Из тонких нитей

      Исследовательская команда приближалась к объекту 1NGC. Ник шел недалеко от Малина, присматривая за ним. Малин пошатнулся, Ник мгновенно оказался рядом и подхватил под руку, спасая от падения.       — Капитан Олсон, вы в порядке? — спросил он. — Сегодня важный день.       — Знаю. — Малин посмотрел испуганно на своего спасителя и отшатнулся. — Я в порядке.       Ник искренне улыбнулся и подмигнул. Малин Олсон только что понял настоящий замысел эксперимента и назначение преобразователя. Очень не вовремя, но Ник не отступит. Его запрограммировали, даже если тот, кто вложил в него задачу будет умолять остановиться. Особенно если именно он и будет умолять.       Они поспешили за командой, которая пересекла границу и медленно шла по белому песку объекта 1NGC. В целях безопасности участники были одеты в защитные костюмы. Команда договорилась не заходить вглубь, чтобы в случае опасности, как можно быстрее пересечь границу. Хоть никто не знал, станет ли граница их спасением, когда объект взорвётся или схлопнется, или растворится.       Командир Касаткин поставил прибор на песок. Он отошёл и махнул в сторону капитана Олсона.       — Капитан, начинаем!       Малин не шелохнулся. Он стоял на значительном расстоянии от команды и выглядел испуганным.       — Капитан Олсон, вы в порядке? — Янис поддался к капитану, но остался напряженно стоять на месте.       — Что случилось? — Торин тоже сделал шаг в сторону Малина. Его охватил неподдельный ужас — он с трудом оторвал ногу от земли.       — Я не включу прибор, — пробормотал капитан Олсон и беспомощно обхватил себя руками.       Ник не хотел исчезать, но тело игнорировало его чувства. Настало время исполнить то, для чего он и был создан. Он прошел мимо Жени и прошептал:       — Прости.       Женя непонимающе посмотрел на Ника, но остался на месте. Ник снял защитный шлем и шумно вдохнул тягучего воздуха, набрался силы, расправил плечи.       — Я включу, — сказал он громко и стал рядом с преобразователем.       Команда замерла в изумлении. Они еще не видели Ника настолько серьезным и сосредоточенным. На его лице застыла пугающе хладнокровная улыбка. Первым пришел в себя командир Касаткин.       — Рядовой Волков, отойдите от прибора. Капитан Олсон нажмет кнопку запуска. Только у него есть код доступа.       Волков махнул головой в сторону Малина.       — Капитан Олсон напуган. Кнопку нажму я, — ответил он уверенно.       Командир достал оружие и направил на рядового.       — Предупреждаю, если не отойдете от прибора, я вынужден буду стрелять.       Женя дернулся, намереваясь стать между Волковым и Касаткиным, но Ник невозмутимо ответил:       — Командир, уберите пистолет. Я знаю прибор не хуже капитана Олсона.       Малин стоял в стороне и кажется не дышал.       — Последний раз предупреждаю. — Командир Касаткин следовал протоколу безопасности и слова Волкова его не убедили.       — Вы не причините мне вред. — Ник излучал пугающее спокойствие. Он улыбнулся той самой особенной улыбкой. Он не думал тянуть, но ситуация немного вышла из-под контроля.       — Считаю до трёх! Раз! — предупредил Касаткин.       — Во сне нельзя убить сон, — быстро проговорил Ник, будто стыдясь своих слов.       Женя нервно выдохнул, остальные не подали ни звука. Командир не опустил пистолет, но и не выстрелил, и Ник продолжил:       — Прибор разработан не для объекта. Капитан Олсон, вы наверняка догадались.       Олсон кивнул. Его лицо было белым как песок под ногами.       — Я думал, что создал преобразователь для объекта, но создал для себя, — сдавленно сказал он.       — Верно. Вы намерено себя запутали, иначе бы не согласились на его разработку. Я вам помогу, — Ник за доли секунды снял предохранитель, нажал кнопку включения и ввел код запуска. Никто не успел среагировать.       Из прибора потянулись пучки разноцветных нитей. Часть их соединилась с такими же нитями из тел Яниса, Торина и головы Малина. Женя ощутил покалывание в коже, но нитей возле тела не обнаружил. Только он был в состоянии шевелиться и соображать.       Волков стал сплетением разноцветных, тонких, дрожащих нитей. Он светился и переливался. Все это походило на кошмарный сон. Ник был тем самым «пауком», который наконец-то добрался до своей паутины.       Капитан Олсон упал на землю, содрогаясь. Его конечности выкручивались, внутри что-то трещало и щелкало. Янис схватил пучок нитей, рванул от себя и выкрикнул:       — Останови прибор!       Лишь Женя мог это сделать. Он подбежал к прибору и нажал кнопку выключения, защелкнул предохранитель. Нити тут же исчезли, исчез и Волков. Торин и Янис, тяжело дыша, сели на землю. Они приходили в себя. Через пару минут они несли, отключившегося Малина, к границе объекта. Там их ждал встревоженный сержант Ярый.       — Что произошло? — спешно спросил он. — Мы видели вспышки яркого света и готовились к взрыву.       Увидев бессознательного Олсона, Дмитрий скомандовал медикам его принять и, не дожидаясь объяснений или других поручений, поспешил следом за Малином.       Командир и два капитана сели в подъехавший грузовик, чтобы как можно быстрее покинуть границу объекта. Они не знали чего ожидать. Возможно, действительно, взрыва. Серый внёс прибор и поставил перед собой.       — Я во всем виноват, — начал Торин. — Я ответственный за станцию и объект. — Он в отчаянии накрыл голову руками.       Янис похлопал его по спине.       — Мы все облажались. Ты, я и Серый тоже. — Он кинул быстрый взгляд на Женю.       Тот сидел, скрестив руки на груди. Он злился на руководителей за сокрытие важной информации. Он злился на Ника, который оказался вообще не пойми чем. И, конечно, на себя за то, что полюбил эту непонятную сущность и не справился с работой.       — Кто-нибудь расскажет, кто такой Олсон? — спросил Женя раздраженно. — И не надо отмахиваться. Янис, мы равны по званию, — напомнил он. — Хватит скрывать от меня информацию.       Торин даже не удивился вопросам, он был слишком подавлен произошедшим.       — У него искусственное тело и, вероятно, мозг человека. Кто его создал и зачем, я не знаю. О нем нет информации.       — А рядовой Волков? Кто-нибудь понял, кто он такой? — подал голос командир Касаткин.       Янис и Женя молча уставились друг на друга, предоставляя право другому объяснить.       — По моим наблюдениям, он обычный человек, с некоторыми трудностями в распознавании текста, с лунатизмом. Наблюдая за ним, я не увидел чего-то опасного. Хотя иногда он вел себя подозрительно отчужденно и будто не понимал чувства и эмоции других.       Янис пожал плечами. В данных реалиях информация ничего не прояснила.       — У нас остался преобразователь и капитан Олсон. Подождем, когда он придет в себя. Преобразователь спрячем. Если Волков с кем-нибудь выйдет на контакт — немедленно доложить. — Янис многозначительно посмотрел на Женю.

*****

      Прошло пару дней после происшествия. Объект 1NGC продолжал мирно существовать, не подавая признаков к самоуничтожению. Тело капитана Олсона неподвижно лежало в госпитале. Озадаченные медики не знали, как ему помочь. У тела отсутствовали вены для установки капельницы с лекарством. Отсутствовало сердце, не прощупывался пульс. Невозможно было определить мертв он или жив. Вместо внутренних органов были неизвестно из чего сделанные мешки, трубки и провода. Это приводило медиков в ступор и изумление. Никто подобного не видел и не слышал.       Женя не спал больше суток. Когда перед ним возник Ник, он не сразу понял спит или бодрствует.       — Я не причиню вреда, — прошептал он, приложив палец к губам Жени.       Женя и не собирался поднимать крик. Он чувствовал себя неуютно наедине с Ником, но не был трусом.       — Вообще ничего не понимаю. Кто ты такой? — спросил Женя грубо.       — Я часть объекта 1NGC. Ты же знаешь, объект — это сон, соответственно я тоже сон.       — Можно подробней? — упрекнул Женя. Он все ещё не мог понять, почему Ник не человек.       Ник видел растерянность Жени. Чтобы он доверял, стоит рассказать правду о себе и Малине.       — Тот, кого вы знаете под именем Малин Олсон не человек, но очень хочет им стать, — начал Ник.       — Что-то вроде… божества? — спросил Женя и улыбнулся, самому смешно стало от глупого вопроса.       — Спроси сам. Малин придет в себя через пару часов. Прости, мне сложно рассказывать о нем, — пояснил Ник и нахмурился. — Малин придумал преобразователь, который способен сделать его живым. Но по какой-то причине его не сделал. Поэтому он стер себе значительную часть памяти, чтобы убрать сомнение. Он создал закрытое пространство — объект 1NGC, и новый Малин занялся разработкой преобразователя исключительно для объекта, а не для себя.       — Выходит, он сам себя обманул. Делал прибор для объекта, а на самом деле для себя. — Жене стало на мгновение его жалко.       — Да, но ничего не получилось. Ты все испортил. Я видел, что ты мог стать угрозой и должен был от тебя избавиться.       — Но не избавился, — осторожно сказал Женя. Его ладони вспотели.       — Не избавился. Странно прозвучит, но я привык к тебе. Возможно, ты делаешь меня … более живым. — Он дотронулся до колена Жени, потянулся и поцеловал.       — Ты помогаешь этому чудаку, потому что он тебя создал? — спросил Женя, неохотно разорвав поцелуй.       Ник скривился. Он явно не горел желанием продолжать объяснения. Он сказал достаточно, но Женя ведь не отстанет.       — Ты прав. Малин мой родитель. Он же запрограммировал меня за ним присматривать и довести задачу до конца — сделать его живым. Он создал меня в момент образования объекта. Я существую и не существую одновременно.       — Но я же вижу тебя, трогаю. Да и остальные тоже. — Женя с трудом воспринимал информацию.       — Как и объект. Его все видят, некоторые могут находиться в нем. Что удивительного? — Ник дотронулся кончиками пальцев до его губ.       Женя хотел сказать — все происходящее с ними удивительно, но вместо этого облизал Нику пальцы. Ник убрал руку и соблазнительно засунул пальцы себе в рот, облизал слюну Жени и, высунув, громко причмокнул. Женя не совладал с возбуждением в паху. Он очень хорошо помнил, как сладко всегда брал этого придурка с блядскими завитками.       — Ты пытаешься затащить меня на свою сторону? — спросил Женя, его мозг тяжелел от возбуждения.       — Да, хочу, чтобы ты был со мной.       — Я подумаю. — Женя нервно хмыкнул.       — Пока ты думаешь, мы могли бы… — Ник положил руку Жене на грудь, другую прижал к паху. Член томительно запульсировал, почувствовав теплую ладонь.       Женя протяжно выдохнул напряжение. Что с ним не так? Почему он возбудился от прикосновения этой непонятной сущности, которая лишь внешне похожа на человека. А что не так с Волковым? Почему в такой момент, когда его миссия летит к херам, он хочет секса со своим, по сути, врагом?       — Я даже не уверен, правильно ли я понимаю, кто ты. Как предлагаешь тебя трахнуть?       — Но раньше как-то это делал? Очень хорошо делал.       — Логично, но все равно странно, — выдохнул ему в губы Женя.       — Этим взглядом отчаяния и возбуждения ты заводишь меня еще больше, — промурлыкал Ник и нежно поцеловал.       Скорее всего Волков обладал гипнозом или чем-то подобным, потому что по-другому не объяснить, почему Женя ответил на поцелуй. Он хотел бы забыть о Малине Олсоне, о произошедшем на объекте. Забыть и жить нормальной жизнью — заниматься слежкой, любить Ника.       Все в жизни должно быть легко. Он, конечно, мечтал о погонях, адреналине и сексе с прекрасными существами. Но проживать в реальности всю эту непонятность оказалось трудней, чем просто о ней мечтать.       Волков расстегнул на Жене рубашку, провел ладонью по груди. Он наклонился и поцеловал один сосок, облизал второй. Женя взял в кулак волнистые волосы и потянул голову вверх. Он накрыл губы Ника в страстном поцелуе, болезненном, невыносимом.       Он помог ему снять форму и толкнул на кровать. Ник лежал в одних трусах, и Женя видел, как сильно тот сам возбужден. Сжав челюсти и буквально, зарычав от противоречивых эмоций злости и вожделения, Женя освободился от остатков одежды. Подтянув Ника за ноги, стянул ему трусы. Твердый член пошло шлепнулся о плоский живот, и Женя жадно к нему припал. Он обхватил член губами, и, чуть задевая зубами, стал быстро двигать ртом. Он привык к размеру, ведь сосал его за последнее время до неприличия часто. Волков застонал, приподнял голову, наблюдая.       Женя поднял глаза и увидел глупую улыбку, от которой часто перехватывало дыхание от злости и желания накрыть эту улыбку губами. Вцепиться в нее, убрать, забрать себе, что-то сделать с ней, чтобы она исчезла. Он спешно оторвался от члена и накрыл рот Ника поцелуем.       Они перекатывались на кровати, касаясь друг друга обнаженными частями и целовались неистово, сильно. Женя оказался на спине, Ник сидел сверху и посасывал его нижнюю губу. Женя вошёл резко и без предупреждения, чем вызвал у Ника громкий стон и дрожь.       Волков был безусловно красив, с идеальными кубиками пресса, с удивительно черными волнистыми волосами и чувственными губами. Но все это было лишь иллюзией, созданной умелым творцом. Женя обожал в Нике все. Женя злился, что Ник тот самый «паук» из его кошмара.       — Ты знаешь, что я тебя люблю, — пробормотал Женя, поддавшись бедрами вверх, проникая в Ника глубже.       — Знаю, — ответил тот, прижимаясь к паху Жени, позволяя проникнуть глубже, соединиться максимально сильно.       Женя принимал его глубину, стонал от тесноты и жара. Он дошел до точки невозврата и остался на ней, зависнул без возможности пройти вперёд и уж точно не повернуть назад.       В тусклом свете лампы их тела блестели от пота, шаталась узкая кровать, от быстрого темпа сбилось дыхание. Неожиданно от Волкова потянулись тонкие разноцветные нити. Женя заметил их даже в плохо освещенной комнате.       — Что ты делаешь? — Жене стало трудно дышать. — Я сплю? — Он боялся услышать ответ.       Ник улыбнулся и промолчал. Тонкие нити окружили тело Жени. Они собирались проникнуть, что-то в нем изменить.       — Я не хочу меняться. — Женя зажмурился.       — Ты знаешь, что я тебя люблю? — спросил Ник и нежно поцеловал его в губы.       Ник не планировал его принуждать и убрал нити. Он наивно полагал, что так навсегда привяжет Женю к себе или себя к Жене.       — Я люблю тебя, я люблю тебя. — Ник целовал лицо Жени и словно задыхаясь шептал и шептал. Он осознал, что, возможно, это их последний контак и хотел выразить словами и жестами как можно больше любви.       Ник любил Женю.       Женя поддался вперёд, обхватил лицо Ника ладонями, чтобы целовать его в ответ. В нем проснулась необъяснимая тревога за Ника, за их взаимодействие, которое может оказаться последним. Он жадно проникал в него, стараясь оставить частичку себя в каждой тонкой нити, из которой состоял Ник.       Ник видел это стремление и принимал в себя эмоции Жени, его удовольствие, его любовь и отчаяние.       Женю накрыл сильный оргазм, он содрогался в тело Ника и стонал, пока резко не распахнул глаза. Он обнаружил себя распластанным на кровати, голым и совершенно одним.       — Я знаю… я знаю, что ты меня любишь, — прошептал он сдавленно, борясь с подступившим комом грусти в горле.