Да разгорится пламя раздора

Следующее утро выдалось на удивление спокойным. Разлепив глаза, Тарталья немного повалялся в кровати, чтобы прийти в себя после кошмара, где он поочередно сражался то со Всепожирающим Нарвалом, то с заврианами, то с самим Властелином Камня, выглядящим во сне как огромный дракон, собирающийся его проглотить, но потом, вспомнив о предстоящей тренировке, со вздохом поднялся с постели и принялся собираться. Перед тем как выйти из номера, он несколько секунд потоптался у двери, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам, но, к его облегчению, когда он спустился в фойе, в нем никого, кроме пары зевающих постояльцев, не оказалось. Быстро перекусив парой бутербродов, он без оглядки кинулся к выходу и притормозил, только когда добрался до дверей тренировочного зала, где уже разминались несколько воинов и бродили, будто выискивая что-то, напряженные парень и девушка, с которыми Путешественница вчера проводила ужин. Пока зал медленно наполнялся участниками турнира и их наставниками, Тарталья успел пострелять из лука вместо утренней зарядки, выполнить пару упражнений, от которых его конечности снова начали ныть, и, усевшись на лавку, принялся ждать, пока придет его подопечный. Когда в тренировочном зале показалась Путешественница в компании полусонной Паймон, к ней тут же подлетела ее вчерашняя знакомая: такая взъерошенная, будто за утро она не успела ни причесаться, ни привести себя в порядок. — Путешественница, беда! Качина пропала! — Когда вы ее видели в последний раз? — нахмурилась Путешественница — Тарталья в этот момент взволнованно поднялся с лавки и направился к ней. — Около часа назад. Она сказала, что собирается немного потренироваться перед началом состязаний, и с тех пор не вернулась. Мы с Киничем уже весь город обыскали, но все без толку! — Ну зачем, я же просила ее подождать меня… — она обреченно вздохнула и, повернувшись к подошедшему Тарталье, спросила: — Поможешь мне отыскать Качину? Боюсь, она могла оказаться в опасности, если ушла из города в одиночку. — Без проблем. Ты знаешь, что, если нужно набить кому-то морду, я всегда за, ха-ха. Путешественница деловито кивнула, и они вместе отправились на поиски девочки. Они отыскали Качину на пустынном плато неподалеку от города. Окруженная группой тепетлизавров, она отчаянно отбивалась от них копьем, не давая монстрам даже задеть ее острыми когтями. Тарталья неожиданно осознал, что этой девочке было лет десять, не больше, — гораздо меньше, чем было самому Тарталье, когда он провалился в Бездну. При виде того, как умело Качина обращалась с не самым простым оружием, его охватило ощущение неправильности происходящего: прежде ему еще не приходилось встречать кого-то, кто в ее возрасте умел бы не только держать копье, но и полноценно сражаться, пусть даже и уступая по силе своим противникам. Призвав в руки клинки, он стремглав набросился на заврианов, а вместе с ним и Путешественница вскинула меч и под взволнованное верещание Паймон понеслась в бой. Они расправились с противниками за считанные мгновения. Тарталья не успел даже войти в кураж, как все заврианы были повержены, — а все благодаря Путешественнице, мастерски владеющей оружием и постоянно чередующей стихии. Если бы они вели подсчет побежденных противников, Тарталья проиграл бы ей всухую — очевидно, с этой девушкой ему пока было не тягаться. Впрочем, он не слишком переживал из-за своего поражения: все же он сейчас находился далеко не в лучшей форме, да и растекающаяся по телу слабость никуда не делась, отчего Тарталья двигался гораздо медленнее, чем ему хотелось бы. Вот немного потренируется — и можно будет провести спарринг, который и определит, кто из них сильнее. — Порядок? — спросил он, делая вид, будто битва ничуть его не утомила, хотя на самом деле его мышцы буквально горели от перенапряжения. Вместо ответа Качина подбежала к Путешественнице и, прильнув к ней, запричитала: — Путешественница, прости меня! Я просто хотела потренироваться с настоящим противником, а не с манекеном, но случайно наткнулась на этих заврианов! — Ты хорошо сражалась, — утешающе сказала девушка, обняв ее. — Однако ты подвергла себя большому риску, когда решила сразиться с ними в одиночку. Больше так не делай, ладно? — И больше никогда не убегай! — назидательно добавила Паймон, вылетев из-за дерева. — Мы чуть с ума не сошли, пока отыскали тебя! Качина виновато кивнула и, отпустив Путешественницу, заинтересованно посмотрела на Тарталью, все еще восстанавливающего дыхание. — Познакомься, это Чайльд, — представила его Путешественница. — Это мой хороший друг и старый боевой товарищ. Раньше мы часто сражались вместе… — Приятно познакомиться, — дружелюбно ответила Качина. — Вы очень хорошо обращаетесь с клинками! — Ха, благодарю! — Тарталья расслабленно двинулся вслед за Путешественницей, покидающей поле битвы. — А ты, получается, участница турнира? — Ага! Я все детство тренировалась, чтобы попасть на него, но только в этом году мне впервые удалось пройти Паломничество! Мне теперь все друзья из племени завидуют! — Ого, впечатляюще, — искренне восхитился Тарталья. — Я в твоем возрасте только и делал, что бездельничал и играл в снежки! — Снежки? А что это? — Ну, это такая игра, где нужно лепить шарики из снега и бросать их в соперника. Чем больше шарик, тем дольше он потом будет отряхиваться, ха-ха. — О, у нас тоже есть такая игра! Только вместо снега мы используем грязь, а победителем считается тот, кто в конце боя остался самым чистым. Я почти всегда выигрывала! Ну, если не считать того раза, когда я поскользнулась и упала в лужу… — У вас здесь все дети такие? Ну, в смысле, умеют обращаться с оружием? — Конечно. Нас с детства учат защищаться, потому что иначе драконы нападут на нас, а Бездна захватит и уничтожит Натлан! — Этим могут заниматься и взрослые. Тебе не обязательно сражаться с монстрами, чтобы приносить пользу. Разве тебе не хочется просто жить и наслаждаться жизнью, как остальные дети, вместо того, чтобы постоянно тренироваться? — А разве можно иначе? — округлила глаза Качина. — Я с детства слушаю истории о том, как другие люди становятся героями и совершают подвиги во имя Пиро Архонта, и хочу помочь им, но для этого мне нужно стать самой сильной! — Война никогда не заканчивается. Не важно, победили вы или нет, но с поля боя никто не уходит таким, как прежде. Любая битва оставляет после себя разруху, боль и нескончаемые кошмары, которые будут мучить тебя до конца жизни. Ты уверена, что хочешь пожертвовать своим детством ради этого? — Если это поможет нам победить, то да, уверена. В свое время Пиро Архонт пожертвовала всем ради того, чтобы спасти Натлан, и я хочу, чтобы моя семья гордилась мной так же, как гордится остальными героями. Тарталья поймал на себе удивленные взгляды Путешественницы и Паймон, впервые услышавших, как он отговаривает кого-то от битвы, и стыдливо отвернулся, не желая более обсуждать болезненную для него тему. Хотя еще вчера он был готов поклясться Натлану в любви, сейчас он уже не был уверен, что действительно разделяет идеалы Пиро Архонта. В его представлении, то, что происходило в этом регионе, противоречило самой природе детства, которое он считал временем благополучия и невинности, и как старший брат он не мог позволить, чтобы другие дети его лишились, — но и поделать ничего не мог, ведь в глубине души понимал, что на месте Качины он бы поступил точно так же. Когда они добрались до стадиона и вернулись в зал для тренировок, им навстречу тут же бросилась девушка в купальнике. — Качина, слава Архонту! — воскликнула она, прижимая девочку к себе. — Мы так сильно переживали за тебя! Ты не ранена? — Со мной все хорошо, — отозвалась Качина, стойко терпя ее объятия. — Путешественница и Чайльд спасли меня, так что я могу продолжить тренироваться! — До начала соревнований два часа, — заметил парень с повязкой. — У нас еще есть время подготовиться и понаблюдать за оставшимися соперниками. — Они все утро так смотрят на нас, будто хотят сожрать живьем! — громко пожаловалась девушка, разжав объятия. — Вылитые акулы, которые ищут себе новых жертв! — Эти качки такие невыносимые! — поддакнула Паймон. — Думают, раз они накачали бицепсы, то сразу стали самыми сильными! Посмотрим, как они запоют, когда их одолеет наша Качина! Поняв, что все слишком увлечены разговором, чтобы обратить на него внимание, Тарталья незаметно отошел в сторону и направился к подопечному, дожидающемуся его возле стойки с оружием, — раз уж он назвался тренером, он должен был отыграть эту роль до конца. Кто знает, может, благодаря этому турниру он сумеет подобраться к Пиро Архонту достаточно близко, прежде чем в игру вступит Капитано? Да и повысить репутацию ему не помешает… Остаток времени до начала состязаний он провел в тренировочном зале, где царила атмосфера соперничества и недружелюбия. Участники турнира бросали на Качину насмешливые взгляды, предвкушая легкую победу, и втихаря посмеивались над ней, но напасть в открытую не решались, поскольку вокруг девочки всегда ошивалась «группа поддержки», готовая за нее вступиться. Также они с нескрываемым любопытством наблюдали за Дакараем, который благодаря Тарталье стал гораздо лучше управляться с оружием и увереннее наносить удары, но все еще был абсолютно бессилен против обладателей Глаза Бога, которых, к счастью, здесь оказалось меньшинство. Оставалось надеяться, что его подопечный продержится на арене достаточно долго, прежде чем ему попадется кто-то, кто владеет силой стихий. Когда Дакарай, выслушав последние наставления Тартальи, отправился в комнату ожидания к другим участникам, к нему подошла Путешественница, также проводившая Качину и двоих своих спутников на турнир, и предложила подыскать свободные места на трибунах: по традиции все тренеры должны были сидеть в первом ряду, чтобы иметь возможность наблюдать за своими подопечными. Поднявшись на центральную трибуну, с которой открывался великолепный обзор как на саму арену, так и на постамент с троном, где обычно восседала Пиро Архонт, Тарталья заметил в соседней ложе идущего по ступеням Чжун Ли и быстро опустился на лавку, чтобы его загородила стенка, а рядом с ним уселась и Путешественница и, положив ногу на ногу, уставилась на окружающие их зрительские ряды. — Ну и толпа! — прокомментировала она, когда одна из лож полностью заполнилась зрителями — некоторым из них пришлось стоять в проходе или сидеть прямо на ступенях из-за нехватки места. — Похоже, сегодня здесь и правда собрался весь Натлан… — А ведь это даже не финал, — хмыкнул Тарталья, также наблюдающий за оживленной толпой, стремящейся любыми средствами занять лучшие места, в том числе и кулаками. — Какие тут все грубияны! — возмутилась Паймон, когда мимо нее прошел крупный мужчина, задевший ее плечом. — И что эти воины только о себе возомнили! — Сомневаюсь, что его можно назвать воином, — заметил Тарталья. — Настоящие бойцы сейчас находятся на передовой и всеми силами сдерживают заврианов, чтобы те не прорвались в поселения, а эти только и умеют, что выделываться. Думаю, весь этот турнир — не более чем ширма, чтобы развлечь массы и не дать им вцепиться друг другу в глотки вместо реального противника. — Для местных турнир это не просто развлечение, — возразила Путешественница. — Когда Мавуика произносила речь перед началом соревнований, она упомянула, что победитель получит шанс присоединиться к героям Натлана и тем самым поддержать Священное пламя. Муалани объяснила мне, что огонь испокон веков играл важную роль в их культуре, поэтому его здесь очень уважают. Я сама видела, как вылетевшие из турнира участники кланялись пламени на городских стенах, будто оно и правда считается божественным. Внезапно в башнях, окружающих стадион, вспыхнул белый огонь. Как по команде, зрители начали нетерпеливо топать ногами, свистеть и выкрикивать имена участников турнира, что плавно перетекло в скандирование имени Пиро Архонта. Когда Тарталья уже решил, что сейчас оглохнет, из столпа огня вдруг появилась девушка и под неистовые аплодисменты толпы подошла к трону. Ее пышные рыжие волосы, развевающиеся на ветру, были увенчаны диадемой из цельного куска кости и напоминали необъятное пламя, источающее свет. Вместо одежды она носила ярко-красную ткань, обмотанную вокруг тела и изящно свисающую с плеч и мускулистых рук, а ее шею и грудь украшало позолоченное ожерелье, внутри которого переливались всеми цветами радуги драгоценные камни. Хотя внешне Пиро Архонт выглядела поистине роскошно, по ее воинской выправке и уверенной походке Тарталья догадался, что эта девушка далеко не просто так считалась богиней войны — для нее носить боевой доспех и держать в руках оружие было куда привычнее, чем расхаживать в красивых нарядах, поэтому он не позволил ее миловидному лицу усыпить его бдительность. Как только аплодисменты стихли, из ниоткуда появился огромный темно-синий дракон, который сделал круг вокруг стадиона и, приземлившись на стоящую позади башню, аккуратно уселся, словно послушная собачка возле хозяина. Оглядев зрительские ряды, Пиро Архонт вскинула руки, заставив края ткани на мгновение взметнуться, и лаконично изрекла: — Да пусть сегодня победят самые достойные. И, едва она уселась на трон, как с одной из трибун послышался поставленный мужской голос: — Поприветствуем участников полуфинала! В этом испытании каждому из них предстоит одержать победу в поединке один на один и продемонстрировать свои силу, ловкость и отвагу, присущие настоящему герою Натлана. Попрошу выйти на арену первых бойцов: Муалани из племени Народа Родников, Поке из племени Детей Эха. Встречаем! Трибуны разразились аплодисментами. Когда с двух концов арены появились участники поединка, зрители встретили их подбадривающими криками, после чего те без лишних церемоний начали бой. Это было действительно захватывающее сражение. Впервые в жизни Тарталья был настолько увлечен чужой схваткой, что боялся даже вдохнуть. Бойцы безостановочно обменивались друг с другом стихийными выстрелами, отчего арена почти сразу превратилась в огромный водоем, который создала Муалани. Уверенно рассекая водную гладь, она подпрыгивала на доске, уворачивалась от ледяных снарядов и бросала в противника шарики с водой, взрывающиеся каждый раз, когда они касались стен арены. Поке тоже оказался не промах: ходил по воде с такой легкостью, будто сами его ботинки источали стихию крио, и умело орудовал копьем, пытаясь пронзить девушку, но та постоянно уворачивалась от удара и, зайдя противнику за спину, продолжала разбрызгивать вокруг него воду. Пожалуй, это был тот редкий случай, когда участники были абсолютно равны по силе, и следить за ходом их сражения было сплошным удовольствием. В какой-то момент Тарталья даже начал болеть за Муалани, на первый взгляд кажущуюся хрупкой и безобидной, но на деле оказавшуюся невероятно ловким и хитрым бойцом, и, к его ликованию, вскоре та успешно обезоружила противника самодельной бомбой, буквально выбив копье из его руки, из-за чего тот мгновенно потерял равновесие и упал в воду. В ту же секунду, как мужчина на трибунах объявил победителя, та дружелюбно помахала толпе и, очистив арену от воды, протянула недавнему сопернику руку, чтобы помочь ему подняться, после чего, подбросив вверх последнюю бомбу вместо фейерверка, вприпрыжку направилась к выходу. Тарталье показалось, что Пиро Архонт в этот момент мимолетно усмехнулась, но затем снова посерьезнела и, выпрямив спину, продолжила смотреть турнир. Следующими на поединок вышли двое крупных мужчин, которых Тарталья ранее видел на тренировках: один из них пользовался двуручным мечом, а второй предпочитал использовать два остро заточенных клинка, которыми он размахивал на манер метательных ножей. Когда они схлестнулись, Тарталья только и слышал, как яростно ударялось друг о друга железо и как громко вскрикивали бойцы, замахиваясь для очередной атаки. Их выпады были настолько продуманными и отточенными, что выглядели скорее как боевой танец, чем как настоящая схватка, — настолько синхронно и ритмично мужчины двигались. Продлился этот танец недолго: уже спустя пять минут боя один из воинов заметно устал размахивать двуручным мечом, отчего его атаки стали более слабыми и заторможенными. Увидев, что его соперник вот-вот потеряет концентрацию, второй мужчина принялся с удвоенной силой вскидывать клинки, вынуждая того постоянно закрываться мечом и тратить стремительно иссякающие силы не на атаки, а на защиту, из-за чего он окончательно растерял свой пыл. Еще пара выпадов — и клинки насквозь прорезали броню воина, заставив его пошатнуться и упасть на колени. Тонкая струйка крови брызнула из раны и капнула на песок, куда в следующую секунду вонзился его меч. Гневно стукнув по земле кулаком, мужчина поклонился сначала Пиро Архонту, потом чаше с огнем и, ни на кого не глядя, покинул арену. Спустя еще три короткие схватки, в одной из которых победила девочка с черепом на голове, носившаяся по арене со скоростью молнии, из прохода в стене наконец вышла Качина, которую поставили драться против знакомого им парня в повязке — Кинича из племени Потомков Крон. Если бы Тарталья не знал, что эти двое хорошо ладят, он бы ни за что не поверил, что они способны быть друзьями: настолько остервенело и беспощадно они сражались. Пока Кинич хаотично летал по арене, цепляясь крюками за стены и перила трибун, Качина каталась по земле на самодельном буре и время от времени вызывала землетрясение, от которого по зрительским рядам пробегала ощутимая дрожь. Глядя на то, как упорно девочка пытается сбить кружащего вокруг нее противника гео снарядами, Тарталья ни на секунду не усомнился в том, что они дрались по-настоящему, а не только лишь имитировали бой — видимо, для жителей Натлана победа в турнире была исключительно делом чести, поэтому им даже в голову не приходило поддаться и уступить победу сопернику, даже если им оказался тот, с кем недавно ты делил ужин. Когда во время одного из приземлений Кинич случайно коснулся ладонью земли, та вдруг затряслась с такой силой, что его буквально подбросило в воздух, но едва он собрался выхватить крюк, как Качина в очередной раз подпрыгнула, вызвав ударную волну, которая окончательно уронила его в песок. Услышав, как мужчина на трибуне объявляет ее имя, она смущенно помахала ликующим зрителям и, чуть не забыв захватить с собой бур, побежала прочь. Кинич в этот момент невозмутимо поднялся на ноги, отряхнулся и, зацепившись крюком за одну из башен, умчался куда-то за зрительские ряды, вызвав изумленное аханье. — Ну какая же Качина молодец! — прокомментировала Паймон — в ее голосе звучала такая гордость, будто она лично участвовала в схватке и помогала ей выиграть. — Надеюсь, нас не оставят без угощения после окончания турнира… — Хотелось бы мне однажды сразиться с ней, — мечтательно проговорил Тарталья. — Опять ты за свое! В мире вообще существует хоть кто-нибудь, кому бы ты не хотел бросить вызов?! — Да. Например, соревноваться с Паймон в скоростном поедании еды я бы точно не стал — непросто тягаться с таким вместительным желудком… — Ах ты!.. В этот момент мужчина снова объявил участников, и им пришлось прервать шутливую перепалку и устремить взгляды на арену, где сошлись в бою смуглая воительница с двуручным мечом, представленная как Нуки из Удела благодатных земель, и подопечный Тартальи, взявший на бой все тот же гарпун и набор сетей. Ловко увернувшись от выпада мечом, он начал беспорядочно носиться вокруг соперницы в надежде ее измотать, однако та сразу раскусила его замысел и, выставив перед собой оружие, внезапно прекратила атаки. Дакарай заметно растерялся: он-то рассчитывал, что противник будет нападать, а не обороняться! Тогда, достав из-за пояса одну из сетей, он попытался набросить ее на девушку, однако та мгновенно отскочила в сторону и, широко ухмыльнувшись, продолжила насмешливо наблюдать за ним, не давая к себе приблизиться. Тарталья невольно ей восхитился: было видно, что воительница прошла множество боев, поэтому она насквозь видела своего противника и умело анализировала его слабые и сильные стороны, чтобы использовать их против него. Видимо, поняв, что тот тренировал в основном приемы дальнего боя, она решила воспользоваться эффектом неожиданности и заставить его сменить тактику, а тот, будучи не слишком сообразительным, взял и попался на ее уловку, за что и поплатился: как только Дакарай вскинул гарпун, Нуки одним взмахом меча отбила его, заставив отлететь в песок, и с торжествующим криком набросилась на безоружного противника. От того, насколько жалким выглядело это поражение, Тарталья не удержался и пробил себе лицо ладонью: кажется, его мечта о победе в турнире в качестве наставника только что обернулась полнейшим крахом. — Надо было мне выйти вместо него, — в сердцах произнес он, наблюдая за тем, как его подопечный, прихрамывая, держась за раненый бок, уходит с арены, а Нуки с торжествующим видом вскидывает его гарпун, словно хвастаясь добычей. — Подумаешь, что не натланец, но я бы хоть выступил не так позорно… — Вот бы Качине достался кто-то другой, — прошептала Путешественница с обеспокоенным видом. Следующие схватки пролетели для Тартальи незаметно. Удрученный поражением Дакарая, он почти не следил за бойцами на арене и размышлял о том, как бы он поступил на месте своего подопечного, пока из прохода вновь не появилась Муалани, которой противостоял мужчина с клинками, — похоже, участники наконец пошли по второму кругу. В этот раз воину не удалось одержать победу — все-таки против Глаза Бога его оружие было бессильно. Аналогичным образом закончилась схватка и других бойцов, незнакомого Тарталье мужчины и девочки с черепом, которая благодаря своим способностям стала практически неуловимой и с легкостью избегала любых атак, вынуждая соперника буквально драться с воздухом. За ними на арену вышла Нуки, отчего Путешественница заметно напряглась и нервно вцепилась в края платья, но выдохнула, когда увидела, что ее соперником оказалась не Качина. Впрочем, радоваться пока было рано: девочке предстояло выдержать еще как минимум две битвы, чтобы попасть в финал и остаться один на один с самым сильным из ее противников, — и велик шанс, что именно с этой воительницей ей в конечном итоге придется сразиться. Качина выступила достойно: первый воин и моргнуть не успел, как она сбила его с ног мощным ударом по земле и, сделав победный круг вокруг арены, остановилась, чтобы встретить нового соперника — Муалани, прежде успешно одолевшую своего соплеменника. В итоге схватка вышла напряженной: еще в полете Качина сбила летящие в нее водяные бомбы и, увернувшись от всех атак, ловко проскочила прямо под рукой девушки, разбрызгивающей вокруг себя воду. Стоило той запрыгнуть на доску, как она со всей силы вцепилась в ее ногу, не давая Муалани сдвинуться с места. Девушка тут же начала неистово брыкаться, чтобы сбросить с себя неожиданную ношу, но Качина не поддавалась — только доска становилась все более неуправляемой из-за перевеса в задней ее части. Пара секунд борьбы — и они вместе рухнули в песок. Не успела Муалани и достать из-за пояса еще одну бомбу, как Качина вскочила с места и запрыгнула обратно в бур, после чего землю тряхнуло с такой силой, что часть зрителей, стоящих в проходе, резко повалились друг на друга, а гидро снаряд, выпавший из руки хозяйки, взорвался перед ней фонтаном воды. Пиро Архонт едва заметно нахмурилась — а затем насквозь промокшая Муалани с добродушной улыбкой поднялась на ноги и, крепко обняв разволновавшуюся Качину, присоединилась к остальным выбывшим участникам. — Ух, какая она противная! — услышал Тарталья голос Паймон, когда на арене в очередной раз появилась Нуки, выглядящая так, словно за прошедшие бои нисколько не запыхалась, и за пару мгновений избавилась от соперника, со всей силы раскрутив его и ударив об стену. — Такая самоуверенная, что аж зубы сводит! Хоть бы она выбыла из турнира и не лезла к нашей Качине! — А она хороша, — признал он. — Думаю, Фатуи бы приняли ее с распростертыми объятиями. — Пф, даже не сомневаюсь! Таким, как она, в Фатуи самое место: такая же хитрая негодяйка! Тарталья состроил обиженное лицо. — Эй, а как же я? Я, по-вашему, тоже негодяй? — Еще какой! Только псих додумается призвать Осиала и натравить его на целый город! — Да ладно вам, я же не собирался по-настоящему кого-то убивать! Если бы вы сами не встали у меня на пути, я бы вас даже пальцем не тронул! — То есть Сердца вы тоже собираете понарошку?! — Не моя вина, что некоторые Предвестники перегибают палку. К тому же, если мне не изменяет память, Моракс был совсем не против того, чтобы его забрали, так что не вижу поводов для претензий. — Ну еще бы! Он вообще-то и планировал отдать его тебе, да только противная Синьора вмешалась! — В каком смысле мне? — напрягся Тарталья. — Он что-то говорил об этом? Путешественница бросила на спутницу предупреждающий взгляд. Осознав, что она сморозила что-то не то, Паймон быстро затараторила: — Ничего! Паймон имела в виду, что он бы и без того отдал Сердце Фатуи, и призывать Осиала было вовсе не обязательно! — Я уже говорил, что это был единственный способ достучаться до Моракса. С того момента, как мы познакомились, он только и делал, что нескончаемо мне врал, а потом еще и вас втянул в свою игру, хотя я честно пытался решить этот вопрос мирно. Вы уверены, что после этого ему все еще стоит доверять? На это Путешественнице и Паймон было нечего возразить. Переглянувшись, они поспешно отвернулись друг от друга и сделали вид, будто внимательно следят за ходом сражения, однако Тарталья мог поклясться, что в эту секунду у них произошел короткий бессловесный диалог. У него даже создалось впечатление, что они обе что-то ему недоговаривали, но поразмыслить об этом он не успел, поскольку на арене началась очередная схватка. К его удивлению, Нуки потерпела сокрушительное поражение: девочка с черепом бегала вокруг нее с такой скоростью, что у Тартальи, наблюдающего за ней с трибуны, закружилась голова; ее атаки были настолько быстрыми и внезапными, что предсказать, куда в следующий раз ударят молнии, было невозможно. Когда ее вконец измотанная соперница обессиленно рухнула в песок, девочка коротко поклонилась зрителям и убежала прочь. Только тогда Тарталья осознал, что бои наконец окончились — все участники, кроме двоих, выбыли из турнира, а значит, совсем скоро они узнают, кто станет следующим героем Натлана. — Благодарю всех выбывших участников за прекрасные поединки! — заговорил мужчина с трибуны. — Это был по-настоящему зрелищный полуфинал, и теперь мы можем объявить имена победителей. Итак, в финал проходят: Качина из племени Детей Эха, Иансан из племени Удела Благодатных земель. Увидимся сегодня вечером! Пиро Архонт молча поднялась с места и исчезла в огненной вспышке, а дракон взлетел с постамента и скрылся из виду. Проводив их громкими аплодисментами, зрители также начали покидать насиженные места и потихоньку расходиться, зная, что уже через несколько часов они вновь поднимутся на трибуны, чтобы воочию увидеть финальное сражение, обещавшее стать поистине грандиозным. Когда толпа немного схлынула, Тарталья с опаской выглянул в соседнюю ложу и, не обнаружив там Чжун Ли, вместе с Путешественницей поспешил вниз. — Ну, как тебе турнир? — поинтересовалась она, пока они пробирались сквозь плотные ряды зрителей, покидающих стадион. — Впечатляет, правда? — Не то слово! Натланцы определенно знают толк в битвах! Жаль только, что большинство участников — откровенные дилетанты, которые пока даже до уровня рядового солдата не дотягивают. — Здесь все непрофессионалы. Насколько я поняла, в Натлане отсутствуют технологии вроде ваших или фонтейнских, а торговля практически не развита из-за изолированности региона и постоянных войн, поэтому все ресурсы им приходиться добывать и производить самостоятельно. По сути их единственный источник дохода — это горячие источники, где отдыхают туристы, остальная же территория либо не пригодна для жизни, либо занята заврианами и шестью племенами, для которых война — это не работа, а, скорее, образ жизни. — Почему никто до сих пор не занялся ими? Фатуи наладили связи со всеми регионами, так почему здесь нет наших солдат или филиалов банка? — Возможно, даже Фатуи Натлан оказался не по зубам. Они вошли в переполненную закусочную, где собралась чуть ли не половина города, и в нерешительности огляделись, выискивая свободные места. Увидев, что один из столиков был занят троицей знакомых Путешественницы, отмечающих победу Качины, Тарталья уже собрался развернуться и подыскать другое, менее забитое посетителями место, но та не позволила ему этого сделать и, обхватив за край рукава, настойчиво потянула вглубь зала, как бы приглашая присоединиться. Тот не возражал: чем меньше он будет разгуливать по улицам, тем меньше шанс, что он случайно пересечется с Чжун Ли, который наверняка бродил где-то неподалеку. Они устроились за одним столиком: он, Путешественница и Паймон на одной стороне, Качина, Муалани и Кинич на другой. Быстро со всеми познакомившись, Тарталья заказал у официантки запеченную со специями рыбу и, пока они дожидались заказ, расспросил троицу о том, как они подружились. Как выяснилось, их компания уже давно пыталась покорить боевой турнир, но каждый раз выбывала из состязаний, поэтому в одно из предыдущих Паломничеств они договорились объединиться, чтобы получить возможность тренировать друг друга. Так, Муалани уже не раз доходила до финального испытания, но практически всегда вылетала по какой-то нелепой причине, вроде неудачно пойманной волны или невовремя закончившихся водяных бомб, а Кинич, хоть и был завсегдатаем турнира, так и не продвинулся дальше полуфинала, но не особо расстраивался по этому поводу, поскольку считал, что главное не победа, а участие. Качина же больше всего жаждала именно победы, а точнее, возможности проявить себя и стать лучшей, и друзья охотно ей в этом помогали, обучая боевым приемам и присматривая за ней в отсутствие взрослых. Именно Качина познакомила их с Путешественницей, слухи о которой донеслись даже до Натлана, и сама напросилась на то, чтобы та стала ее тренером, а Путешественница, привыкшая откликаться на каждый зов, попросту не смогла ей отказать. Поначалу им приходилось непросто: некоторые участники так и не смогли смириться с тем, что на Паломничестве их превзошла какая-то малолетка, да еще и заполучившая в наставники знаменитую чужестранку, поэтому они пытались всячески подставить ее, чтобы та вылетела из турнира, сломать ей бур или натравить на нее более сильных бойцов, однако Качина стойко выдержала все нападки — не без помощи друзей и Путешественницы, конечно, — и доказала, что она как никто другой заслуживает место в финале — и упускать этот шанс девочка не собиралась. — То есть вы правда постоянно воюете? — не сдержал любопытства Тарталья, когда они закончили рассказ. — Неужели у вас никогда не было периода затишья или перемирия? — Не-а, — откликнулась Муалани, жуя стейк. — Наши предки сражались с драконами чуть ли не с начала времен, но только относительно недавно людям удалось их свергнуть и отвоевать территории Натлана. После этого большинство драконов вымерли и деградировали в заврианов, так что сейчас главную угрозу для нас представляет Бездна, которую сдерживают наши герои. — В других регионах тоже много порождений Бездны. Как Натлану удалось справиться с ними, если не секрет? — Я так поняла, это как-то связано с огнем, — ответила Путешественница, охлебнув какао. — У жителей Натлана очень сильная связь с ним, из-за чего они не могут надолго покидать свой регион и вынуждены постоянно отдавать долг Священному пламени, что бы это ни значило. Муалани кивнула. — В общих чертах так и есть. Если воины прекратят сражаться, то Священное пламя погаснет, и тогда Бездну уже ничто не остановит. — А как же Пиро Архонт? — не унимался Тарталья. — Разве это не ее работа — защищать Натлан? — Она и так сделала для нас слишком многое. Если бы не Мавуика, Бездна уже давно бы уничтожила нас. Только благодаря ей у нас впервые появилась надежда на то, что однажды эта война подойдет к концу. — Кстати о Пиро Архонте, — перевела тему Путешественница. — Не знаете, что это за дракон был рядом с ней на стадионе? К удивлению Тартальи, на этот раз им отозвался Кинич: — Один из древних правителей. Нам известно только, что Мавуика заключила с ним договор, однако его условия не разглашаются. — Он опасен? — испуганно спросила Паймон. — Сложно сказать. От драконов остались лишь оболочки, в то время как их разум давно поглотила эрозия. Я для того и устроился охотником за головами, чтобы выслеживать подобных тварей и освобождать от влияния скверны, но обычно драконы оказываются слишком безнадежны, чтобы им можно было как-то помочь. — С Ахавом ты тоже так познакомился? — уточнила Путешественница и, повернувшись к Тарталье, пояснила: — Ахав это спутник Кинича. Он тоже заключил контракт с древним драконом, но довольно… специфичным. — Ахав всего лишь детеныш. Хоть он и происходит из королевского рода, его власть над Натланом закончилась в тот момент, когда люди истребили всех его предков, так что сейчас он мало чем отличается от обычного завриана, пусть и довольно крикливого. — Разве что своим самомнением… — пробурчала Паймон. Они еще немного посидели в закусочной, обсуждая жизнь в Натлане, после чего решили прервать трапезу и вернуться в тренировочный зал, чтобы в последний раз позаниматься с Качиной перед выходом на арену — благо, теперь помещение было полностью в их распоряжении. Пока Путешественница и Тарталья наперебой делились с ней опытом сражений и показывали друг на друге самые эффективные приемы, она внимательно их слушала, но не произносила ни слова, будто уйдя глубоко в себя. Муалани тоже приуныла: сидя на лавке, она рассеянно теребила игрушечную акулу и с печальной улыбкой наблюдала за тренировкой. Когда пришло время прощаться, она обняла девочку так крепко, словно та отправлялась не на турнир, а в саму Бездну, откуда она уже не вернется, а затем затянула в объятия и Путешественницу с Тартальей, не ожидавших такого пылкого проявления чувств. Даже Кинич, обычно невозмутимый, на мгновение поддался эмоциям и, положив ладонь ей на плечо, искренне пожелал Качине исполнить свою мечту, отчего у той выступили слезы. Напоследок она произнесла пламенную речь, где поблагодарила каждого за помощь, однако в ее голосе было столько невысказанной боли, будто они и правда расставались навсегда. Проводив девочку в комнату ожидания, они расстались с натланцами и направились на поиски свободных мест. — Ох и нехорошее у меня предчувствие… — пробормотала Путешественница, пока они поднимались по ступеням. — Ощущение, будто мы привели ее на убой, — признался Тарталья. — Да, у меня тоже. Я, конечно, слышала, что победителю турнира придется распрощаться с прежней жизнью и навсегда оставить своих друзей и близких, но не думала, что все окажется настолько серьезно… — Ее родные позволяют ей это? — удивился Тарталья. — Разве их не беспокоит, что их дочь участвует в смертельно опасном турнире? — Наоборот — для них будет честью иметь в роду героя Натлана. Они уселись на лавку и молча уставились на арену в ожидании участников. Когда на трибуне появилась Пиро Архонт в сопровождении дракона, зрители разразились бурными аплодисментами, но затихли, когда та опустилась на трон и выжидающе посмотрела в сторону распорядителя. — Вот и настал долгожданный финал турнира, — заговорил он. — В этом испытании участникам предстоит на скорость собрать все искры Священного пламени и вернуть их обратно в чашу. Тот, кому удастся сделать это быстрее, и станет победителем. Итак, первая участница: Иансан из племени Удела Благодатных земель — покажи, на что ты способна! Путешественница охнула. Обменявшись с Паймон обреченными взглядами, она в немом отчаянии стала наблюдать за тем, как Пиро Архонт призвала в руку пламя и бросила его на арену, после чего по всему стадиону, включая зрительские ряды, вспыхнули маленькие искорки, переливающиеся в солнечных лучах. Тарталья из любопытства протянул ладонь к ближайшему огоньку, застывшему на перилах, но тут же поморщился и отдернул руку: пламя оказалось невероятно горячим, словно он коснулся тысячи солнц. Про себя он отметил, насколько гениальной была идея сделать финальное испытание именно таким: если раньше участникам приходилось полагаться исключительно на силу и мускулы, то сейчас испытание будто нарочно было подстроено под самых юных и хрупких участниц, чтобы они обе получили шанс на победу. Хотя на первый взгляд преимущество Иансан, способной бегать быстрее молнии, было очевидным, Тарталья пока не списывал Качину со счетов: прежде та уже не раз демонстрировала способность побеждать любого соперника, поэтому ему не терпелось увидеть, как она выкрутится на этот раз и чем вообще закончатся соревнования, ради которых она столько времени тренировалась. В первые же секунды после начала отсчета Иансан собрала все рассыпанные по песку искры, просто пробежав арену наискосок. После того как самые легкие огоньки закончились, она ненадолго остановилась и задумчиво оглядела стадион, вычисляя наиболее короткий маршрут до цели, после чего, разогнавшись, принялась бегать кругами, чтобы, не сбавляя скорости, за счет инерции подняться по стене к трибунам. Тарталья успел лишь увидеть, как мимо него пронеслась фиолетовая вспышка, отчего по коже пробежал разряд электро, и скрылась за соседней трибуной, но спустя несколько секунд девочка вновь пробежала мимо зрительских рядов, а затем еще раз, и еще, пока она наконец не собрала все огоньки и не помчалась прямиком к Пиро Архонту, не сводившей с нее заинтересованного взгляда. Приблизившись к трону, Иансан немного поколебалась, а затем, согнув ноги в коленах, подпрыгнула вертикально вверх. Дотянувшись до чаши, стоящей на вершине башни, она быстрым движением забросила в нее искры и, приземлившись, тут же склонилась в глубоком поклоне перед богиней и ликующими зрителями. — Невероятно, тридцать одна секунда! — громогласно объявил распорядитель, когда та покинула трибуну. — Госпожа Мавуика, кажется, наша участница только что поставила новый рекорд! Интересно, сможет ли Качина из племени Детей Эха его побить? Едва на арену вышла сосредоточенная Качина, как Путешественница тут же скрестила пальцы на удачу, а Паймон закрыла глаза и быстро отвернулась, будто не желая видя того, что будет происходить дальше. После того как Пиро Архонт разбросала по арене новую порцию искр, девочка запрыгнула в бур и, как только распорядитель начал отсчет, покатилась к ближайшему огоньку. Сразу стало понятно, что скорости ее «транспорту» критически недоставало: если Иансан собрала первую порцию искр всего за пару мгновений, то Качина потратила на них целых десять секунд, которые могли оказаться для нее решающими. Стоило Тарталье решить, что победа достанется Иансан, как девочка заехала на стену арены и, не тормозя, с громким скрежетом покатилась прямо по ней, отчего в каменной облицовке стадиона появились глубокие вмятины. Те драгоценные секунды, которые Иансан потратила на разбег, теперь играли Качине на руку, ведь они позволяли ей спокойно собрать все искры кончиком копья и доехать до трибуны Пиро Архонта. Зрители затаили дыхание: обогнув весь стадион, Качина развернула бур в сторону нужной ей чаши и на полной скорости понеслась к ней. Когда до рекорда Иансан оставались считанные секунды, Качина выпрыгнула из механизма, чтобы прямо в полете забросить огоньки обратно в чашу и, рухнув на трибуну, неуклюже распластаться перед троном Мавуики. Та уже было дернулась с места, намереваясь ей помочь, но девочка сама вскочила на ноги и с надеждой обернулась на зрителей — и те взорвались восторженными криками и аплодисментами. — Качина финиширует за рекордные тридцать секунд! — огласил стадион торжествующий голос ведущего. — Поздравляем нашего победителя! Да здравствует новый герой Натлана! — Да здравствует новый герой! — послышалось со всех сторон. Только тогда Паймон наконец отвела руки от лица и театрально смахнула со лба несуществующий пот, а Путешественница облегченно выдохнула и улыбнулась: все-таки Качина исполнила свою мечту. Не будь она ребенком, Тарталья бы без раздумий вызвал ее на поединок после окончания турнира, но сейчас он мог лишь искренне порадоваться за нее и, поддавшись всеобщему оживлению, громко закричать, поздравляя победителя. Когда крики немного поутихли, а аплодисменты стали не такими оглушающими, Мавуика мягко положила ладонь на плечо Качины и вместе с ней выступила вперед. Ее мрачное и серьезное лицо резко контрастировало с общим настроением радости и торжественности, отчего Тарталья невольно напрягся: разве Пиро Архонт не должна сейчас ликовать вместе со всеми, отмечая победу?.. — Благодарю вас за прекрасный турнир, — произнесла она. — Все участники проявили себя как настоящие воины и в очередной раз доказали, на что способны жители Натлана. Как вы знаете, угроза неизбежного вторжения висит над нами вот уже более пятисот лет, и вполне возможно, что скоро нам придется вновь взяться за оружие, чтобы защитить наши дома. Зрители подбадривающе загудели. Кто-то с дальнего ряда выкрикнул: «Мы не подведем!» — Мы помним каждого героя, который защищал Натлан в далеком прошлом, — продолжила Мавуика спустя короткую паузу. — Все эти имена навеки отпечатались в Священном пламени, поскольку когда-то их обладатели отдали жизни за нашу победу. Теперь же к этим именам добавится и еще одно: имя доброй, сильной и отважной Качины из племени Детей Эха. — Ка-чи-на! Ка-чи-на! — заголосили зрители. — Качина, сколько тебе лет? — неожиданно обратилась Мавуика к девочке. — Десять, — смущенно ответила та. Губы Архонта дернулись в печальной улыбке. — Ты очень похожа на мою сестру, Качина. Правда, она была немного постарше тебя, но тоже была очень доброй и смелой. Если случайно встретишь ее… передай ей, что я очень по ней скучаю, ладно? Качина кивнула, и Мавуика наконец отпустила ее плечо и, словно приговоренная, медленно повернулась к чаше с огнем, пылающим с такой силой, будто он намеревался вырваться на свободу и сжечь весь стадион дотла. Вскинув руки, она склонила голову, словно в беззвучной молитве, и замерла в одной позе, отчего и сама начала напоминать факел, готовый вот-вот разгореться. — Что происходит? — шепотом спросила Путешественница. — Они проводят какой-то ритуал? — Понятия не имею, — так же тихо отозвался Тарталья, чье дурное предчувствие усиливалось с каждой секундой. — Ка-чи-на! Ка-чи-на! — продолжала скандировать толпа. Когда из чаши вырвался столп огня, девочка испуганно отступила на шаг — а в следующую секунду ее целиком поглотило пламя. От этого зрелища Путешественница вскрикнула, а Паймон в ужасе прикрыла рот ладонями; вздрогнув от неожиданности, Тарталья машинально потянулся к луку, но в последний момент застыл, пронзенный ужасающим осознанием: никто, кроме их троицы, не воспринимал происходящее как нечто противоестественное. Люди во весь голос пели, хлопали в ладоши и воодушевленно наблюдали за тем, как Качину поглощает огонь. Под ней будто разверзлась огненная Бездна, и чем дольше она стояла в окружении пламени, тем сильнее разгорались башни, окружающие стадион, словно подпитываясь ее силой и энергией. — Да пусть тебя сбережет Ронова, — донеслись до Тартальи слова Мавуики, моментально утонувшие в окружающем шуме. Нестерпимый жар пиро стихии обдал их трибуну, а затем огонь в чашах вспыхнул настолько ярко, что его ненадолго ослепило. Когда зрение восстановилось, он успел увидеть, как девочка исчезает в языках пламени, оставив после себя лишь черное выжженное пятно на каменной плитке. Воцарилась пронзительная тишина. Все смотрели на опустевшую трибуну и, затаив дыхание, ждали, что последует дальше. Опустив руки, Мавуика развернулась обратно к зрителям и неестественно ровным голосом объявила: — Ода Священного пламени свершилась.