы какой-нибудь транспорт. Я-то, конечно, мог бы всё унести сам, но это выглядело бы очень подозрительно, да и не факт, что оно переживёт, если я споткнусь о бордюр, понимаешь? Он шумно выдохнул и потёр шею. Даже самому себе его голос казался усталым. — Уэйд хоть водить умеет? — Боже упаси, — ровно сказал Мэтт. — Я бы этому человеку и детский самокат не доверил. И я тоже не могу водить... Разве у тебя не должны быть какие-то права или что-то такое? Питер возмущённо фыркнул. — Ты серьёзно думаешь, что у меня было время учиться водить?! — Ладно, честно, тут ты прав, — ответил Мэтт с долгим вздохом. Питер почти видел, как тот трет переносицу. — Дай мне минуту. Я что-нибудь придумаю. Я... — Дик предложил заказать нам грузовик, — быстро вставил Питер. — Но мне кажется, это плохая идея, если учесть, что мы незаконно живём в заброшенной фабрике. — Да, пожалуй, — согласился Мэтт. — Я перезвоню. Связь оборвалась. Питер опустил телефон и снова уставился на коробки. Они стояли молча и как будто укоризненно. Он ещё несколько секунд постоял, будто ждал, что они сами предложат решение. Не предложили. — Ну и ладно, — пробормотал он себе под нос. Он развернулся и вышел из комнаты. Пока Мэтт пытался придумать, как трое идиотов без водительских прав будут перевозить через весь Готэм содержимое половины склада, можно было заняться нормальной работой.

***

Оказалось, решение Мэтта приехало на пикапе. Этого Питер точно не ожидал. Он смотрел, как из машины выбрался мужчина с чёрными волосами и белой прядью спереди. Он выглядел на несколько лет старше Тима, но моложе Дика. И Питер не в первый раз пожалел, что Мэтт не назвал ему по телефону имя этого человека. Было бы полезно. — Привет, — сказал мужчина. — Ты Питер, да? — Ага, — ответил Питер. — А ты кто? — Я... Договорить ему не дали. — Джейсон?! Питер обернулся, вздрогнув, когда к ним рысью подбежал Дик. Значит, Джейсон - это тот самый мужчина, и он же тихо простонал себе под нос. — Дик. — Джейсон, ты что здесь делаешь? — спросил Дик. — К Тиму заехал? — Ты правда думаешь, что я бы по своей воле заехал хоть к кому-то из этой семьи? — огрызнулся Джейсон. Питер моргнул. Это... вообще ничего не объяснило. — Эм... простите, но что вообще происходит? — А, Питер, — быстро сказал Дик, не давая Джейсону снова вставить что-нибудь лишнее. — Это Джейсон. Ещё один мой брат. Питер уставился на них обоих. — Сколько вас вообще там...? Дик оживился, будто даже гордился этим. — У тебя есть неделя? Я шучу. Нас... — Ладно-ладно, короче, — оборвал его Джейсон, махнув рукой. — Я просто приехал помочь Питеру перевезти вещи. Дик нахмурился. — Что? — Мы с Мэттом работаем вместе, — сказал Джейсон. — Ну, не вместе-вместе, просто в одном месте. Так что я его знаю. Тарик сказал, что Мэтту нужна услуга. Вот я и приехал. Питер медленно кивнул, всё ещё пытаясь переварить появление ещё одного брата. Зато теперь у него хотя бы было имя. И, похоже, помощь. — Эм... спасибо, наверное. Коробок реально много. — И хорошо, — сказал Джейсон. — Я не ради одной картонной коробки из-под обуви и унылого цветка сюда тащился. Питер уже открыл рот, чтобы ответить, но Дик снова влез: — Подожди, а почему ты просто не попросил меня, Питер? Я же сказал, что помогу. — Может, он не хотел, чтобы ты в это лез, — пожал плечами Джейсон. — Представляешь, бывает и такое. Дик фыркнул. — Я вообще-то прекрасно умею таскать коробки. Джейсон посмотрел на него таким взглядом, который Питер не смог до конца расшифровать. Усталый? Невпечатлённый? И то, и другое? — Конечно. Но Мэтт попросил меня, так что давай просто сделаем дело. Дик что-то пробормотал себе под нос. Питер сделал вид, что не услышал, и шагнул к открытому гаражу. — Ну... всё вот тут. Они начали переносить первые коробки к машине. Джейсон уверенно шёл впереди, будто уже сто раз этим занимался. Дик держался рядом с Питером и говорил чуть тише: — Не обращай на него внимания. Он всегда такой, но он не... ну, ты понял. Не настолько плохой. — Я всё слышу, гений, — отозвался Джейсон, даже не оборачиваясь. Дик скривился. Питер прикусил щёку изнутри, чтобы не улыбнуться. — Ладно, — сказал он. — И это у вас, типа... нормально? Для семьи? Дик тяжело вздохнул. — Смотря что считать нормальным. — Забудь, — быстро сказал Питер. Да. Реальный ответ ему точно был не нужен.

***

— Это здесь вы живёте, пацан? — спросил Джейсон, притормаживая у заброшенной фабрики. — Да, и что? — отрезал Питер раньше, чем успел себя одёрнуть. Джейсон вскинул руки в коротком жесте. — Ничего. — Он открыл дверцу. — Иди внутрь. Я пока начну выгружать. — Отличный план, — сказал Питер. Он выбрался из машины, захлопнул дверь и направился в здание. Внутри было тихо, только привычное эхо капающей где-то воды. Питер вошёл на кухню и застыл. Мэтт стоял посреди кухни. В костюме. В полноценном, мать его, костюме. Питер моргнул, потому что во всех возможных вселенных этого происходить сейчас просто не должно было. — Питер, — сказал Мэтт так, будто это был самый обычный вторник. — Мэтт? Какого чёрта ты делаешь? — Питер шагнул ближе, пытаясь осознать, что он вообще видит. — Тебе положено лежать. — Мне нужно дать показания полиции, — ответил Мэтт с обычным своим спокойствием. — Я не сделал этого в тот день. Потому что меня насильно потащили к врачу. — Тебя пытали, — пробормотал Питер. Мэтт коротко, резко и почти раздражённо мотнул головой. — Меня слегка побили. Итак... как я выгляжу? — Как дерьмо, — сказал Питер. — Иди обратно в кровать. Прежде чем Мэтт успел ответить, входная дверь скрипнула. — Эй, — крикнул Джейсон, заходя внутрь. Голова Мэтта чуть повернулась на звук, брови сошлись. — Джейсон? — Он самый, — отозвался Джейсон. — Что ты здесь делаешь? — спросил Мэтт. — Ну... привёз вещи, — ответил Джейсон, чуть приподняв коробку, которую держал. — Я звонил Тарику, — сказал Мэтт так, что Питер почти услышал, как у него скрипнули зубы. — Ага, а Тарик попросил меня помочь, — сказал Джейсон. — У Тарика нет машины. Права у него отобрали ещё сто лет назад. Он тебе что, не сказал, что вместо него приеду я? — Нет, не сказал, — сухо ответил Мэтт. — Хотя, полагаю, я просто не проверял телефон. — Он раздражённо выдохнул. — Ладно. Тогда заходи. Питер шагнул ближе, понизив голос, хотя напряжение в комнате и так уже стояло почти осязаемое. — Мэтт. Ты никуда не идёшь. — Не указывай мне, что делать, Питер, — отрезал Мэтт. В его голосе было что-то такое, от чего у Питера неприятно ухнуло внутри. Питер не сдвинулся с места. Мэтт его не пугал. Во всяком случае, не в том смысле. Но сама эта зажатость в коротких, жёстких и раздражённых словах ясно говорила: Питер сейчас стоит на очень тонком льду. — Я серьёзно, — тихо сказал он. — Ты еле стоишь на ногах. Мэтт тут же выпрямился так, как всегда выпрямлялся, когда кто-то начинал давить — будто сам факт, что он не шатается, уже доказательство, что всё в порядке. Плечи зажались. Челюсть напряглась. Он медленно вдохнул, как будто мог усилием воли заставить устойчивость существовать. — Я прекрасно стою. — Ага, потому что ты упрямый, — сказал Питер. — Ты не можешь в таком виде ехать в участок. Ты свалишься прямо на ступеньках. Джейсон поставил коробку на ближайший стол. Он явно влез не в тот момент и прекрасно это понимал. По лицу у него скользнуло что-то вроде растерянности. Или тревоги. Питер не успел разобрать — Мэтт вообще не обращал на них внимания. Мэтт чуть повернулся к Джейсону. — Просто оставь всё здесь. Разберём потом, когда я вернусь. — Можно и завтра, — сказал Питер. На этот раз голос прозвучал резче, чем он собирался. — Ты ранен. Мэтт замер. Не обернулся, не начал спорить — просто застыл. Питер знал, что это значит. Мэтт плохо умел врать самому себе, когда кто-то произносил правду вслух. Он мог продавливать боль, сколько угодно, но когда её называли по имени, это всё-таки его тормозило. — Питер, — сказал Мэтт. Ровно, но уже с заметным напряжением. — Я знаю, что ты переживаешь. Но ты не вправе решать, с чем я могу справиться, а с чем нет. — А с этим ты не справишься, — уже тише сказал Питер. — Тебе нужен отдых... — Я отдыхаю, — рявкнул Мэтт. — Я уже несколько дней валяюсь на этом идиотском матрасе, и если просижу здесь ещё хотя бы один, просто сойду с ума. Я не собираюсь бегать по городу и творить какую-нибудь хрень. Я всего лишь еду дать показания полиции. — А я всего лишь говорю, что делать это именно сегодня не обязательно, — ответил Питер. — Доктор Томпсон сказала: минимум две недели в постели. У тебя сотрясение, разбитая губа, ушиб челюсти, два треснувших ребра, ещё два сильно ушибленных, ушиб почки, глубокие гематомы на руках, растянутое плечо, и ты ещё притворяешься, будто у тебя не вывихнута лодыжка. Продолжать? — ...Мне уйти? — тихо спросил Джейсон. Питер выдохнул через нос. — Нет. Всё нормально. Я помогу тебе занести оставшиеся коробки. Он метнул в сторону Мэтта сердитый взгляд, хоть и понимал, что это бессмысленно. Каким-то образом Мэтт всё равно напрягся в ответ. По дыханию ли, по движению ли воздуха — Питер не знал. Но смысл Мэтт уловил. Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл в соседнюю комнату — в бывший офис, который занял под себя, постелив там спальник. Шаги были жёсткими, неровными; упрямство тащило его вперёд, даже если было ясно, что каждое движение причиняет боль. Он даже не обернулся, будто признать присутствие Питера означало бы признать, что тот прав.

***

Джейсон помог занести оставшиеся коробки молча, и от этого тишина казалась только тяжелее. Когда он ушёл, она никуда не делась. Мэтт так и не вышел из офиса, куда демонстративно ушёл, и злость всё ещё была видна в каждом движении, которое Питер успел заметить. Обычно он бы уже начал переживать, что Мэтт каким-то невозможным образом всё-таки улизнул. Но в той комнате не было ни одного окна, в которое вообще можно было бы пролезть. Даже Мэтту. Когда рядом никого не осталось, Питер занялся коробками. Руки хоть чем-то были заняты, пока мозг прокручивал последний час по кругу. Сначала он разобрал столовые приборы, разложив вилки, ножи и ложки в аккуратные кучки. Тарелки поставил ровной стопкой на стол. Мелочь, конечно. Но даже это делало помещение чуть менее похожим на недоделанный бардак. Когда посуда закончилась, он достал камеру, которую ему подарил Дэмиан. Повертел её в руках, проверяя кнопки и настройки. Ему ужасно хотелось попробовать её в деле — у него буквально всё внутри зудело от этого желания, — но куда сложнее было придумать, как потом отблагодарить Дэмиана и при этом не сделать всё ещё более неловким. Время тянулось, пока в коридоре наконец не послышались шаги. Мэтт вышел уже не в костюме. Переоделся в простую футболку и спортивные штаны — в ту одежду, которую надевал, когда хотел почувствовать себя обычным или когда слишком уставал делать вид, будто с ним всё нормально. Но он даже не повернулся к Питеру. Не сказал ни слова. Даже на скрип картона не отреагировал, когда Питер выпрямился. Ага. Всё ещё злится. И это ощущалось неправильно. Мэтт никогда не сердился на Питера вот так. У них не было этих молчаливых бойкотов. Мэтт и Уэйд огрызались друг на друга постоянно — это было нормально. Но Питер? Питер и Мэтт не ссорились. А сейчас Мэтт стоял так, будто Питер для него вообще не человек, а просто кусок стены. У Питера скрутило живот. Он понятия не имел, что с этим делать. Мэтту надо было сбавить обороты — он, чёрт побери, ранен, — и Питер не собирался спокойно смотреть, как тот загоняет себя, пока что-нибудь окончательно не сломается. Может, ему вообще не стоило тогда ничего говорить. Может, это и правда было не его дело. Но он переживал. Серьёзно переживал. А Мэтт отмахивался от любой заботы этим своим спокойным голосом, делая вид, будто всё под контролем. И Питер просто не мог стоять рядом, пока тот сам себя ломает. Он ведь не пытался устроить ссору. Он просто не хотел, чтобы Мэтт калечил себя дальше только потому, что не способен признать: ему нужен перерыв. Тут дверь снова открылась, и в комнату вошёл Уэйд. Замер буквально на секунду, окинул всё взглядом и, как всегда, моментально считал настроение. — Ну и чем тут все занимаются и... о боже мой! Это что, вещи?? Чёрт да! И тут же выбрал стратегию: притвориться, будто всё абсолютно нормально. — Ножи, вилки, тарелки. Мини-холодильник! Охренеть, да! А в остальных коробках что? Ребята, у нас тут буквально Рождество — почему вы выглядите так, будто вас только что пнули? Питер уже открыл рот, чтобы всё объяснить, но Мэтт тут же его оборвал: — Ничего. Слово прозвучало ровно. Отрывисто. Как будто даже оно само его раздражало. Питер моргнул. — Ничего? Серьёзно? Потому что, по-моему, тут прямо очень даже много всего. Мэтт не ответил. Просто откинулся назад к стойке, скрестил руки и сжал челюсть. Будто бросал Питеру вызов: ну давай, продолжай. Питер резко выдохнул через нос. — Ладно. Ничего, так ничего. Вообще ничего. Просто сидим тут молча безо всякой причины. Класс. — Именно так, — сказал Мэтт. — Никакой причины. — Да брось! — рявкнул Питер громче, чем собирался. Эхо отскочило от стен, и он сам же поморщился. — Ты не можешь просто... — Могу, — оборвал его Мэтт. Голос по-прежнему оставался ровным, но в нём уже звенело что-то жёсткое. Тонкое. Ломкое. Такое Питер слышал от него нечасто. — Я вообще могу делать всё, что захочу. И мне не нужна... — Не нужна что? — огрызнулся Питер. — Помощь? Совет? Человек, который не будет паниковать, потому что ты ведёшь себя как робот? Мэтт застыл. Не в спокойном смысле. Скорее так, будто замер, чтобы не дать чему-то вырваться наружу. Плечи под футболкой напряглись. — Мне не нужно, чтобы ты надо мной трясся, Питер. Вот что мне не нужно. Питер уставился на него, сжав челюсть. — Я не трясусь над тобой! Я говорю, что, может, тебе не стоит... — Может, стоит? Может, не стоит? — терпение Мэтта наконец треснуло. — Господи, Питер. Я в порядке. У Питера уже слегка дрожали руки, и он машинально провёл ладонью по лицу, пытаясь это скрыть. — Ты не в порядке. И ты сам это знаешь. Вот в чём проблема. Ты притворяешься, а я не могу просто... — Я сказал, что я в порядке! — голос Мэтта взлетел вверх так резко, что Питер невольно дёрнулся. Через полсекунды он уже орал в ответ: — «В порядке» не значит, что можно быть идиотом! У Мэтта сомкнулись зубы так, что Питер почти услышал скрежет. А голос, наоборот, снова стал ниже — стал слишком ровным и слишком выверенным. — Полегче, пацан. Ты не вправе решать, что я могу выдержать, а что нет. — О боже мой, — простонал Уэйд громко и страдальчески. — Так! Так, стоп. Все шаг назад от края словесного апокалипсиса. Серьёзно, это даже хуже, чем когда я сегодня наткнулся на тех ребят. И Питер, и Мэтт всё-таки замолчали — ровно настолько, чтобы жар в комнате хоть немного спал. — Что значит «наткнулся на тех ребят»? — пробормотал Питер. Уэйд отмахнулся. — Неважно! Фокус. Посмотрите на меня. Вы оба стоите тут, как статуи, и убиваете друг друга бровями, и это, честно говоря, ужасно. Как дерьмово написанная мыльная опера. А я, между прочим, люблю мыльные оперы. Но это? Это уже какой-то кружок самодеятельности. Челюсть Мэтта снова дёрнулась. — Нам не нужен твой комментарий по ходу действия, Уэйд. — А! Вот именно в этом и проблема! — Уэйд ткнул в него пальцем так, будто только что раскрыл глобальный заговор. — Ты слишком упрямый, чтобы признать, что ведёшь себя упрямо. А Питер, ну... Питер в целом нормальный. Он просто молодой и безнадёжно заботливый. Но это ничего. Безнадёжность — это даже мило. Питер застонал. — Нам не нужен твой комментарий, Уэйд! Уэйд склонил голову, глядя на них обоих с преувеличенной жалостью. — Ещё как нужен. Вам нужен кто-то, кто будет держать вас за ручки, пока вы топаетесь тут, как раненые еноты. — Я не раненый енот, — буркнул Мэтт. — Нет-нет, конечно же нет, — невозмутимо сказал Питер. — Вот именно! — торжественно объявил Уэйд. — А теперь. План такой. Вы оба, нахрен, успокаиваетесь. Шаг первый: перестаёте сверлить друг друга взглядом. Шаг второй: перестаёте разговаривать так, будто репетируете драматическую дуэль. Шаг третий: признаёте, что второй человек существует и, возможно — только возможно! — в чём-то прав, не пытаясь при этом словесно его зарезать. Питер и Мэтт переглянулись. Ну, точнее... Мэтт напрягся, а Питер уставился ему в лицо. Это был максимум, на который они сейчас были способны. — И шаг четвёртый! — Уэйд поднял коробку, будто это был главный приз за то, что они выжили после ссоры. — Вы вместе разберёте эти штуки. Да, не Рождество. Да, скучно. Но команда! Командная работа! Командная работа делает мечту явью! Вставьте сюда любую мотивационную чушь по вкусу. Питер тяжело выдохнул и потер виски. Теперь уже голова начала болеть — тупо, глубоко, прямо за глазами. — Ладно. Сделаем. Но не жди, что это что-то исправит. Мэтт коротко кивнул. Сухо. Отрывисто. — Ладно. Уэйд громко захлопал в ладоши. — Да! Победа! Я буквально чудотворец. А теперь — за распаковку! Шевелитесь!

***

Через несколько часов Питер лежал на животе на полу и уже в третий раз ковырялся в настройках камеры, хотя прекрасно знал, что всё там в порядке. В комнате было тихо — только мягкие щелчки кнопок и едва слышный скрип пластика по дереву. Он даже головы не поднял, когда услышал шаги, но плечи тут же напряглись, стоило Мэтту опуститься рядом. Мэтт сперва ничего не сказал. Питер продолжал смотреть в камеру, делая вид, что настраивает какой-то пункт меню, который вообще трогать не надо. — Прости, — наконец сказал Мэтт. Голос был низкий, ровный — слишком ровный. Тот самый тон, которым он обычно пользовался, когда специально держал себя в руках. И от этого у Питера каждый раз что-то неприятно скручивалось внутри. — Я не должен был так на тебя срываться. Ты просто пытался обо мне позаботиться. Питер прикусил губу и отложил камеру осторожнее, чем требовалось. Руки были тёплые, беспокойные, будто вообще не понимали, куда себя деть. Он прижал ладони к коленям, пока дрожь хоть немного не ушла. — Ты тоже прости, Мэтт. Я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто я считаю, что ты не можешь справиться. — Он сглотнул. — Я знаю, что ты сильный. Правда знаю. Он замялся, а потом всё-таки продолжил, пока не успел себя остановить: — Просто... тебе не обязательно всегда быть таким. Не вот так. Мы для того и рядом. Чтобы тебе не приходилось всё тащить одному. Мэтт не ответил сразу. Пальцы Питера сами собой снова вернулись к камере и начали постукивать по краю — снова и снова, просто чтобы было за что зацепиться. Дыхание у Мэтта теперь было ровным, размеренным. А ведь раньше каждый вдох звучал у него натянуто, будто он готовился к удару. — Я знаю, — тихо сказал он. — Знаю. — Потом последовала очень осторожная и выверенная пауза. — Просто иногда это тяжело. Позволять людям помогать. Особенно когда кажется, что это ты должен помогать им. Питер кивнул, хотя Мэтт этого и не видел. — Да. Понимаю. И он правда понимал. Не стал говорить, сколько раз сам отталкивал людей, потому что так проще, и насколько мерзко ощущается момент, когда вместо помощи вдруг сам становишься тем, кому помогают. Некоторые вещи и вслух озвучивать не нужно — они и так понятны. Мэтт слегка шевельнулся рядом, движение почти незаметно отдалось через пол. — Это всё равно не даёт мне права срываться на тебя, — добавил он. — Ты этого не заслужил. — Всё нормально, — автоматически сказал Питер, а потом сам себя оборвал. — То есть нет, не нормально. Но... я тоже так делал. Срывался на людей за то, что они переживали. — Он пожал плечами, а потом вспомнил, что Мэтт этого всё равно не увидит. — Такое бывает. Особенно когда тебе больно, а ты не хочешь это признавать. Мэтт выдохнул — не совсем смех, но уже что-то легче прежнего. — Настолько заметно, да? — Ну... да, — сказал Питер. — Ты прямо перед тем, как взорваться, становишься очень тихим. Будто пытаешься переупрямить саму ситуацию. Мэтт фыркнул. — Надо будет поработать над этим. Снова повисла тишина, но уже не острая и не неловкая. Она просто была. Питер откинулся назад на руки и позволил ей затянуться, не спеша ничем заполнять. — Завтра я пойду с тобой в участок, — сказал он спустя минуту. — Я знаю, что ты и сам справишься. Я не говорю, что не справишься. Просто... — Он опустил взгляд на камеру. — Мне будет спокойнее, если тебе не придётся проходить через это одному. Мэтт долго молчал. — Тебе не обязательно это делать. — Я знаю, — ответил Питер. — Но я хочу. Ещё одна пауза. Потом, уже мягче: — Ладно. Спорить с этим не буду. Питер улыбнулся раньше, чем успел себя остановить. — Прогресс. — Не привыкай, — сухо сказал Мэтт. — Я всё равно всю дорогу буду жаловаться. — Ага, очень на тебя похоже. Мэтт чуть сдвинулся, уже заметно расслабленнее. — И к слову, — добавил он, — я правда ценю то, что ты обо мне заботишься. Даже когда я... сложный. Питер фыркнул. — Это ещё мягко сказано. — Я серьёзно, — сказал Мэтт. — Ты ничего плохого не сделал. У Питера в груди чуть отпустило. — Спасибо. — Я постараюсь стать лучше, — тихо добавил Мэтт. — В смысле... не отталкивать людей. Питер повернул голову к нему. — Тебе не обязательно быть идеальным. — Я знаю, — сказал Мэтт. — Но постараться я могу. — Вот и всё, чего я прошу. Мэтт снова выдохнул — на этот раз теплее. — Знаешь, — сказал он, — для пацана ты пугающе проницательный. Питер ухмыльнулся. — Мне уже говорили. — Сильно сомневаюсь. — Грубо. — О-о, вы что, помирились? — вмешался с порога голос Уэйда. Питер оглянулся и не смог сдержать улыбку. — Да. — Прекрасно, — сказал Уэйд с подозрительно довольным видом. — И чем ты весь день занимался? — спросил Мэтт. — Присматриваюсь к этой всей теме с охраной, — сказал Уэйд. — И, кажется, у меня появилась идея. — Собираешься устроиться в Wayne Enterprises? — спросил Питер. — ХА! Нет. — Уэйд ухмыльнулся так, будто вот-вот устроит всем проблемы. — У меня на примете кое-что гораздо веселее. — О боже, — пробормотал Мэтт себе под нос.

***

      <<Джейсон>> — Господи, Дик. — Джейсон провёл рукой по лицу. — Да перестань ты уже ко мне приставать. Я не скажу тебе, где они живут. Всё, точка. — Джейсон, но... — Что "но"? — ещё резче перебил Джейсон. — Нет тут никакого «но». Я вообще удивлён, что Питер не сбежал сразу, как только ты навалил на него всю эту технику. Ты о чём вообще думал? — Я просто хотел помочь! — возмутился Дик. — И он же в итоге всё взял, разве нет? — Ага, и выглядел так, будто ещё секунда — и у него начнётся паника, — сказал Джейсон. Терпение у него и так уже было на нуле, а Дик только усугублял. — Пацан тебя не знает. Нельзя вот так сразу... надо хоть немного сбавлять обороты. — Дэмиану он нравится. Он же подарил Питеру ту камеру, — быстро сказал Дик, будто это хоть что-то объясняло. У Джейсона неприятно кольнуло за глазами. — Дэмиан это сделал, потому что ты его подбил. Ты хотел, чтобы он сблизился с Питером. Это не делает ситуацию естественной. Дик скрестил руки на груди — универсальный знак, что он уже решил: разговор закончен, даже если на самом деле нет. — Ты видел того парня, Мэтта? Как он вообще? — Побитый, — сказал Джейсон. — Но упрямый. Пока я там был, они с Питером ещё и успели поругаться. Неловко вышло. — Поругаться? — в голосе Дика тут же натянулась тревога. — В смысле «поругаться»? — Поругались из-за того, что ему надо лежать и отдыхать, — сказал Джейсон, выдыхая. — Ты слишком много переживаешь. Питер вёл себя как твоя мини-версия. «Тебе надо отдыхать, тебе нельзя выходить, ты ранен». Тот же тон. Тот же взгляд. Весь этот режим наседки от и до. — Почему все в этой семье продолжают называть меня наседкой? — прошипел Дик. Джейсон пожал плечами. — Потому что ты и есть наседка.