Внутренние мысли настоящей дочери услышаны

Обменявшись короткими любезностями, члены семьи по очереди расселись. Старый господин Сюй жестом велел Сюй Иньинь сесть слева от него. Этот жест потряс Сюй Жуйжуя и его жену. Это место всегда принадлежало их сыну Сюй Яо. Даже старший брат с невесткой никогда не удостаивались такой чести. Обычно, если Сюй Яо не мог присутствовать из-за занятий, кресло оставалось пустым. Это кресло фактически означало положение наследника. И раз старый господин Сюй отдал его Сюй Иньинь, как же им было не волноваться? Мало того, старый господин Сюй сам подкладывал Сюй Иньинь еду, расспрашивал, что она любит, и выказывал ей больше заботы, чем даже Сюй Яо. И что бы это значило? Сюй Хуншань без труда заметил панику в глазах второго сына, тревогу на лице старшего и плохо скрытое недовольство в глазах зятя. Этого эффекта он и добивался. Сейчас, когда все в комнате могли слышать мысли его внучки, он мог буквально подтвердить, что каждый из присутствующих слышит её размышления, и она сама об этом не догадывалась. Это было интересно. Истинные чувства, которые невольно просачивались наружу, были самыми точными и искренними. Теперь, когда семья оказалась в критический момент раздела наследства, неважно, насколько хорош человек, скрывающий свои намерения, – удержаться на этом месте у них бы не вышло. Он уже давно ломал голову над тем, как разделить активы так, чтобы трое проблемных детей не растащили его с таким трудом нажитое семейное состояние и не позволили другим воспользоваться ситуацией. Он почти смирился с Королём Ада по этому вопросу. Но теперь внезапно появился спаситель, который мог бы без особых усилий решить все его давние тревоги – как же ему было не чувствовать себя на седьмом небе от счастья? Разумеется, он планировал использовать «сверхспособности» внучки, чтобы провернуть переустройство. Сюй Иньинь ощутила недоумённые взгляды окружающих, но ничем не могла помочь, кроме как молча посетовать. – Тётя Цяо, тебе не кажется, что Сяо Ци специально настраивает против меня тётю? Сначала дядя, потом тётя – смотрят на меня так, будто хотят разорвать на части. Если б я не знала лучше, подумала бы, что украла их любовь. Сюй Жуйжуй с женой: «……» Супруги поспешно сменили выражение лиц, усердно принялись подкладывать ей еду и всячески разряжать обстановку за столом, выискивая темы для разговора, – лишь бы Сюй Иньинь не продолжила выкладывать их мысли и не превратила их в «главное блюдо вечера». В конце концов, её мысли слышали все. – Ого, надо же, эта парочка умеет поддерживать оживлённую атмосферу. Ни о чём, кроме сына, говорить не могут. Что, специально меня дразнят, потому что у моих богатых родителей нет сына? – Пусть у моих богатых родителей нет амбиций насчёт дедушкиного бизнеса, но то, как вы двое едите, – просто безобразие. Вы правда думаете, что дедушка после болезни не видит ваших истинных намерений? – Бога ради, дедушка – самодельный миллиардер и воротила бизнеса. Пытаться перед ним хитрить? Да вы и не квалифицированы, понятно? – Тьфу, очередной день, когда мне жалко дедушку. Ни один из его троих детей не унаследовал его мудрости. Вздох! Улыбки на лицах Сюй Жуйжуя и его жены застыли, зубы плотно сжались. Если бы Сюй Иньинь могла слышать их мысли, она бы сильно поразилась тому, насколько виртуозно богатые умеют оскорблять других. – Хм, а чего это они перестали улыбаться и болтать? Горькой тыквы на столе нет, а лица такие кислые. Странно. Старый господин Сюй мельком глянул на Сюй Жуйжуя с женой, неторопливо отпил вина, а затем подложил своей внимательной внучке ложку креветок с сморчками. – Ешь побольше, не стесняйся. – М-м, спасибо, дедушка. Вы тоже попробуйте, это очень свежее. Сюй Иньинь ловко подхватила общими палочками кусочек тушёного трепанга и подложила старому господину Сюю, её глаза-полумесяцы сияли от радости. Старый господин Сюй, редко улыбавшийся, чем дольше смотрел на внучку, тем больше она ему нравилась. Давно уже никто не осмеливался говорить ему правду в глаза. Он часто чувствовал, будто его обманывают чувства. Но теперь всё изменилось. Внучка непременно принесёт ему бесконечные сюрпризы. – Сяо Ци, этот дедушка довольно дружелюбный. Я чуть не испугалась его властного вида. – Люди, которые долго находятся у власти, часто прячут свои эмоции. Если другие видят их мысли насквозь, как же они сохранят свой авторитет? – Да, в этом есть смысл. Прямо как император, который владеет целым миром, но живёт в нищете и одиночестве. Как жалко. Старый господин Сюй понимающе улыбнулся, сделал маленький глоток вина, затем посмотрел на зятя, которого никогда не жаловал особой любовью, поднял бокал и сказал: – Ачэн, я знаю, ты много работаешь над проектом застройки Северного Цзи. Я пью за тебя. Внезапно окликнутый, Го Чэн на миг опешил, затем быстро поднял бокал обеими руками, почтительно и смиренно осушил его залпом. – Тесть, вы мне льстите. Наш долг как детей — разделять ваши заботы. Я благодарен, что вы… – Ого, посмотрите на этого гладкого говоруна. Половина тётиной одержимости им – точно заслуга этого рта. Дедушка так к тебе добр, а ты за его спиной тайком шашни за воротами особняка закрутил? Не стыдно? Услышав эту мысль, Го Чэн запнулся на полуслове и украдкой взглянул на старого господина Сюя. Увидев, что тот спокойно смотрит на него, ожидая продолжения, Го Чэн напрягся и заставил себя договорить: – …благодарен, что вы, тесть, не обращаете внимания на мои недостатки и позволили мне руководить таким важным проектом. Это я должен пить за вас. Сказав это, он быстро налил себе снова и, поднимая бокал, нечаянно обнажил на манжете рубашки слабый след помады. – Ой, мне не показалось? Это что, горячий след от помады на его рукаве? Система взволнованно затараторила: – Где? Где? Все в комнате обернулись к нему, уставившись на правый рукав. Го Чэн, как раз наливавший вино старому господину Сюю, вздрогнул и расплескал напиток. Го Чэн: «…Чёрт!» Старый господин Сюй многозначительно взглянул на него. Го Чэн, притворяясь растерянным, быстро промокнул вино и ловким движением опрокинул кувшин, намочив рукав, после чего сделал вид, что сосредоточенно его вытирает. Старый господин Сюй мельком глянул на Сюй Яньянь, которая застыла на месте, а в её глазах застыла глубокая боль. Старый господин Сюй взял Го Чэна за запястье и мягко сказал: – Ладно, иди переоденься. Совсем промок. Го Чэн сначала удивился, затем, заметив мокрый рукав, извинился: – Извините, тесть, я неловко себя повёл. – Ничего страшного, – голос старого господина Сюя был тёплым. Он повернулся к дворецкому, безмолвно стоявшему за спиной, и приказал: – Проводи зятя переодеться, а то простудится. – Слушаюсь. Прошу за мной, – сказал дворецкий. Го Чэн, неизменно вежливый, поклонился всем и произнёс: – Я ненадолго отлучусь. – Цок-цок, я просто поражаюсь. Он что, думает, все слепые? Тётя всё это время за ним наблюдала, а его попытки всё скрыть лишь делают это очевиднее. – Но погодите, эта секретарша действительно смелая. Она знает, что он сегодня встречается с тестем, но всё равно так явно себя ведёт. Должно быть, спятила, если так хочет повышения. – Го Чэн тоже дурак, не думает головой. Как он мог быть таким неосторожным? Полная катастрофа. Мне жаль тётю. – Эй, Сяо Ци, как думаешь, тётя спросит его, чем он сегодня занимался, когда они вернутся? [Сяо Ци]: – Скорее всего, спросит. [Иньинь]: – А я думаю, нет. – Почему? Любовница уже практически на пороге. Как она может это игнорировать? – возмущённо ответила Система. – Когда человек ослеплён любовью, он терпит всё. Для моей тёти, пока муж возвращается домой, она простит всё. Она даже убедит себя, что это та другая женщина его соблазнила. Что это не её муж виноват. Он просто совершил ошибку, которую совершает каждый мужчина в мире. Молчание Системы было оглушительным. Все обернулись и посмотрели на Сюй Яньянь. Она спокойно взяла свой бокал с красным вином, подавляя дрожь в руке, и элегантно отпила глоток. Цзян Синь под столом толкнула мужа, и Сюй Яньвэнь аккуратно положил на тарелку сестры кусочек креветки в соляном панцире, сказав: – Сестрёнка, сегодня креветки очень свежие. Ешь, пока не остыли. Сюй Яньянь улыбнулась и поблагодарила: – Спасибо, старший брат. Тан Вань, сидевшая напротив Сюй Яньвэня, слегка усмехнулась и посмотрела на неё с презрением, словно безмолвно насмехаясь над её глупостью. – Эй-эй, чего это вторая тётя так злорадствует? Что она такая довольная? Чего это она насмехается над моей тётей? Да кто она такая? Тан Вань быстро сменила выражение лица, сделав вид, что сосредоточенно ест рис. Система внезапно снова возбудилась: – Ух ты, ух ты, угадайте, что я только что увидела? Это сенсация! Внутренний голос Сюй Иньинь с нетерпением потёр руки: – Что? Что? Рассказывай! Система радостно прошептала: – Наш маленький дядя – тот ещё фрукт. Мало того, что он путается с секретаршей в компании, так он ещё и с родственниками шашни крутит! Он вообще изменяет с… – Иньинь! – вдруг повысила голос Тан Вань. – Это королевский краб, свежим самолётом из Аляски привезли. Хочешь? – А? Сюй Иньинь вынырнула из задумчивости и уставилась на огромного краба, который теперь стоял на столе. Крабовое мясо – нежно-розовое с белым – было уже идеально разделено, а искусный повар выложил его в изысканную декоративную композицию, украсив искусно вырезанными разноцветными овощами. Скромная роскошь была доведена до совершенства. Парящий аромат вторгся в воздух – такой насыщенный, что буквально лез в нос, заставляя забыть обо всём. Система прокомментировала: – Ух ты, это и есть тот самый знаменитый королевский краб? Ой, ребёнок плачет от желания. Хочу облизать тарелку! Сюй Иньинь взяла пиалу обеими руками и улыбнулась: – Совсем немного. Спасибо, вторая тётя. Тан Вань, улучив момент, чтобы заткнуть Сюй Иньинь, навалила ей королевского краба, австралийского омара, сашими из пионовой креветки, ризотто с чёрным золотым абалоном и огромную пиалу дымящегося «Прыжка Будды через стену». Задача была ясна: занять её едой, чтобы её рот не болтал лишнего. Сюй Иньинь, получив столько еды, как и ожидала Тан Вань, сосредоточилась на поглощении и на время забыла о сплетнях. Го Чэн, переодевшись, вернулся как раз в тот момент, когда Тан Вань усердно подкладывала Сюй Иньинь. Он с облегчением выдохнул. Как только он сел, Тан Вань тут же начала тереться коленом о его бедро. Когда он притворно глянул в её сторону, она бросила на него лукавый, соблазнительный взгляд и тут же отвела глаза. Сюй Яньянь видела всё. Мало того, неоконченные слова Сюй Иньинь продолжали грызть её сердце, подталкивая к самому смелому решению в её жизни.