Полукровка : Охота объявлена

————

После ухода оборотней в доме снова воцарился хаус. Не тот громкий, с криками и топотом, который бывает во время драки. А тихий, вязкий, почти осязаемый. Хаус, который чувствуешь кожей, когда воздух становится плотным, а каждый звук — скрип половицы, стук сердца — отдаётся в висках. В гостиной было душно. Дрова в камине давно прогорели, оставив после себя горстку пепла и слабый запах дыма. Свет настольной лампы выхватывал из темноты лица — бледные, напряжённые, с красными глазами. Никто не спал. Никто не мог спать. Рене стояла у окна, прислонившись плечом к стене. Её лицо ничего не выражало — спокойная маска, за которой скрывалось напряжение, которое она не показывала. Она молчала. Её глаза скользили по комнате, считывая эмоции, но она не вмешивалась. Дэн сидела на подлокотнике кресла, скрестив руки на груди. Её взгляд был острым, но она тоже молчала. Парни — Аарон, Кевин и Мэтт — заняли позиции у дверей и окон, не давая девушкам подойти к Ваймаку. Не то чтобы они запрещали — просто их тела, их позы, их молчание говорили яснее слов: «Не лезьте. Сейчас не время». Элисон стояла в углу, в тени. Её глаза были красными — не от слёз, а от той самой вампирской жажды, которую она сдерживала из последних сил. Она смотрела на Ваймака, но не двигалась. Парни стояли на её пути. Она не спорила. Ники сидел в самом дальнем углу гостиной, за креслом, на полу, обхватив колени руками. Его губы шевелились — он что-то шептал, молился про себя, чтобы всё уже закончилось. Чтобы этот кошмар прекратился. Чтобы он проснулся. Пальцы Ники дрожали, он сжимал их в кулаки, потом разжимал — и снова сжимал. Ваймак стоял у камина, спиной ко всем. Несколько минут он просто смотрел на пепел, собираясь с мыслями. Потом медленно достал телефон. В комнате стало ещё тише. — Я звоню Эндрю, — сказал Ваймак, не оборачиваясь. — Он должен вернуться. — Он не вернётся, — тихо сказал Кевин. — Ты его знаешь. Если он не хочет... — Я знаю, — оборвал Ваймак. — Поэтому я звоню. Он набрал номер. Нажал на вызов. Приложил телефон к уху. В гостиной все замерли. Гудки. Один. Два. Три. — Чего тебе? — голос Эндрю прозвучал лениво, с лёгкой хрипотцой. На заднем плане слышалась чужая музыка, голоса — он был не один, явно не в доме. — Возвращайся, — сказал Ваймак. — Нужно. — Не хочу, — Эндрю усмехнулся. — Я занят. — Эндрю. — Я сказал — занят. Отвали. Ваймак сжал телефон. Его пальцы побелели. Он знал, что Эндрю не подчиняется приказам. Знал, что тот бросит трубку через секунду. Знал, что уговаривать бесполезно. Но он всё равно сказал. Негромко, почти спокойно, но так, что каждое слово повисло в воздухе, как удар хлыста. — Дрейк и его люди... Он не успел договорить. В трубке щёлкнуло. Музыка и голоса на заднем плане резко оборвались — будто Эндрю вышел из шумного места в тишину. — Скоро буду, — сказал Эндрю. И сбросил вызов. Ваймак убрал телефон. Повернулся к остальным. Никто не произнёс ни слова. Ники зажмурился и сжал пальцы в замок. Все ждали приезда Эндрю. Но хаус не закончился. Наоборот — он стал ещё плотнее, ещё тяжелее. Словно кто-то накрыл дом колпаком, под которым заканчивался воздух. В гостиной по-прежнему было тихо. Слишком тихо. Дэн сидела на подлокотнике, не двигаясь. Аарон застыл у окна, глядя в темноту. Кевин и Мэтт стояли у дверей, как два изваяния. Элисон в углу, не поднимая головы. Ники так и остался на полу, за креслом, обхватив колени. Его пальцы всё ещё дрожали. Ваймак стоял у камина, сложив руки на груди, и смотрел на остывший пепел. Рене находилась у стены. Она не меняла позы уже, казалось, целую вечность. Но внутри неё всё кипело. Она чувствовала всё. Злость Элисон — горячую, колючую, как раскалённые иглы. Страх Ники — липкий, холодный, обволакивающий. Тревогу Дэн — резкую, как удар хлыста. Раздражение Аарона — глухое, тяжёлое. Напряжение Кевина — твёрдое, как сталь. Беспокойство Мэтта — беспокойство, которое он даже не осознавал до конца. И усталость Ваймака — глубокую, как колодец. Всё это наваливалось на Рене, давило на плечи, сжимало виски. Она умела подавлять эмоции — это была её способность. Но навык был ещё сырой. Она тренировалась, но не каждый день приходилось работать с целой комнатой, полной вампиров на грани срыва. Рене сделала глубокий вдох и попыталась погасить хотя бы часть этого шума. Она сосредоточилась на злости Элисон — и та немного притупилась. Потом на страхе Ники — он стал тише, но не исчез. Потом на тревоге Дэн — та дёрнулась, но не поддалась. «Не получается, — подумала Рене. — Слишком много. Слишком сильно». Она уже хотела остановиться, как вдруг почувствовала… иное. Среди всей этой бури — злости, страха, тревоги, напряжения — вдруг возникло что-то совершенно другое. Спокойствие. Полное, абсолютное, незыблемое спокойствие. Будто кто-то сидел в центре урагана и медитировал, не замечая воя ветра. Рене нахмурилась. Спокойствие было не её. Оно исходило не от кого-то из присутствующих в гостиной. Оно шло откуда-то сверху. Со второго этажа. «Нил», — вспомнила она. Тот самый мальчик, которого привезли. Тот, о котором шептались, которого прятали, из-за которого Эндрю сорвался и уехал к Роланду, а теперь возвращался. Рене не знала его. Почти не разговаривала с ним. Но сейчас она почувствовала его состояние так отчётливо, будто стояла рядом. Спокойствие. Умиротворённость. Тишина. И Рене вдруг поняла, что ей это нужно. Что она не может больше находиться в этом зале, среди этой злости и страха. Что если она останется здесь ещё на минуту — она либо взорвётся, либо рухнет. Она отлепилась от стены. Сделала шаг к двери. Никто не заметил. Все были слишком поглощены собственными эмоциями. Рене выскользнула в коридор, бесшумно поднялась по лестнице. Ступеньки не скрипнули под её весом — она двигалась так тихо, что даже вампиры внизу ничего не услышали. В коридоре второго этажа было темно и пусто. Только под одной из дверей пробивался слабый свет — лунный, сквозь щели заколоченных досок. Рене остановилась перед дверью. Прислушалась. Спокойствие стало сильнее. Оно тянулось из-за этой двери, тёплое, ровное, как дыхание спящего ребёнка. Она подняла руку и постучала — три раза, негромко. — Можно войти? — спросила она.

Продолжение следует... .