Кровь на ладони/цвет чужих глаз. Драмиона

Они никому не сказали. Это было негласное правило, которое возникло само собой. В Большом зале они по-прежнему не смотрели друг на друга. На зельях Драко бросал привычные «подвинься, грязнокровка», а Гермиона закатывала глаза. Гарри и Рон ничего не замечали. Но по ночам… По ночам Выручай-комната становилась их местом. Они встречались после отбоя. Сначала — просто сидели рядом. Потом — разговаривали. Оказалось, им есть о чём поговорить, когда сняты все маски. — Ты правда читала все книги в библиотеке? — спросил Драко как-то вечером, лёжа на диване и положив голову ей на колени. — Не все, — ответила Гермиона, перебирая его светлые волосы. — Только те, которые стоят на стеллажах А-Д. И ещё раздел с магическими существами. — Это… это очень странно, Грейнджер. — Это называется любознательность, Малфой. Тебе бы попробовать. Он усмехнулся и закрыл глаза. В ту ночь он рассказал ей про отца. Про то, как Люциус Малфой поднимал на него руку, если Драко приносил не ту оценку. Про Тёмную метку, которая ждала его на семнадцатилетие. Про то, что он не хочет становиться Пожирателем смерти, но выхода не видит. Гермиона молчала. А потом взяла его за руку — ту, со шрамом — и просто сжала пальцы. — Ты не станешь одним из них, — сказала она тихо. — Я не позволю. — И что ты сделаешь? — горько усмехнулся Драко. — Заколдуешь меня? — Если придётся, — серьёзно ответила Гермиона. — Но лучше я просто буду рядом. Он не нашёлся, что ответить. --- Глава 11. Трещина на льду Всё пошло прахом в субботу. Они задержались в Выручай-комнате дольше обычного — до двух ночи. Драко учил Гермиону заклинанию Ступефай с невербальной активацией. У неё получалось плохо, и это её бесило. — Ты слишком много думаешь, — сказал Драко, стоя у неё за спиной и поправляя локоть. — Просто почувствуй магию. Не анализируй. — Я всё анализирую, — огрызнулась Гермиона. — Я заметил. Это одновременно твоя суперсила и твоё проклятие. Она засмеялась — и в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Гарри Поттер. С палочкой наизготовку. С мантией-невидимкой под мышкой. С лицом, которое медленно превращалось из озабоченного в шокированное. — Гермиона? — голос Гарри был тихим, страшным. — Ты сказала, что идёшь спать. Она отшатнулась от Драко так резко, будто её ударило током. — Гарри, я могу объяснить… — Объяснить? — Гарри перевёл взгляд на Драко, который даже не подумал вставать. Он сидел на диване, скрестив руки, и смотрел на Поттера с привычным высокомерием — но внутри у него всё оборвалось. — Малфой? Ты встречаешься с Малфоем? — Это не то, что ты думаешь, — начала Гермиона. — Не то? — Гарри рассмеялся — зло, горько. — Я вижу, как вы стоите в обнимку. В два часа ночи. В Выручай-комнате. Это именно то, что я думаю. Он сделал шаг вперёд. — Малфой, если ты ей хоть что-то сделал… — Опусти палочку, Поттер, — лениво сказал Драко, хотя его сердце колотилось где-то в горле. — Я пальцем к ней не прикоснулся без её согласия. В отличие от тебя, я умею себя вести с девушками. — Заткнись! — рявкнул Гарри. — Гарри, прекрати! — Гермиона встала между ними. — Никто никому ничего не делал. Мы просто… разговаривали. — Разговаривали? — Гарри посмотрел на неё с болью. — С ним? С человеком, который называл тебя грязнокровкой пять лет? С сыном Пожирателя смерти? С тем, кто чуть не убил Дамблдора в прошлом году? — Он спас мне жизнь, Гарри! — выкрикнула Гермиона. — Пэнси держала меня в плену, и если бы не Драко, я бы до сих пор сидела в каменном мешке! — И поэтому ты решила с ним целоваться? — голос Гарри сорвался на фальцет. — Гермиона, ты не в себе. Это какой-то побочный эффект от оборотного зелья. Или империус. Или… — Или я сама принимаю решения, — тихо сказала она. — Как взрослый человек. Гарри посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл его на Драко. — Если ты сделаешь ей больно, — сказал он ледяным шёпотом. — Если ты хоть раз заставишь её плакать. Я убью тебя. Не заколдую. Не отправлю в Азкабан. Убью. Ты понял? Драко медленно кивнул. — Понял, Поттер. Гарри развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стены. Гермиона стояла, глядя на закрытую дверь. Её плечи дрожали. — Он расскажет Рону, — сказала она. — Завтра утром об этом будет знать весь Хогвартс. Драко встал, подошёл к ней и положил руки ей на плечи. — Пусть знают, — сказал он. — Мне всё равно. — Ты врёшь. Тебе не всё равно. — Хорошо, мне не всё равно. Но я не собираюсь отказываться от тебя только потому, что твоим друзьям это не нравится. Гермиона обернулась и посмотрела ему в глаза. — Ты правда этого хочешь? Даже после того, что сказал Гарри? Даже когда вся школа будет против нас? Драко усмехнулся. — Грейнджер, я всю жизнь был против всей школы. Ты — первое, за что я хочу быть за. Она уткнулась лицом ему в грудь, и он обнял её — крепко, почти больно. За дверью Выручай-комнаты уже собиралась буря. Но сейчас, в этот момент, им было плевать. --- Глава 12. Утро после бури Гарри сдержал слово. На завтрак он не пришёл. Зато пришёл Рон — красный, злой, с палочкой в руке. Он сел напротив Гермионы, отодвинул её тарелку и сказал: — Это правда? — Что именно? — спросила Гермиона спокойно. Слишком спокойно. — Ты и Малфой. — Да. Рон выдохнул. Потом встал. Потом сел снова. — Ты сошла с ума, — сказал он. — Ты совсем сошла с ума, Гермиона. Он — Пожиратель смерти. Он хотел, чтобы Волдеморт убил нас всех. Он называл тебя грязнокровкой. Ты забыла? — Я ничего не забыла, — она посмотрела на него прямо. — Я помню каждое его слово. Но я также помню, как он порезал свою руку и смешал свою кровь с моей, чтобы спасти меня от цепей Пэнси. Я помню, как он сидел в лазарете каждую ночь, пока я спала (я узнала об этом от мадам Помфри). И я помню, как он сказал мне: «Ты — первое, за что я хочу быть за». Рон побледнел. — Ты его защищаешь. — Я говорю правду, — ответила Гермиона. — Если ты хочешь меня понять — я расскажу. Если нет — не мешай мне завтракать. Рон посидел ещё минуту, потом встал и ушёл, не сказав ни слова. Гермиона осталась одна. Через несколько минут к ней подошёл Драко — на глазах у всего Слизерина и половины Гриффиндора. Он сел напротив неё и положил на стол пакетик с шоколадными лягушками. — Это тебе, — сказал он громко, чтобы слышали все. — За то, что ты умная, красивая и вообще. В Большом зале воцарилась тишина. Гермиона посмотрела на него — на этого невозможного, высокомерного, опасного мальчика, который только что при всех признал, что она для него не «грязнокровка». — Ты идиот, Малфой, — сказала она, но взяла пакетик. — Знаю, — улыбнулся он. — Но теперь ты мой идиот. И на глазах у всей школы, под шёпот и улюлюканье, под злые взгляды слизеринцев и ошарашенные — гриффиндорцев, Гермиона Грейнджер взяла Драко Малфоя за руку. Он не отдёрнул. Наоборот — переплёл пальцы. — Ну что, Грейнджер, — сказал он тихо, только для неё. — Готова к войне? — Я всегда готова к войне, Малфой. Он усмехнулся. — Поэтому ты мне и нравишься.