Полукровка : Охота объявлена

------

Нил проснулся в той же позе, в которой лёг. Всё тело затекло — шея затекла, спина затекла, даже пальцы на ногах, казалось, превратились в куски льда. В комнате было холодно. Холодно так, что дыхание превращалось в лёгкий пар, оседающий на железной спинке кровати. За окном, сквозь щели в заколоченных досках, пробивался мутный белый свет. Туман. Конец осени выжимал из земли последнее тепло, и дом Ваймака, старый и промозглый, не хотел его отдавать. Нил сел на кровати, поёжился. Потянулся — хрустнули позвонки. Встал. Ноги занемели, пришлось постоять несколько секунд, привыкая к полу. — Разминка, — прошептал он сам себе. — Надо размяться. Он сделал несколько наклонов, круговых движений головой, присел пару раз. Кровь медленно разгонялась по жилам, согревая тело изнутри. Её золотые частицы, невидимые глазу, работали — восстанавливали, лечили, заставляли его работать быстрее обычного человека. Когда он поднял голову, взгляд наткнулся на зеркало. Обычное дешёвое зеркало в пластиковой раме, висевшее на стене у двери. Мутное, в разводах, но всё же отражающее. Нил подошёл ближе. То, что он увидел, заставило его замереть. Волосы. Его волосы за ночь отросли чуть ниже плеч. Обычные тёмные пряди, но у корней... у корней ярко-рыжая поросль была видна невооружённым глазом. Рыжие корни лезли из головы, как сорняки после дождя. — Твою мать, — выдохнул Нил. Он провёл рукой по волосам. Они были мягкими, но чужими — не такими, как вчера. Это была его про́клятая кровь. Она заставляла волосы расти быстрее, раны заживать мгновенно, а метаболизм работать на пределе. Иногда это спасало жизнь. Иногда — выдавало с головой. Как сейчас. Он перевёл взгляд ниже. Глаза. Коричневые линзы уже давно нужно было снять — они начали сушить роговицу, и каждый морг отдавался лёгкой болью. Запасных таких же не было. В бегах не до косметики. Нил подошёл к зеркалу вплотную, задрал веко и аккуратно снял левую линзу. Потом правую. На него смотрели холодные голубые глаза. Не серые. Не синие. А именно те, которые он помнил с детства — цвет вымороженной реки, цвет льда под солнцем. Они смотрели в душу. В его собственную душу. — Так-то лучше, — буркнул Нил, хотя лучше не было. Он оглядел себя. Одет был не так уж ущербно для того, кто два года живёт в бегах. Чёрные джинсы — потёртые, но целые. Чёрная оверсайз худи, которая висела на нём мешком, но почему-то выглядела почти уютно. Мило? Нил поморщился от этой мысли. Он потрогал пальцами пластырь на щеке. Тот уже начал отклеиваться по краям. — К чёрту, — сказал он и резко сорвал его. Под пластырем не было ничего. Ни корочки, ни шрама, ни даже розового следа. Кожа была гладкой, чистой, будто пореза никогда и не существовало. Нил выдохнул. «Не человек, — подумал он. — Никогда им не был». Он бросил грязный пластырь прямо на пол, подошёл к двери и постучал. Три раза. Громко. За дверью послышались шаги. Кто-то возился с замком — лязгнул засов, щёлкнул ключ. Дверь открылась. На пороге стоял Мэтт. Высокий, взъерошенный, с красными глазами — он явно не спал всю ночь. Его взгляд скользнул по лицу Нила, задержался на глазах — голубых, без линз. На волосах — слишком длинных для вчерашнего дня. На щеке — чистой, без единого намёка на вчерашнюю рану. Мэтт замер. — Ты... — начал он и замолчал. Его ноздри раздулись — он втягивал запах. — Ты пахнешь... не так, как вчера. — А как я пахну? — спросил Нил. — По-другому. — Мэтт нахмурился. — Слаще. И глаза у тебя... они были карие. — Были, — Нил прошёл мимо него в коридор. — Линзы. Аллергия на них. — А волосы? — Растут. Мэтт сжал челюсти. Он явно хотел задать ещё вопросы, но сдержался. Вчерашняя выходка ещё висела между ними тяжёлым напоминанием. Он уже набросился на Нила один раз. Второй раз Ваймак ему не простит. — Ваймак велел накормить тебя, — буркнул Мэтт, разворачиваясь. — Идём. Нил пошёл за ним. Коридор на втором этаже выглядел днём почти прилично. Выцветшие обои, скрипучие половицы, запах старой пыли и ещё чего-то сладковатого — может быть, духов, может быть, крови. Нил старался не вдыхать глубоко. Они спустились по лестнице в гостиную. Там уже кто-то был. Ники сидел на диване, обхватив голову руками. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи поникли. Увидев Нила, он вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — О, наш пленник проснулся, — сказал он, но голос прозвучал невесело. — Ты... э-э... ты сменил имидж? — Можно и так сказать, — ответил Нил, проходя к столу. Ники проводил его взглядом. И замер. — Стой, — сказал он. — У тебя щека... где порез? — Зажил. — За ночь? — Я быстро заживаю. Ники хотел что-то сказать, но Мэтт его перебил: — Ники, не начинай. Ваймак велел накормить, а не допрашивать. — Я просто... — Ники. Ники замолчал, но его глаза продолжали следить за Нилом — цепко, голодно. Нил сел за стол, стараясь не встречаться с ним взглядом. В гостиную вошёл Аарон. Он посмотрел на Нила, потом на Мэтта, потом на Ники. — А где все? — спросил Аарон. — Кевин наверху, — ответил Мэтт. — Эндрю ещё не вернулся. Элисон в своей комнате. Ваймак в кабинете. — А Дэн и Рене? — спросил Ники. — Должны приехать с минуты на минуту. Нил напрягся. Новые лица. Новые вампиры, которые не знают о его крови. Или узнают? Ваймак обещал молчать. Но обещания вампиров редко чего-то стоят. — Есть будем? — спросил Аарон, открывая холодильник. — У нас есть яйца. И хлеб. И... — Я не голоден, — сказал Нил. — А я не спрашивал, — отрезал Аарон. — Ваймак сказал накормить — значит, будешь есть. Он достал сковороду, яйца, масло. Загремел посудой. Нил сидел и смотрел, как Аарон готовит. Это было почти нормально — обычное утро, обычная кухня, обычные люди. Если не считать, что все они — вампиры. И каждый из них в любой момент может сорваться. — Где Эндрю? — спросил Ники у Мэтта. — Ты хочешь знать? — усмехнулся Мэтт. — Нет, наверное. — Он у Роланда. — Опять? — А когда он не у Роланда? Ники поморщился. — Заткнитесь, — сказал Аарон, не оборачиваясь. — Не при детях. — Каких детях? — удивился Мэтт. — При нём, — Аарон кивнул в сторону Нила. — Он всё слышит. Нил промолчал. Через несколько минут на сковороде зашкворчали яйца. Запах разнёсся по всей гостиной — обычный, человеческий, почти уютный. Нил почувствовал, как в животе заурчало. — Будешь? — Аарон поставил перед ним тарелку. — Буду. Нил взял вилку. Яйца были горячими, немного пересоленными, но это было лучше, чем ничего. Он ел, чувствуя на себе взгляды трёх вампиров. — Что? — спросил он, не поднимая глаз. — Ничего, — ответил Ники. — Просто смотрим. — На что? — На то, как ест человек. — Я не человек. Тишина стала вязкой. — Что ты сказал? — медленно спросил Мэтт. Нил поднял голову. Его голубые глаза смотрели холодно и прямо. — Я сказал, что я не человек. Не совсем. — Тогда кто ты? — спросил Аарон, откладывая лопатку. — Тот, кого вы не должны были привозить сюда. Он отодвинул тарелку и встал. — Спасибо за завтрак. Я в комнату. — Сядь, — голос Мэтта стал низким. — Не хочу. — Я сказал, сядь. Нил посмотрел на него. Мэтт был выше, шире, сильнее. Вчера он чуть не убил Нила. Но сегодня Нил был спокоен. — Ты не тронешь меня, — сказал он. — Ваймак запретил. А ты боишься Ваймака. Мэтт дёрнулся, но сдержался. — Иди, — сказал он глухо. — Но мы ещё поговорим. — Обязательно. Нил развернулся и пошёл к лестнице. В этот момент входная дверь открылась. В дом вошли две девушки. Первая — с тёмными волосами, острым взглядом, спортивной фигурой. Она держалась уверенно, как капитан команды. Дэн. Вторая — со светлыми волосами, спокойным лицом и пустыми глазами. Рене. Они замерли на пороге, увидев Нила. — Это кто? — спросила Дэн, переводя взгляд на Мэтта. Мэтт открыл рот, но не успел ответить. — Гость, — сказал Нил сам за себя. — Временно. Дэн посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Потом перевела глаза на его волосы. На глаза. На чистую щеку. — Ты человек? — спросила она. — Не совсем, — ответил Нил. — Что значит «не совсем»? Нил не ответил. Он поднялся на лестницу, чувствуя на себе взгляды всех — Дэн, Рене, Мэтта, Ники, Аарона. — Элисон наверху? — спросила Рене тихо. — Да, — ответил Ники. — Она... она не в себе. — Мы к ней, — сказала Дэн и направилась к лестнице, обходя Нила стороной. Рене задержалась на секунду. Посмотрела на Нила — спокойно, почти мягко. — У тебя красивые глаза, — сказала она. — Не прячь их. И пошла за Дэн. Нил остался стоять на лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. «Вот и всё, — подумал он. — Теперь они все здесь. И каждый из них может меня убить». Он поднялся в свою комнату, закрыл дверь — засов был снаружи, но он хотя бы мог остаться один. Сел на кровать и уставился в потолок. Внизу раздавались голоса — Элисон плакала, Дэн её успокаивала, Рене что-то тихо говорила. Нил закрыл глаза. «Затишье перед бурей, — подумал он. — Название моей жизни». Нил хотел было задуматься о жизни, но волосы полезли ему в рот и в глаза. — Чёрт, — выругался он, отплёвываясь. Пряди лезли отовсюду — слишком длинные, слишком чужие, слишком рыжие у корней. Они лезли в нос, щекотали щёки, забивались за воротник худи. — Да что ж такое! Он попытался собрать их в хвост, но волосы выскальзывали из пальцев — мягкие, непослушные, явно решившие жить своей жизнью. — Бесит, — прошипел Нил и встал с кровати. Ему нужны были ножницы. Он вышел в коридор — на этот раз никто не запирал дверь снаружи. Видимо, Ваймак решил, что бежать отсюда всё равно некуда. Или просто забыл. Или это была проверка. Нил спустился в гостиную. В гостиной никого не было, кроме Ники. Тот сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Увидев Нила, он вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — О, наш пленник снова на свободе, — сказал он, но голос прозвучал невесело. — Ники, у тебя есть ножницы? — спросил Нил без предисловий. — Ножницы? — Ники поднял брови. — Зачем? — Хочу отрезать волосы. Они мешают. Ники вытаращил глаза. — Чувак, ты серьёзно?! — воскликнул он, даже привстал с дивана. — У тебя такие волосы прикольные! Ты их хочешь отрезать?! — Да, хочу. Они мешают, — ответил Нил, проводя рукой по непослушной гриве. — Лезут в глаза, в рот. Бесят. — Ты как хочешь, а отрезать я тебе их не дам, — Ники скрестил руки на груди. — Это преступление против красоты. — Ники, я серьёзно. — И я серьёзно. Нет — значит нет. Нил открыл рот, чтобы возразить, но Ники вдруг вскочил с дивана, подошёл к нему и схватил за руку. — Идём, — сказал он. — Куда? — В мою комнату. — Зачем? — Увидишь. Ники потянул Нила за собой, не дожидаясь ответа. Нил не сопротивлялся — во-первых, потому что Ники был сильнее, а во-вторых, потому что было любопытно. Комната Ники оказалась на втором этаже, в самом конце коридора. Когда Ники открыл дверь, Нил на секунду замер. Внутри было... мило. Очень мило. На стенах висели постеры с певцами — Нил узнал несколько лиц, хотя не был фанатом. Стоял шкаф, заваленный книгами и безделушками. Столик с косметикой и зеркалом. Кровать с белыми одеялами и розовыми подушками. А на подушках — игрушки. Мягкие, плюшевые, зайцы и медведи. — А тут очень миленько, — сказал Нил, оглядываясь. — Даже не скажешь, что эта комната относится к этому дому. И что тут живёт вампир. Ники покраснел. Настоящим, живым румянцем. — Ага, — сказал он тихо, и в голосе прозвучало что-то новое — что-то похожее на смущённую радость. — Мне всегда говорили, что я веду себя как ребёнок. Что это не серьёзно. Просили убрать всё это. Но я не послушал. — И правильно сделал, — ответил Нил. — Кому какое дело, как ты обставляешь свою комнату. Ники улыбнулся — впервые за всё время. Не наигранно, не весело, а по-настоящему. — Вот, присаживайся, — сказал он, усаживая Нила на пуфик перед зеркалом. — Сейчас что-нибудь придумаем с твоими волосами. Он взял расчёску со столика — широкую, с редкими зубьями — и начал аккуратно расчёсывать длинные пряди. Нил сидел смирно, глядя на себя в зеркало. Его голубые глаза смотрели холодно, но внутри было странное тепло. — Это... Ники, — сказал он тихо. — А тебе нормально сейчас со мной находиться? Ники замер. Расчёска застыла в воздухе. — В каком смысле? — Ну, — Нил поёжился. — Я знаю, что моя кровь... что она делает с вампирами. Ты не боишься, что сорвёшься? Ники помолчал. Потом медленно провёл расчёской по волосам Нила ещё раз. — Я, конечно, очень хочу выпить всю твою кровь и тому подобное, — сказал он честно. — Нооо... не буду этого делать. — Почему? — Потому что Ваймак сказал нельзя. И потому что ты... ты не просто еда. Ты человек. Ну, почти. — Понятненько, — ответил Нил. Он замолчал, глядя в зеркало. Ники продолжал расчёсывать его волосы — медленно, аккуратно, распутывая узелки. Взгляд Нила упал на столик. Рядом с расчёской лежал лист бумаги — плотный, немного помятый. Нил протянул руку и взял его. На рисунке были двое парней. Они обнимались. Один был светловолосым, с мягкими чертами лица. Второй — темноволосым, с веснушками на носу. Они прижимались друг к другу, и на их лицах были такие беззащитные улыбки, что у Нила защемило в груди. — Как красиво, — сказал он восхищённо. — Это ты нарисовал? Ники сначала замялся. Он отвёл глаза, перестал расчёсывать, даже сделал шаг назад. Его щёки снова порозовели. — Да, — ответил он тихо. — Я. — Ты правда талантлив, — Нил повернул рисунок к свету. — Такие детали... такие эмоции. Это же не просто картинка. Это будто живое. — Я... — Ники сглотнул. — Никто не говорил мне такого. — Значит, никто не смотрел. Нил вернул рисунок на место и снова посмотрел в зеркало. Ники стоял у него за спиной, растерянный и немного смущённый. — Ники, — сказал Нил. — Ты мог бы научить меня рисовать? Когда-нибудь. Если я не сбегу и меня не убьют. Ники улыбнулся. — А ты странный, — сказал он. — Я знаю. — Ладно, — Ники снова взял расчёску. — Научу. Но сначала давай разберёмся с твоей гривой. Я не дам тебе их отрезать, но могу заплести или собрать в хвост. — Давай хвост, — вздохнул Нил. — Лишь бы не лезли в лицо. Ники ловко собрал волосы в высокий хвост, закрепил резинкой, которую достал из ящика столика. Нил посмотрел на себя в зеркало — стало лучше. Гораздо лучше. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Нил встал с пуфика, потянулся. — Мне нужно вернуться в комнату, пока кто-нибудь не начал искать меня с клыками наготове. — Ага, — Ники кивнул. — Но если что — приходи. Я всегда здесь. Нил вышел в коридор и направился к своей комнате. На лестнице он столкнулся с Кевином. Тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел на Нила тяжёлым, непроницаемым взглядом. — Ты был в комнате Ники, — сказал Кевин. Не спросил — констатировал. — Да, — Нил не собирался врать. — Зачем? — Расчёсывал волосы. Кевин медленно моргнул. Его зелёные глаза скользнули по лицу Нила, по хвосту, по чистой щеке. — Ты не боишься его? — спросил он. — А должен? — Он вампир. Как и все мы. — Он не сделал мне больно, — ответил Нил. — В отличие от некоторых. Кевин усмехнулся — коротко, без тепла. — Иди в свою комнату, — сказал он. — Ваймак велел не выпускать тебя до вечера. — А если я не послушаюсь? — Тогда я сам тебя отведу. Нил посмотрел на него долгим взглядом. Потом развернулся и пошёл в комнату. Зайдя внутрь, он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось. Волосы больше не лезли в лицо. «Затишье перед бурей, — подумал он снова. — Но, может быть, буря не придёт». Он не верил в это. Но хотелось....

Продолжение следует... .

----------------♡♡♡♡♡--------------- Люблю всех кто сейчас читает этот фф 😊💗