Ты теперь будешь вечно звучать в моей музыке

В комнате пахло антисептиком, железным привкусом крови и чем-то еще - тяжелым, невысказанным, что годами копилось между ними. Оскар бинтовал руку Ландо. Его движения, обычно отточенные до автоматизма в кокпите, сейчас были рваными и неловкими. Он боялся причинить боль. Он смотрел на эти аккуратные, почти хирургические порезы и чувствовал, как внутри него что-то умирает. Его «белый шум», его верный спутник, всё это время медленно уничтожал себя, чтобы Пиастри мог сиять. -Почему ты молчал? -прошептал Оскар, закрепляя край бинта.- Каждая эта чертова песня.... Это всё был ты? Ландо сидел на краю кровати, бледный, с красными от слез глазами. Его трясло. Опустошение после истерики было таким сильным, что он едва держал голову. - Я боялся, что если ты узнаешь, ты перестанешь со мной разговаривать. Что я стану для тебя «проблемой». А ты... ты же робот, Оск. Тебе нужны победы, а не чужие истерики под музыку. Оскар резко поднял на него взгляд. В его глазах не было льда. Там была ярость, смешанная с таким отчаянием, которого Ландо никогда не видел. -Ты думаешь, я робот? - Оскар схватил его за плечи, заставляя смотреть на себя. - Ты правда думаешь, что я бы променял тебя на какой-то сраный титул? Ландо, я слушал pOLnf каждый вечер не потому, что мне нравились биты. Я чувствовал там кого-то, кто знает меня лучше, чем я сам. Я влюбился в эту музыку, не зная, что это твоя душа. Оскар замолчал, его дыхание сбилось. Он прижал свой лоб к лбу Ландо. -Я был таким идиотом. Я держал тебя на расстоянии, потому что боялся, что если я подпущу тебя ближе, я не смогу гоняться. Что ты станешь моей единственной слабостью. - Я и так твоя слабость, — прохрипел Ландо. Пиастри промолчал.Он потянул Ландо на себя, и тот рухнул в его объятия, как подкошенный. Поцелуй был резким, отчаянным. Оскар целовал его так, словно пытался выпить весь тот яд, который Норрис копил в себе годами. Его руки, привыкшие к жесткому хвату руля на скорости 300 км/ч, теперь с жадной нежностью исследовали тело Ландо. Они переместились на кровать. Одежда летела на пол - ненужная броня, которая больше не защищала. Когда Ландо остался полностью обнаженным под его взглядом, он попытался прикрыть рукой забинтованное предплечье, но Оскар мягко перехватил его запястье. - Не прячь, - тихо сказал Оскар. - Это часть тебя. Это часть того, что я заставил тебя сделать своим молчанием. Я хочу видеть всё. Он приник губами к бледной коже на шее, прямо над ключицей. Оскар не просто целовал - он клеймил. Он впивался зубами, а затем с силой втягивал кожу, оставляя темные, багровые отметины. Ландо выгнулся, издав хриплый, надломленный стон, который был слаще любой мелодии. Эти засосы были как подписи под контрактом, который нельзя расторгнуть. Пиастри оставлял их намеренно - там, где их не скроет воротник футболки в паддоке. Он хотел, чтобы каждый, кто посмотрит на Ландо, знал: этот человек принадлежит чемпиону. -Оскар... - простонал Ландо, его пальцы судорожно вплелись в волосы друга. - Пожалуйста... Пиастри спустился ниже, оставляя дорожку из жарких поцелуев и новых меток на груди и животе Ландо. Его ладони обжигали, кожа к коже - это было как короткое замыкание. Норрис чувствовал, как внутри него всё плавится. Вся та боль, которую он причинял себе сам, теперь трансформировалась в это невыносимое, острое удовольствие. Когда Оскар вошел в него, Ландо закинул голову назад, прикусив губу до крови, чтобы не закричать. Это было плотно, горячо и так правильно, что на глазах снова выступили слезы. Пиастри замер на мгновение, давая ему привыкнуть, его лицо было искажено смесью восторга и концентрации. -Смотри на меня, - приказал Оскар хрипло. Ландо открыл глаза. Перед ним был не «робот», не чемпион - перед ним был человек, который наконец-то нашел свою гавань. Оскар начал двигаться - сначала медленно, пробуя на вкус каждую реакцию Ландо, а затем всё быстрее и увереннее. Каждый толчок отдавался в ушах ритмом барабанов из песен pOLnf. Это была чистая, первобытная музыка плоти. Ландо обхватил Оскара ногами, притягивая еще ближе, стараясь уничтожить малейшее пространство между ними. Его бинтованная рука лежала на спине Оскара, и тот чувствовал легкую влажность - возможно, бинты слегка развязались, но сейчас это не имело значения. -Я люблю тебя, - шептал Ландо в такт движениям. - Люблю тебя, ненавижу тебя... Оскар... Оскар перехватил его губы новым поцелуем, заглушая стоны. Он двигался с той же неумолимой мощью, с какой проходил повороты в Спа, но теперь его целью был не финишный флаг, а этот хрупкий, дрожащий в его руках парень. В какой-то момент Пиастри снова приник к его шее, оставляя еще один глубокий след прямо над пульсирующей веной. Ландо вскрикнул, чувствуя, как экстаз накрывает его ослепительной белой волной. Разрядка была сокрушительной. Ландо казалось, что он распадается на атомы, превращаясь в чистый звук, в белый шум, который наконец-то обрел гармонию. Оскар содрогнулся всем телом, издав глухой рык, и рухнул на грудь Ландо, тяжело и часто дыша. Тишина, наступившая после, не была пустой. Она была наполнена их общим дыханием и запахом секса. Оскар не отстранился. Он лежал, уткнувшись лицом в изгиб плеча Ландо, там, где теперь красовались яркие засосы. -Теперь я всегда буду слышать твою музыку, -прошептал Оскар спустя вечность. Он поднял голову и посмотрел на отметины на шее Ландо с каким-то собственническим удовлетворением. -Если все увидят. Мне плевать. Норрис слабо улыбнулся, проводя рукой по влажным волосам Оскара. Пиастри осторожно перевернул руку Ландо, проверяя бинты. На белой ткани проступило несколько маленьких алых пятен. Оскар нахмурился и нежно коснулся губами края повязки. -Больше никогда не делай себе больно, - сказал он серьезно. - Если тебе будет плохо - бей меня. Кричи на меня. Пиши самые злые песни. Но не трогай себя. Слышишь? - Слышу, - выдохнул Ландо. В ту ночь они заснули, сплетясь так крепко, что их шрамы и метки соприкасались. Ландо чувствовал, как горит кожа на шее от засосов Оскара, и это жжение было лучшим доказательством того, что он больше не один. Что pOLnf - это не просто буквы на экране, а живая, пульсирующая реальность, которая теперь принадлежала им обоим.