Ты теперь будешь вечно звучать в моей музыке

Арденнский лес в районе трассы Спа-Франкоршам всегда казался Ландо местом из сказок - густым, туманным и полным тайн. Но в этот уик-энд сказка начала превращаться в готическую драму. Воздух был пропитан сыростью, а в боксах McLaren висело такое напряжение, что, казалось, коснись любой стены и тебя ударит током. Оскар не был злым. Он не был извергом или тираном. Он был парнем, который в свои двадцать три года нес на плечах титаническую тяжесть: титул чемпиона мира, который нужно защитить, ожидания миллионов и собственную патологическую потребность в совершенстве. Проблема была в том, что Оскар умел справляться с давлением только одним способом - превращаясь в монолит. Он закрывал все заслонки, отключал лишние чувства и фокусировался на цифрах. И Ландо, со всей его музыкой, эмоциями и потребностью в любви, невольно оказывался в зоне «лишнего». - Оск, ты ел сегодня? - Ландо тихо зашел в его комнату отдыха. Пиастри сидел за столом, подперев голову руками. Перед ним лежали распечатки телеметрии, исчерканные красным маркером. Он выглядел не как грозный чемпион, а как изможденный студент перед фатальным экзаменом. Под глазами залегли глубокие тени, губы были искусаны. -Не помню, Ландо. Кажется, протеиновый батончик утром, - ответил он, не поднимая глаз. Голос его был тусклым, лишенным той искры, которая обычно разгоралась, когда они были наедине. Ландо подошел сзади, нежно положив ладони на его плечи. Он почувствовал, как Оскар вздрогнул. Мышцы были твердыми, как бетон. -Тебе нужно отдохнуть. Твой мозг просто перестанет обрабатывать информацию, если ты не поспишь. Пойдем в отель? Оскар тяжело вздохнул и наконец повернулся. В его глазах не было ненависти - там была бесконечная, выматывающая усталость и... страх. Страх не оправдать надежд. - Я не могу, Норрис. Макс везет мне три десятых на втором секторе. Три десятых! Это вечность. Если я не найду их в настройках дифференциала, завтра я буду вторым. А второй - это первый среди проигравших. -Ты убиваешь себя, -прошептал Ландо, поглаживая его по щеке.- И ты убиваешь нас. Мы не разговаривали нормально уже неделю. Ты спишь с планшетом в руках. - Потому что я не могу иначе! - Оскар не кричал, но его голос сорвался на болезненный хрип. Он перехватил руку Норрисп. - Ты думаешь, мне нравится это? Ты думаешь, я хочу сидеть здесь и пялиться в графики вместо того, чтобы быть с тобой? Но этот мир... он не прощает мягкости, Ландо. Если я дам слабину, если я позволю себе расслабиться в твоих руках, я потеряю ту долю секунды, которая делает меня чемпионом. Он притянул Ландо к себе, утыкаясь лицом в его живот. Это был жест не силы, а отчаяния. -Помоги мне, - пробормотал Пиастри. - Просто помоги мне пережить этот месяц. Не требуй от меня сейчас того, что я не могу дать. Мне нужно... мне нужно просто выключиться. В ту ночь в отеле их близость была наполнена тихой трагедией. Это не было грубостью, это была отчаянная попытка Оскара найти в Ландо убежище, и одновременно - его неспособность полностью открыться. Они не зажигали свет. В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей просачивался сквозь занавески. Пиастри раздевал Норриса медленно, но его руки дрожали. Когда они оказались кожа к коже, Ландо почувствовал, насколько Оскар был горячим, почти лихорадочным от стресса. Пиастри целовал его, и в этих поцелуях была горечь. Он спускался ниже, к шее Ландо, и снова начал оставлять засосы, но теперь он делал это с какой-то исступленной жадностью, будто пытался оставить на Норрисе метки, которые удержат его рядом, пока сам Оскар будет «отсутствовать» в реальности гонок. - Оск, тише... - выдохнул Ландо, когда зубы Пиастри слишком сильно впились в нежную кожу плеча. - Ты делаешь больно... - Прости, - Оскар замер, тут же зализывая место укуса, но через секунду снова приник к нему. - Просто... мне нужно чувствовать, что ты здесь. Что ты реален. Что всё это не сон. Когда они занялись сексом, это было медленно и почти невыносимо интимно. Оскар смотрел Ландо прямо в глаза, и в этом взгляде была такая неприкрытая уязвимость, что Норррису стало страшно. Пиастри двигался плавно, стараясь максимально чувствовать каждое соприкосновение, каждый вдох Ландо. Но при этом Норрис чувствовал, что Оскар не здесь. Его тело было с ним, но разум всё еще прокручивал повороты Спа, рассчитывал точки торможения и уровень износа шин. Оскар впился пальцами в бедра Ландо, оставляя на коже темные пятна. Он хотел обладать им полностью, хотел, чтобы Норрис заполнил всю ту пустоту, которую оставлял внутри него профессиональный спорт. Но чем сильнее он старался, тем больше чувствовал, что между ними растет трещина. В момент оргазма Оскар не закричал. Он просто крепко зажмурился и прижал Ландо к себе так сильно, что тому стало трудно дышать. -Не уходи, - прошептал Оскар в подушку, когда всё закончилось. - Пожалуйста, Ландо, просто не уходи. Даже если я веду себя как последний кусок дерьма. -Я здесь, Оск. Я всегда здесь, - Ландо гладил его по влажной спине, чувствуя, как сердце Оскара постепенно замедляет свой безумный бег. Но на следующее утро «Робот» вернулся. Субботняя квалификация прошла неудачно. Оскар квалифицировался третьим. Для любого другого это был бы успех, для него - катастрофа. В боксах он был страшен. Он не кричал на механиков, нет - его холодная, ледяная вежливость была гораздо хуже. Он методично уничтожал каждого, кто допустил малейшую неточность в расчетах. Ландо пытался подойти к нему в моторхоуме после дебрифинга. -Оскар, это всего лишь третья позиция. В Спа легко обгонять. У тебя лучший темп на длинных дистанциях... Пиастри резко повернулся. Его лицо было серым. -Ты не понимаешь, Ландо. Ты просто не понимаешь. Ты сидишь здесь, в своих наушниках, пишешь свои песни, и для тебя это всё - игра. А для меня это - всё, что у меня есть. И если я не выиграю завтра, я... я просто исчезну. -Твои песни... - Ландо запнулся, почувствовав, как в горле встает комок. - Оскар, я здесь ради тебя. Моя музыка - ради тебя. -Вот именно! - Оскар вдруг сорвался. - Она ради меня! Ты ждешь от меня реакций, ты ждешь, что я буду твоей музой, что я буду восхищаться каждой твоей нотой. А у меня нет на это сил! Я трачу все силы на то, чтобы не сойти с ума в этом кокпите! Твоя любовь... она стала слишком тяжелой, Ландо. Она требует ответа, а у меня внутри - пустота. Ландо отступил на шаг. Слова Оскара ударили его в самое сердце. -Значит, моя любовь для тебя - груз? Оскар закрыл глаза и потер переносицу. - Сейчас..да. Мне нужно пространство. Мне нужно, чтобы в моей голове не было ничего, кроме шума мотора. Мне нужно... - он замолчал, подбирая слова. - Ландо, я не хочу делать тебе больно. Но я чувствую, что я тебя ломаю. Я вижу твои глаза, когда я не отвечаю на твои поцелуи. Я вижу твои шрамы и боюсь, что ты снова это сделаешь... из-за меня. -Я ничего не сделаю, Оскар! -А я не могу рисковать! - Пиастри подошел к окну. - Давай сделаем паузу. До Монцы. Мне нужно сосредоточиться на титуле. Я не могу быть хорошим партнером и хорошим гонщиком одновременно сейчас. Я просто... не справляюсь. Поезжай домой. Займись своим альбомом. Дай мне довести этот сезон до конца. Норрис смотрел на его спину и не верил. Оскар не выгонял его из злости. Он выгонял его из странного, извращенного чувства ответственности. Он думал, что «спасает» Ландо от своей холодности, не понимая, что его отсутствие убьет Норриса гораздо быстрее. -Ты серьезно думаешь, что мне будет лучше в Лондоне, пока ты здесь будешь сгорать заживо? - спросил Ландо дрожащим голосом. -Да, - тихо ответил Оскар. - Потому что там ты будешь в безопасности от меня. Я сейчас - токсичный отход, Ландо. Я не хочу отравлять тебя своей одержимостью. Пожалуйста... просто уезжай. Ради меня. Если ты меня любишь,дай мне эту тишину. Прошу. Норрис стоял неподвижно несколько минут. Он видел, как дрожат руки Оскара, спрятанные в карманах худи. Он понял, что Оскар не шутит. Он действительно верил, что эта изоляция необходима. - Хорошо, - сказал Ландо. Его голос был мертвым. - Я уеду. Но знай, Оскар... Тишина, которую ты просишь, может оказаться слишком громкой. Пиастри не обернулся. Он только кивнул. Ландо ушел из моторхоума, собрал вещи и заказал такси до аэропорта. Он не плакал, пока самолет не оторвался от земли. В Лондоне он заперся в студии. Он не подходил к телефону, когда Оскар присылал ему короткие сообщения: «Долетел?», «Я скучаю, но так надо», «Прости меня». Норрис начал писать. Но это больше не были песни о любви. Это была музыка о вакууме. О человеке, который добровольно выбрал одиночество ради куска золота. А в Италии Оскар медленно сходил с ума от этой самой тишины. Он получил то, что хотел: пространство, отсутствие «драм», концентрацию. Но оказалось, что без «белого шума» Ландо его мир стал не просто тихим - он стал пустым. Он видел пурпурные сектора на тренировках в Монце, но они больше не радовали его. Он был быстрее всех, но он был один. -Я всё исправлю в Монце, - написал он Ландо в ночь перед гонкой. - Я выиграю и прилечу к тебе. Мы больше никогда не будем делать пауз. Я обещаю. Ландо прочитал это сообщение, сидя на полу в своей студии. Он хотел ответить. Он уже набрал «Я жду тебя, возвращайся живым», но... он решил подождать до конца гонки. Он не хотел «сбивать настрой» чемпиона. Это было последнее решение, о котором Ландо Норрис будет жалеть до конца своей жизни.