Кровь на ладони/цвет чужих глаз. Драмиона

Пэнси не успела произнести заклинание до конца. Драко сработал быстрее — чисто рефлекторно, потому что годы тренировок с отцом и тётушкой Беллатрисой вбили в него одно правило: никогда не жди удара. — Протего! Щит встал между ним и Пэнси за долю секунды до того, как из её палочки вырвалось фиолетовое пламя. Заклинание ударило в щит и рассыпалось искрами. — Ты защищаешь её? — голос Пэнси дрожал от обиды и злости. — Её, Драко? Грязнокровку, которую ты сам презирал все эти годы? Драко медленно поднялся, заслоняя собой Гермиону. Та всё ещё сидела на полу, обессиленная, но её пальцы уже сжимали собственную палочку — Драко заметил краем глаза, как она вытащила её из рукава. — Это не защита, Пэнси, — сказал Драко холодно. — Это здравый смысл. Ты пьёшь оборотное зелье уже почти неделю. Ты сходишь с ума. Посмотри на себя — у тебя руки трясутся. Пэнси опустила взгляд на свои дрожащие пальцы, и в её глазах мелькнуло сомнение. Но лишь на миг. — Я делала это для нас, — сказала она тише. — Я хотела стать… другой. Той, на кого ты смотришь. Ты никогда не смотрел на меня так, как смотрел на неё в тот день. В коридоре. Я видела. Драко нахмурился. — Я смотрел с недоумением, Пэнси. Потому что она вела себя странно. — Но ты смотрел! — выкрикнула Пэнси. — Ты смотрел на неё, а не на меня! И я решила… я подумала, что если стану ею, ты наконец… Она не договорила. Из её глаз потекли слёзы — злые, беспомощные. — Ступефай! Заклинание вырвалось не из палочки Пэнси. Из-за спины Драко. Гермиона, собрав последние силы, направила палочку на Пэнси. Красная вспышка попала Пэнси прямо в грудь, и та замертво рухнула на каменный пол. Драко обернулся. Гермиона сидела, прислонившись к стене, тяжело дыша. Её рука с палочкой дрожала, но взгляд был ясным. — Она бы не остановилась, — сказала Гермиона хрипло. — Ты же видел. Драко кивнул. Он подошёл к Пэнси, проверил пульс — жив. — Ты права, — сказал он. — Она бы не остановилась. В этот момент дверь Выручай-комнаты с грохотом распахнулась. На пороге стояли Гарри Поттер и Рон Уизли. Оба с палочками наизготовку, оба запыхавшиеся, будто бежали всю дорогу от гриффиндорской башни. — Гермиона! — Рон бросился вперёд, но замер, увидев картину: Пэнси без сознания на полу, Драко Малфой с порезанной рукой склонившийся над ней, и Гермиона — бледная, худая, но живая — прислонившаяся к стене. — Что здесь произошло? — Гарри перевёл взгляд с Драко на Гермиону. — Малфой, это ты? — Гарри, нет, — Гермиона с трудом поднялась на ноги, опираясь на стену. — Это не он. Это Пэнси. Она… она похитила меня. Пять дней назад. Пить оборотное зелье. Притворялась мной. Рон вытаращил глаза. — Притворялась… тобой? Но мы же… мы разговаривали с тобой! С ней! Она завтракала с нами! — Это была не я, — твёрдо сказала Гермиона. — А Малфой… Малфой меня нашёл. Два пары глаз — зелёные и голубые — уставились на Драко. — Ты? — переспросил Гарри недоверчиво. — Ты спас Гермиону? Драко выпрямился. Он чувствовал себя не в своей тарелке — грязный, с окровавленной рукой, стоящий перед Поттером в Выручай-комнате. Это было неправильно. Всё это было неправильно. — Не думай, что это что-то меняет, Поттер, — сказал он с обычной надменностью, но в голосе не было прежней уверенности. — Я просто… заметил, что она ведёт себя странно. А Пэнси перегнула палку. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. Тем самым, которым она смотрела на него в тот день в коридоре — но теперь в нём не было пустоты. Была благодарность. И ещё что-то, чему Драко не мог подобрать названия. — Ты порезал руку, — сказала она тихо. — Свою кровь смешал с моей. Чтобы разорвать цепи. Ты мог уйти. Ты не ушёл. Драко отвёл взгляд. — Заткнись, Грейнджер. Рон выглядел так, будто у него сейчас случится апоплексический удар. Гарри молчал, но его палочка медленно опустилась. — Нужно позвать профессора Макгонагалл, — сказал наконец Гарри. — И мадам Помфри. Гермиона, ты в порядке? Что она с тобой делала? — Держала под сонным заклятием, — ответила Гермиона. — Кормила раз в день. Я почти не помню этих дней. Но я жива. Она посмотрела на бессознательную Пэнси. — Что с ней будет? — Азкабан, — бросил Драко. — Похищение, применение оборотного зелья к другому человеку без согласия, незаконное лишение свободы. Мой отец рассказывал, за это дают срок. Гермиона вздрогнула. — Ей всего шестнадцать. — Ей было шестнадцать, когда она заперла тебя в каменном мешке на пять дней, — жёстко сказал Драко. — Не жалей её, Грейнджер. Она не жалела тебя. --- Глава 7. Тишина после бури Мадам Помфри пришла через десять минут, вызванная Гарри через «Профессора» (связь через патронуса, навык, который Драко про себя отметил с неохотным уважением). Гермиону уложили в лазарет. Ей вливали питательные зелья и снимали последствия сонных чар. Пэнси унесли в подземелья под охраной Флитвика, а потом передали аврорам. Драко остался в коридоре. Он стоял у стены, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на дверь лазарета. Внутри были Поттер и Уизли — сидели по бокам от кровати Гермионы, что-то говорили, держали её за руки. Её настоящие друзья. А он стоял снаружи. Как всегда. — Мистер Малфой. Драко вздрогнул. Рядом стояла профессор Макгонагалл — в строгом зелёном халате, с непроницаемым лицом. — Я хочу поблагодарить вас, — сказала она. — Мистер Поттер рассказал мне, что произошло. Ваши действия сегодня… были очень смелыми. Драко усмехнулся. — Смелыми? Я просто не выношу, когда кто-то тупее меня пытается провернуть схему с оборотным зельем. Пэнси перепутала дозировку на второй день, это было видно по глазам. Макгонагалл не улыбнулась. Но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Тем не менее. Вы спасли жизнь ученице Гриффиндора. Я не забуду этого. И совет директоров тоже узнает. Она развернулась и ушла, оставив Драко одного. Он постоял ещё немного, потом развернулся и пошёл к выходу. — Малфой. Голос был тихим, но Драко узнал его сразу. Он замер. Из дверей лазарета вышла Гермиона — в больничной пижаме, босая, с распущенными волосами. Она выглядела слабой, но стояла прямо. — Тебе нельзя вставать, — сказал Драко, не оборачиваясь. — Я знаю. Но я хотела тебе кое-что сказать. — Валяй. — Ты мог меня не спасать. Ты меня не любишь, я тебе никто. Только враг, которого ты называл грязнокровкой сто раз. Но ты всё равно пришёл. И порезал руку. И смешал свою кровь с моей. Это… это много значит. Драко медленно повернулся к ней. Она стояла в полумраке коридора, бледная, с огромными тёмными кругами под глазами. Но её взгляд — живой, карий, настоящий — смотрел на него без привычной враждебности. — Не придавай этому значения, Грейнджер, — сказал он. — Я просто не люблю, когда мне врут. Даже если врут твоим лицом. Гермиона слабо улыбнулась. — Ты врёшь. Прямо сейчас. Драко хотел огрызнуться, но не смог. Потому что она была права. — Иди в постель, — сказал он вместо этого. — Ты едва стоишь. — Иди. А то я скажу мадам Помфри, что ты сбежал. — Ты не скажешь. — Скажу. — Не скажешь. Они смотрели друг на друга — Малфой и Грейнджер, враги, чистокровный и маглорождённая, стоящие в пустом коридоре на рассвете. И между ними висело что-то новое, неоформленное, но уже не отпускающее. — Ладно, — сказал Драко первым. — Я пошёл. — Иди, — кивнула Гермиона. Он сделал два шага, потом остановился. Не оборачиваясь, бросил: — Грейнджер. — Малфой? — В следующий раз, когда увидишь меня в коридоре… не подходи. Я всё ещё тебя ненавижу. — Я знаю, — её голос звучал странно тепло. — Я тоже тебя ненавижу, Малфой. И он пошёл прочь, чувствуя на спине её взгляд. Внутри всё клокотало — злость, стыд, смущение и ещё что-то, чему он пока не давал имени. Но знал: эта история не закончена. Только началась.