Ты теперь будешь вечно звучать в моей музыке

Мир Формулы-1 встретил Оскара так, как и положено встречать будущего чемпиона: оглушительным ревом трибун, вспышками сотен камер и ледяным блеском софитов. К двадцати одному году Оскар Пиастри превратился в идеальное произведение инженерного искусства. В паддоке его называли «Айсменом» или просто «Роботом». Его интервью были безупречными и пустыми: «Машина работала хорошо», «Мы изучим данные», «Спасибо команде за стратегию». Ни тени улыбки, ни капли лишних эмоций. Его лицо казалось отлитым из того же углеволокна, что и монокок его болида. Для всех, кроме одного человека. Ландо сидел на краю дивана в моторхоуме, глядя на экран телевизора, где Оскар в сотый раз отвечал на одинаковые вопросы журналистов. На экране Пиастри выглядел неприступным. Его взгляд был прямым и холодным. Но Ландо знал, что за этой маской скрывается парень, который сегодня утром полчаса не мог решить, какой йогурт съесть на завтрак, и в итоге съел оба, потому что «так статистически надежнее». Дверь в моторхоум с тихим шипением открылась. В комнату вошел Оскар. Маска спала мгновенно, как только дверь защелкнулась за его спиной. Он тяжело вздохнул, стянул с плеч гоночный комбинезон, оставаясь в одной термофутболке, и буквально рухнул на диван рядом с Ландо, положив голову ему на колени. -Я ненавижу четверги, - пробормотал Оскар, закрывая глаза. - Ландо, скажи мне, что я не обязан завтра снова говорить с этим парнем из Sky Sports. Он пахнет слишком сильным одеколоном, и у меня от него чешется нос. Норрис невольно улыбнулся, его пальцы привычно и осторожно зарылись в темные волосы Оскара. Это был их ритуал. Только здесь, за закрытыми дверями, Оскар позволял себе быть уставшим, капризным, живым. Только Ландо видел, как дрожат его руки после изнурительной сессии, и только Ландо знал, что Оскар до сих пор спит с той самой старой наклейкой на телефоне, которую Ландо нарисовал ему в детстве. -Это часть работы, Оск, - тихо сказал Ландо. -Ты же сам хотел этого. «Быть чемпионом - значит быть лучшим во всем». Твои слова, помнишь? -Мои слова были глупыми, - проворчал Оскар, удобнее устраиваясь на коленях друга. - Лучшим во всем - это значит и в том, чтобы врать, что мне весело отвечать на вопрос «каковы ваши ожидания от гонки». Мои ожидания - доехать до финиша и чтобы ты включил мне что-нибудь новое. Сердце Ландо пропустило удар. Каждый раз, когда Пиастри говорил «включи мне что-нибудь», Норрис чувствовал, как внутри него затягивается узел. Он всё еще не признался. Проект pOLnf существовал в тени, как и сам Ландо. За последние годы pOLnf приобрел странную, почти мистическую репутацию в узких кругах. Это не была мировая слава - песни Норриса не крутили на радио, их не было в топ-чартах Spotify. Но они стали своего рода «тайным рукопожатием» для тех, кто любил гонки и меланхолию. Пару раз музыка pOLnf попадала в официальные видео-нарезки лучших моментов Гран-при, и фанаты в комментариях гадали: «Кто этот гений, который так точно передает звук переключения передач через синтезатор?». Ландо это устраивало. Ему было достаточно того, что его музыка живет в плейлистах нескольких сотен или тысяч человек и... в наушниках Оскара. -Я нашел один трек сегодня, - Пиастри приоткрыл один глаз, глядя на Ландо снизу вверх. - Случайно наткнулся в рекомендациях. Опять этот парень, pOLnf. Помнишь, я говорил тебе про него в прошлом году? Ландо замер. Его пальцы на секунду застыли в волосах Оскара. - Да... кажется, припоминаю. Что-то знакомое. -Он выпустил новую вещь. Называется «Late Night Debrief». Ландо, это чертовски странно, но мне кажется, что он подслушивает наши разговоры. Там в начале такой звук... как будто кто-то бросает ключи на стол. Точь-в-точь как ты делаешь, когда мы возвращаемся в отель. Норрис сглотнул. Он действительно использовал сэмпл звука ключей Оскара в том треке. Это был риск, но он не мог удержаться - ему хотелось оставить в музыке частичку их реальности. -Наверное, просто совпадение, -выдавил он. - Сейчас многие используют бытовые звуки. Это модно. -Наверное, - Оскар снова закрыл глаза. - Но у него отличный вкус. Знаешь, я бы хотел познакомиться с ним. Сказать спасибо. Его музыка - единственное, что не звучит как фальшь в этом паддоке. Она такая же честная, как... как ты. Это было больно. Слышать такое сравнение и продолжать молчать было почти физически невыносимо. Ландо смотрел на Оскара и видел в нем всё: своего лучшего друга, свою единственную любовь и свою самую большую неудачу. Пиастри держал его так близко, что Норрис мог чувствовать тепло его кожи, но в то же время между ними была пропасть, которую Оскар даже не замечал. Для Оскара Ландо был константой. Безопасной гаванью. Пиастри мог обнять его, мог спать на его плече в самолете, мог доверить ему свои самые сокровенные страхи о том, что он «недостаточно быстр». Но в этих объятиях не было той искры, которую так отчаянно искал Ландо. Оскар любил его - глубоко, искренне, преданно. Но это была любовь брата. Любовь, в которой не было места для поцелуев, о которых Норрис писал в своих тайных тетрадях. -Ты лучший друг, которого можно пожелать, Ландо, - прошептал Оскар, уже засыпая. - Не знаю, что бы я делал здесь без тебя. Наверное, действительно превратился бы в робота. «Я люблю тебя»,- подумал Ландо, глядя на спящего пилота. - «Я люблю тебя так сильно, что каждое твое "лучший друг" вонзается в меня как осколок карбона. Я написал для тебя десятки песен, я зашифровал наше будущее в названии своего проекта, а ты просто слушаешь эти песни в самолете и думаешь о том, как хорошо автор подобрал звуки». Вечером, когда Оскар ушел на обязательный ужин с инвесторами - снова надев свою «роботизированную» маску и вежливо кивая людям, имен которых он не помнил - Ландо остался один в номере отеля. Он достал ноутбук и открыл проект, над которым работал последнюю неделю. Файл назывался «Friendzone Strategy». Ландо нажал на клавишу, и комнату заполнил глубокий, вибрирующий бас, поверх которого ложилась тонкая, почти прозрачная мелодия пианино. Это была музыка одиночества среди толпы. Музыка человека, который стоит в боксах в яркой командной футболке, улыбается механикам, но на самом деле считает секунды до того момента, когда сможет остаться наедине с тем, кто никогда не назовет его «своим». Он зашел в аккаунт pOLnf. Его рука дрожала над кнопкой «Загрузить». Количество подписчиков замерло на отметке в 2 тысячи. Немного по меркам музыкальной индустрии, но достаточно, чтобы его музыка жила. Ландо не хотел славы. Он хотел, чтобы его услышали. Чтобы он его услышал, даже если не поймет, кто к нему обращается. В описании к треку он написал всего одну строчку, которая не имела смысла для обычного слушателя: «Третий сектор был пурпурным, но я всё еще теряю время». Это была гоночная метафора. Пурпурный сектор означал лучшее время на трассе. Ландо имел в виду, что внешне всё может быть идеально - они друзья, они вместе на вершине мира, но внутри он проигрывает эту гонку за сердце Оскара. Телефон на тумбочке звякнул. Сообщение от Оскара: «Эти люди едят стейк за 500 фунтов и обсуждают аэродинамику так, будто это рецепт пирога. Спаси меня. Принеси мне чего-нибудь сладенького, когда я вернусь? Пожалуйста, ты лучший». Ландо вздохнул, закрыл ноутбук и улыбнулся грустно и нежно -Конечно, Оскар. Конечно, я принесу тебе сладости. И я буду улыбаться, когда ты будешь рассказывать мне, как прошел твой ужин. Он нажал «Загрузить». Трек ушел в сеть. pOLnf снова заговорил, и снова его услышат тысячи, но тот единственный, кому это было адресовано, просто наденет наушники после завтрашней квалификации и скажет: «Эй, Ландо, этот парень выпустил новую песню. Она крутая, но какая-то грустная. Тебе стоит послушать». И Ландо послушает. Вместе с ним. Сидя на одной кровати, плечом к плечу. Чувствуя запах его шампуня и зная, что это - самая близкая дистанция, на которую Оскар когда-либо его подпустит. Пока что. Норрис встал, натянул толстовку и пошел в ближайший круглосуточный магазин. Быть «лучшим другом» великого Оскара Пиастри означало не только писать великую музыку, но и вовремя покупать вкусняшки. В этом и была его стратегия - стратегия выживания в мире, где он был музой для робота, у которого, по мнению всех остальных, не было сердца. Но Ландо знал правду. Сердце у Оскара было. Просто оно билось в такт мотору, а не в такт его песням.