Занавес на двоих

За кулисами пахло озоном от раскаленных прожекторов, пылью и дорогим парфюмом Кайзера. Гул переполненного зала просачивался сквозь тяжелый бархат занавеса. Исаги чувствовал, как адреналин жжет вены, но взгляд его был чист — «якорь» в виде пульса Кайзера, к которому он прикоснулся в гримерке, все еще держал его в реальности. — Йоичи, — Кайзер возник рядом, поправляя расшитый серебром манжет. Он выглядел пугающе безупречно. — Посмотри в щель занавеса. Видишь первый ряд? Йоичи лениво присмотрелся. В центре партера, скрестив руки на груди, сидел Рин Итоши. Его лицо казалось высеченным из камня, а взгляд — ледяным и оценивающим. Рядом с ним Бачира нетерпеливо ерзал в кресле, явно готовый вскочить и зааплодировать в любой момент. — Рин пришел увидеть твой провал, — прошептал Кайзер, его губы коснулись уха Исаги. — А я хочу, чтобы он увидел, как ты принадлежишь этой сцене. И мне. — На позиции! — раздался резкий, как удар хлыста, голос Эго Джимпачи из операторской рубки. — Если хоть одна реплика будет звучать как ложь — вы оба трупы. Занавес медленно пополз вверх.Вспышка софитов ослепила. Первый акт шел как в тумане, но во втором началось то, чего не ожидал даже Эго. В сцене столкновения Кайзер должен был просто стоять над Исаги, но вместо этого он шагнул в его личное пространство, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Ты думаешь, что свободен? — реплика Кайзера прозвучала хрипло, не по сценарию. Исаги почувствовал, как внутри него просыпается монстр. Он не стал отступать. Вместо этого он схватил Кайзера за воротник камзола, сминая дорогую ткань, и притянул его к себе так близко, что их дыхание стало общим. — Свобода — это когда мне нечего терять, Кайзер, — выплюнул Исаги, и его голос разнесся по залу, заставляя зрителей вздрогнуть. — А я только что потерял страх перед тобой. В кулисах Несс вцепился пальцами в штору, его лицо исказилось от ревности. Он видел, что между ними на сцене происходит не игра — это была открытая война, переходящая в одержимость.  Хиори, стоявший у пульта звукорежиссера, медленно убавил фоновую музыку. Она больше не была нужна. Тишина в зале была такой густой, что её можно было резать ножом. В финальной сцене, когда их герои должны были застыть в шаге друг от друга, символизируя вечную борьбу, Кайзер внезапно коснулся кончиками пальцев губ Исаги. Это было движение, полное владения и признания одновременно. Зал взорвался. Аплодисменты ударили, как шторм. Исаги видел, как Рин в первом ряду медленно встал, его взгляд был полон ярости — он понял, что в этот вечер Исаги Йоичи окончательно вышел из его тени, найдя себе другого, куда более опасного бога. — Мы сделали это, — прошептал Кайзер под грохот оваций, не разжимая руки Исаги во время поклона. Его глаза сияли безумным триумфом. — В гримерку. Живо. Пока я не сожрал тебя прямо здесь. Они уходили со сцены, а занавес падал за их спинами, отсекая их от мира, который теперь казался лишь декорацией.