Некому, кроме меня.

***

Под вечер того же дня поднялась температура. Это сразу можно было понять по тому, что и без того неактивный обычно Серёжа в какой-то момент просто заснул прямо сидя с братом на полу у телевизора, вжимаясь спиной в диван, что-то скуля и так жалко сжимаясь в комочек, что внимание сразу обратили и Костя, и Игорь. А никто сначала и не понял, что произошло. Всё было в порядке: Игорь вернулся от Фёдора Ивановича, был вечер, отец заканчивал мыть посуду, а Серёжа с братом смотрели телевизор, по которому зелёными тонами и яркими звуками мелькал "Маугли". Только вот рыжему становилось всё хуже, он и сам это замечал. Сначала просто горло неприятно першило, потом пришедшая болезнь стала давить на виски и переносицу, а самого его стало знобить от холода. Парень тогда подумал о простом сквозняке и прижался ближе к Игорю, но теплее не стало. Так он и заснул, резко и быстро, что явно вызвало бы подозрения. Игорь сначала не отреагировал, когда парень оказался на его плече, просто привык... И вот, когда Константин закончил мыть посуду, выходя к ним и вытирая руки полотенцем, Серёжа уже спал, сжавшись около брата и дрожа от холода, чувствуя, как температура ломит ноги. Лоб просто пылал. Вчерашний день, честно, был вообще не особо понятным для всех. Игорю то сначала всё показалось обычным, папа отправил к дяде Феде за удостоверением, видно устав после работы, ну а Серёжу то чего отправлять, он тоже устал.. Вот и пошёл Игорь. И не удивили даже разговоры там, затянувшиеся ещё на время, ужин с семьей Прокопенко, ведь те всегда были к нему так гостеприимны и добры. Только вот потом, после внезапного звонка от отца Фёдору Ивановичу, а после и пойманного на себе взгляда от взрослых, он что-то начал подозревать. Ничего такого, просто странно, ведь правда. В итоге ему сказали, чтобы он оставался на ночь, ведь попросил его отец. На этом странности не закончились. Уже дома, когда он к обеду вернулся, была какая-то относительно тяжёлая атмосфера. Серёжа довольно тихий, папа сам не свой, сосредоточенный и задумчивый. Хотя, может опять просто по работе запара? А Серёжа просто устал. Но, как потом выяснилось позже, приболел. Вечером уже, когда смотрели телевизор, тот прижался ближе, облокотившись и склонив голову на плечо. Младший Гром его машинально приобнял, перекинув руку через плечо, сначала даже и не заметив, что тот, как печь, горячий. После брат и вовсе уснул. Так быстро отрубившись, что это действительно вызвало удивление. Время ещё не позднее, да и весь день дома были, даже не устанешь при таком раскладе. Тут уже подходит и папа, обеспокоенный тишиной и уснувшим Серёжей. — Давно он так лежит? Негромко спрашивает Игоря отец, на что мальчик только головой отрицательно мотает. Случившееся теперь старались как-то замять и забыть, потому что кроме Кости и Серёжи, как минимум, был ещё Игорь. Да и проблема себя исчерпала, всё уже обсудили... Костя просто занимался своими делами по дому, пару раз отвечая на звонки с участка, просто помогая мнением или советом, спасибо хоть не нужно было ехать, раз он взял пару дней выходных из-за случая с Серёжей. Старший сын вроде как отреагировал спокойно, даже если и понял, что что-то за время его отсутствия произошло, видимо поняв, что лезть ему в это, даже если бы тот хотел, не дадут. Оно и к лучшему. Только вот помимо того, что уже успело успокоить хоть немного, дети до вечера спокойно сидели вдвоем, и случилось то, что, наверное, стоило предвидеть. Серёжа заболел. Тут и врачом быть не надо, мужчина всё понял, когда увидел сына, дрожащего и уснувшего так внезапно на плече у брата. Руку машинально тянет к его лбу. Да он горячий же, как кипяток. Ладонь скользит на плечо, чтобы легонько погладить — Серёж, просыпайся. Зовёт уже громче, опускаясь на диван рядом с ними, чтобы разбудить и расспросить как тот вообще себя чувствует. Когда паренька трясут, он только мычит жалобно, даже почти скулит от того, как неприятно было выходить из этой чёрной пелены сна. Хотя из-за поднявшейся температуры перед глазами плясали звёздочки, сон был какой-то неприятный и мигающий, а потому при свете даже стало немного легче. Болела голова, будто став тяжелее на несколько килограммов, веки слипались, нос был заложен, а горло, хоть и не сильно, но тоже болело, давая о себе знать. Голос отца и вовсе звучал так, будто уши у самого мальчика были заложены, а музыка и детские голоса из телевизора слились в единую какофонию. И это всё заставляет Серёжу заскулить сильнее, вжимаясь в брата. —.. Холодно... Мне холодно... Бормочет он совсем тихо, не заметив, как сильно сжимает пальцами ткань белой футболки Игоря, прижимаясь к нему так сильно, как только мог сейчас, просто пытаясь согреться хоть немного. Озноб не отступал. Ноги ломило. Серёжа дрожал, вновь закрывая глаза, надеясь, что это ужасное состояние просто пройдёт наконец-то и его отпустит, но парня не отпускало. Наоборот, только пробормотав эти слова, он вновь бессильно закрывает глаза и, кажется, то ли засыпает, то ли вырубается, рук с одежды Игоря не убирая. Нагулялись вчера. Надеялся Костя конечно, что пронесёт, да нет же, всё равно накрыло. Телевизор он быстро делает тише, чтобы не беспокоить ребёнка, который даже глаза толком не открывал, только дрожал и жался сильнее. Температура, тут и так ясно. Вопрос, были ли дома таблетки? Жаропонижающее наверное и было, но вот что-то от горла или носа навряд ли. Он то с Игорем совсем редко болели, а если и болели то в лёгкой форме, чаще всего и вовсе на ногах. — Пойду уложу его. Игорь, иди посмотри какие таблетки у нас есть и градусник принеси. Просит, мельком глядя на старшего, пока тот кивает и, осторожно расцепив ладони брата, идёт на кухню, где в ящике была аптечка. Костя же Серёжу берёт на руки, осторожно перенося на кровать, чтобы укутать в одеяло, оставаясь сидеть рядом, поглаживая мальчика по слегка влажным от жара волосам. Холодно. Единственное чувство, которое чувствует мальчик даже сейчас, потому что одеяло, которым его укутывают, было тоже холодным. — Серёж, скажи что болит хоть, я сбегаю в аптеку, если у нас нет каких-то лекарств. С трудом, но он слышит отца, который пытается с ним разговаривать, спрашивает что-то. Еле соображает о чём тот вообще говорит. —.. Холодно.. Ноги ломит... Жалобно бормочет парень, сжимая пальцами одеяло и часто дыша. Мужчина гладит по потным волосам, а Серёжа только слабо жмурится. —.. Горло... Он перечисляет всё, что может сейчас понять, но слышно, что говорит он в нос, а значит, тот явно забит. Ужасно жарко, хотя секунду назад было холодно. Потом его опять бросает в холод и по телу проходит озноб, заставляя бессильно закрыть глаза и снова провалиться в беспокойный сон. Как же быстро, всё таки, поднялась температура. Организм явно не справлялся... Мужчина слушает, продолжая поглаживать его по волосам. Заболел окончательно, главное, чтобы не разболелся сильнее. Врача надо было вызывать.. Но Серёжа снова засыпает, обессилено прикрыв глаза. Костя оставляет его одного, идёт на кухню, где Игорь всё ещё роется в таблетках, выкладываю нужные, по его мнению, пачки на стол, а остальные оставляя в пластмассовом ящичке. — Нашёл что-нибудь? Негромко спрашивает подошедший, беря одну из упаковок в руки, вертя потёртую коробочку в поисках срока годности. — Немного, но остальные вообще не то. Две пачки из этих и так немногочисленных таблеток они и вовсе выкидывают потому что срок годности уже давно истёк. Жаропонижающее нашлось, нужно было дать младшему половинку таблетки, завтра вызвать врача и тогда уже сходить в аптеку за тем, что он выпишет для лечения. Только из мыслей Константина вырывает голос Игоря: — Пап, а что случилось..? Мальчик убирает всё остальное обратно, закрывая крышкой и поднимает неуверенный взгляд на отца, явно спрашивая о случившемся вчерашним вечером. Костя смотрит на него хмуро, без того успев наволноваться, а сейчас ещё и получив такой вопрос. Да, понимал он, о чём тот спрашивал, только отвечать особо не хотелось. Ну ведь и врать ему нельзя? Как минимум, утаивать вообще всю ситуацию. — Поругались слегка. Он чуть молчит, отводит взгляд на препараты в своих руках, доставая из блистера одну белую таблетку парцетамола, а потом снова возвращает глаза на сына: — Я виноват, но сейчас всё нормально, мы поговорили. Мужчина быстро оборачивается, чтобы проверить, спит ли заболевший сын, не услышит ли их, затем возвращает взгляд и понижает тон: — Серёжа только сбежал. Испугался, что не сможем решить проблему. Вот и заболел, прошлялся в одном свитере на улице. Игорь внимательно слушает, вообще удивившись, что его решили посвятить в это, а не просто отсекли, с оправданием что это не его дело. — Понятно.. Тихо бурчит мальчик, садясь за стол, не решившись комментировать ситуацию. Да и что комментировать? Раз они помирились, то не нужно было и надумывать. — Не обсуждай с ним только ничего связанного, он и так нанервничался. Таблетка в его пальцах делится им надвое. Мужчина кладёт её на стол, а сам вздыхает, делая шаг в сторону сына, которому кладет ладонь на кудрявую макушку, чтобы легонько потрепать. — И сам не кисни, всё хорошо уже. Как проснётся утром, врача ему вызовем, потом посидите, а я за таблетками схожу. В целом разговор на этом и заканчивается, младший Гром только кивает, оставаясь на месте, пока папа занялся тем, чтобы разбудить Серёжу и дать ему таблетку со стаканом воды. А уже через десять минут Константин заваривал старшему сыну и себе чай, чтобы тихо посидеть и попить перед сном.

***

Следующие несколько дней для Серёжи прошли будто в бреду. Он даже не сказал бы, что помнит абсолютно всё, настолько хаотично они проходили. Сильно гудела голова, был забит нос, который дышал только после капель, болело горло. Да уж, к такому он точно не привык, да и не мог привыкнуть, ибо в детском доме болел если и не редко, то не так сильно, что куда важнее. А тут такое... Можно было ожидать, конечно, но в момент побега из дома он об этом точно не думал... А градусник ещё в тот же вечер показал температуру в 38 градусов. А дальнейшие три дня, как раз те, на которые отец брал отпуск, Серёжа и помнил очень смутно... На следующее утро приходил врач, это точно... Какой-то мужчина уже преклонного возраста с добрым голосом и аккуратными руками, который говорил быстро и чётко, а писал также неразборчиво, как и все врачи. Рыжий, сидевший на кровати мальчик, даже что-то отвечал ему, пока тот слушал его дыхание холодным стетоскопом и заглядывал в горло, прижимая язык железной ложкой. Вынув её и отдав Константину, что, скрестив руки, стоял рядом, тот вынес вердикт, что он просто простыл, но очень сильно. Серёжа уже не слушал, он вновь лёг на кровать, видя сидящего на соседней кровати брата. Сил не было, сидеть было тяжело. Тогда он вновь уснул. Из симптомов была температура, сбивать которую врач посоветовал парацетамолом, по половине таблетки, как и делал старший Гром, больное горло, против которого также были прописаны рекомендации и подвергнутые лечению сопли. Всё пройдёт, просто нужно время. И время шло, только для Серёжи оно было неприятным. Он просыпался и первым же делом пил воду, которую приносил Игорь или отец, потому что почти постоянно мучала жажда. При температуре колотило от холода, как бы он не кутался в одеяло, как бы не закрывался с головой и не прятался под подушкой. Когда отец давал половинку белой шершавой таблетки и Серёжа глотал её, запивая водой, становилось полегче. И тогда он лежал в жутком жаре на кровати, потный, уставший и обессиленный. Игорь был рядом, но особо не подходил, наверное, боясь заразиться. Да и он, в отличие от Серёжи, ходил в школу, а потому нужно было тратить время в том числе и на уроки. Но Серёжа, в редкие моменты, когда не бредил и не спал, а ноги не сводило судорогами от температуры, очень любил быть не один. Даже просто видеть брата на соседней кровати и наблюдать за ним было лучше, чем тишина. Долго это продолжаться не могло. Болезнь стала отступать... Пошла на спад. Три дня Серёжа промучался в температурой тридцать восемь, а сегодня утром проснулся уже с твёрдой цифрой 37,5 на градуснике. И если раньше утром это было нормально только потому, что приходилось сбивать температуру ночью, в полусне запивая таблетку холодной водой в стакане из рук отца, то сегодня он смог поспать нормально. Это точно обрадовало и отца, и Игоря, который был не в школе, потому что наконец-то пришла долгожданная суббота. А потом, после утренней процедуры с градусником под мышкой, Серёжа вновь уснул. Всё ещё одним из бредовых снов, но уже, хотя бы, не дрожа и не плача. А отец ушёл на работу. Проснулся парень только к одиннадцати утра, с трудом разлепляя веки и протирая глаза рукой. Ему требуется немало усилий, чтобы привстать на локтях, ища взглядом Игоря, с которым, если правильно услышал, должен был сегодня остаться... —.. Игорь... На кровати брата не видно. Мальчик зовёт тихо и хрипло из-за больного горла, сжимая сухие губы. Хотелось пить. Выходные, утро, уроки Игорь ещё вчера сделал, чтобы спокойно сейчас сидеть и смотреть телевизор без звука, потому что брата будить не хотелось. Сам то встал ещё пару часов назад, приготовив еду и уже позавтракав. Папа снова был на работе, потому что и так из-за Серёжи брал ещё пару больничных дней, а сейчас этот отдых отрабатывал. Брат просыпается куда позже, но у него хотя бы начала спадать температура, о чём сказал отец утром, что не могло не радовать. Когда слышится хриплый голос, мальчишка встает с дивана, сразу выключая телевизор и бредя сначала на кухню, откуда берёт чистый стакан и наливает воды, а после уже быстро шлепает босыми ногами к закутку с кроватями. — Доброе утро. Улыбается он, ставя стакан на тумбу, а сам садясь на край кровати. Серёжа интузиазма не разделяет. И в целом на него даже не смотрит сначала, слабо беря стакан и поднося к губам. Вода, пусть и не холодная, неприятно обжигает больное горло, но хотя бы избавляет от жажды. Серёжа мычит что-то после того, как допивает, ставит стакан на тумбу рядом и вновь падает на кровать, только после этого глядя на Игоря. — Мне кажется, оно не доброе... Бурчит мальчик, но взгляда от брата не отводит. Всё хорошо, даже если отец на работе, Игорь всё ещё был рядом с ним, а значит никаких поводов для паники не было. — И я опять доставляю проблемы. Говорит он это, скорее шутя, а не действительно загоняясь по данному поводу. Просто к слову пришлось, вот и всё, потому что на губах следом расплывается слабая и усталая улыбка. — Блин, какая досада, мне нужно было подняться с дивана, налить воды и принести.. Ты та-ак много проблем мне доставляешь. Драматично бубнит мальчишка, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу и закатывая глаза. Серёжа, конечно, шутил, но ведь и Игорь мог ответить так же. Да брат, кажется, вообще никаких проблем не доставлял особо за своё пребывание в семье. Ну ребёнок и ребёнок, такой же как Игорь, только меньше. Да и младшему Грому только нравилось, что у него теперь есть брат, хороший друг. — Градусник дать? Спрашивает он, а сам тянет руку к его лбу, пытаясь понять так есть ли температура. Наверное была, но невысокая. Лоб был горячий, но температура вряд-ли превышала отметку в 37,7 градусов. Серёжа что-то согласно мычит на вопрос, но так и не встаёт, продолжая лежать щекой на подушке. Сегодня ему было определённо лучше, он даже чувствовал что-то вроде голода, хотя больное горло и лёгкая тошнота явно мешали этому слабому чувству пробиться, даже если он почти ничего не ел все эти дни. На театральные слова парень только вздыхает, говоря абсолютно спокойно и не боясь. — Это ведь тоже дела. А мог бы отдыхать. Просто мне не стоило бегать по улице в одном свитере. Констатирует факт, так просто и даже без воспоминаний, хотя ещё несколько дней назад он рыдал в руках отца в ледяном подъезде. Это прошло. И его не вернули в детский дом. И Игорь рядом.. О чём ещё вообще нужно было мечтать..? А старший брат сразу встаёт, опускаясь к ящику тумбы, где сейчас лежали различные таблетки и градусник, который Игорь берёт и встряхивает, слушая что ему говорят. Серёжа говорил о причине болезни, что уже рассказал папа, но младший Гром вообще не должен был об этом говорить. Поэтому лишь делает вид, что тот ничего такого не сказал. — Мне не в напряг такая ерунда, как помощь тебе. И в этом действительно не было ничего такого, это ведь не сложно, а Серёже это нужно. Градусник он помогает правильно поставить, снова садясь рядом. — Скоро выздоровеешь. А Серёжа молчит на эти слова, потому что понимает, что Игорь совсем никак не отреагировал на сказанное рыжим мальчиком. Неужели его не удивили слова..? Или просто нечему было удивляться, потому что он уже.. Знал. —.. Папа.. Дядя Костя, он рассказал тебе.. Называет мужчину папой он случайно, по привычке, но при Игоре сразу осекается и поправляет себя, чтобы он не подумал, что Серёжа мешает или переманивает внимание. И сколько он ему рассказал? Сидевший смотрит на него неловко, сцепляя руки в замок перед собой и отводя взгляд. Папа просил не говорить с ним на эту тему.. Но Серёжа думает, что Игорь всё знает, а это не так! — Нет, только в общих чертах.. Что вы поругались и.. Ну.. И ты убежал.. Он не знает куда деть взгляд, потому что продолжать разговор не хотел, да и знать подробностей тоже. Ему это не нужно, даже если и был какой-то интерес. Папа запретил. — Он сказал, что сейчас все хорошо. И просил не говорить об этом.. Последнее говорит, сведя брови домиком, оборачиваясь на брата. Просто просил, чтобы его не сдавали и Серёжа не продолжал эту тему. Хотя, теоретически, Игорь то не сам начал.. Но это тоже неправильно, раз ему изначально не разрешили в это лезть ещё когда отправили к дяде Феде. —.. Он просил из-за меня... Чтобы я не волновался и не вспоминал, но всё хорошо, правда. Мы ведь с ним всё решили. Просто.. Так вышло, поссорились и помирились.. Серёжа сейчас, несмотря на болезнь и прошлые эмоции, реагировал довольно спокойно и зрело, в момент опустив взгляд и на брата даже не глядя. Почему им нельзя разговаривать? Они ведь братья. Серёжа не хотел, чтобы Игорь мучался от неведения или что-то себе надумывал, зачем скрывать то, что и так в целом ясно? Да, подробностей Игорь не знал, но Серёжа и их мог рассказать, только вряд ли это нужно будет самому младшему Грому. Как будто ему своих проблем не хватает. И тот только просто кивает. Даже если Серёжа и готов ему рассказать, поделиться, то Игорь просто соглашается уже сейчас с тем, что есть, чтобы подробностей не слушать. Зачем ему это? Если Серёже было бы действительно нужно поделиться, он бы сразу это сделал, а так, раз всё решили, то и не нужно. Рыжий вновь, лёжа на подушке, устало прикрывает глаза. Да, он точно хотел что-то съесть. Или хотя бы выпить чаю. —.. У нас есть чай..? Дядя Костя ушёл на весь день? — Я заварю, если хочешь. Папа до вечера, но сказал что постарается раньше прийти. С утра ещё лежала заварка, Серёже на кружку точно хватит. Вообще папа говорил бульоном его накормить, но впихивать точно смысла не было. Захочет поесть — тогда уж Игорь принесёт. Но сейчас, когда уже ответил про чай, почему-то не встаёт и не идёт делать, а только думает о чём-то, прежде чем продолжить разговор: — Серёж, а почему ты папу всё ещё дядей Костей зовешь?.. Просто, вроде как, ты ведь можешь его называть папой, но при мне поправляешь. Почему? Просто интересно. Они ведь уже долго были вместе, полноценной семьёй. Да и отец с ним очень хорошо общался, даже несмотря на то, что вот, как недавно, поругаться умудрились. Помирились же.. Серёжа взгляда не поднимал, просто слушал, пока на этот раз уже Игорь задавал свои вопросы. Да это и сам рыжий заметил, что уже второй раз выходило называть отца именно так, даже если в мыслях уже прочно укоренилось именно обращение, как к родителю, как к папе. —... Мне неловко. Он же твой отец.. И при тебе называть его папой.. Будто неправильно. Я ведь приёмный. Спокойно, подняв голубой взгляд на брата и сжав губы, бормочет он. Сеансы с психологом явно помогали. И всё равно на последнем слове сердце сжимается, а голову он вновь опускает, позволяя рыжим прядкам упасть на лицо. Теперь неловко было уже Игорю, потому что он и не задумывался, что Серёжа настолько с этим осторожен. Парень ведь никогда ничего против не высказывал, принял нового члена семьи так, как будто тот всегда с ними жил, любил, как брата, искренне. Да и отец тоже уже давно доказывал, что они наравне его дети, неважно кто родной, а кто нет. — Ты ведь тоже его сын, мой брат, часть нашей семьи.. Ну, я к тому, что неважно, что ты... Приёмный. Слово вообще было каким-то противным, из-за чего Игорь только хмурится от неприязни, даже морщится при его произношении. Серёжа их близкий человек, уж никак не просто "приёмный ребенок". — Я только рад, что мы с тобой так сдружились, что с папой ты поладил.. Ну, в общем я не против же, можешь называть. Серёжа молчит. Ещё несколько минут, но ощущалось это так долго, что вся квартира успела покрыться спокойной тишиной. Только потом он сжимает губы, уголки которых дрогают в лёгкой улыбке. Он ведь и мечтать не мог... Какой-то жалкий месяц назад и подумать бы не смел, что Константин заберёт его оттуда, что у него появятся отец и брат, что он будет чувствовать себя дома в этой старенькой и тёмной квартирке, что Игорь позволит ему быть с ним наравне. —... Спасибо. Тихо бормочет парень, искренне благодаря мальчика за эти простые слова, за разрешение, которое много значило в глазах Серёжи. И так и лежит, параллельно доставая градусник из подмышки. Отметка ртути остановилась на 37,4. Возможно, к вечеру температура поднимется, но сейчас можно было слегка выдохнуть. Попить горячего чая... Может, даже поесть немного... А потом слушать, как брат читает вслух какую-то незамудрённую книгу, засыпая вновь от его голоса, до тихого вечера и прихода отца. Тогда можно будет немножко посмотреть телевизор, принять таблетки, прополоскать горло противной содой и лечь спать, точно зная, что он не один. На днях Игорь выиграет олимпиаду по английскому, получив блестящую медаль. Это, определённо, станет важным событием и отметить они его смогут, сидя втроём за столом, за тортиком "Сказка". А потом Серёжа увидит, как брат вытаскивает из пистолета отца пулю и аккуратно убирает её в карман.