Полукровка : Охота объявлена

----

Рене поднялась к Нилу. Она шла по тёмному коридору второго этажа, и каждый шаг давался ей тяжелее, чем предыдущий. Внизу, в гостиной, всё ещё клокотала та тяжёлая, гнетущая атмосфера — злость, страх, тревога, напряжение. Она чувствовала их кожей, нервами, каждой клеткой своего тела. Ей нужно было от этого отвлечься. Она остановилась перед дверью. Подняла руку. Постучала — три раза, негромко, но в тишине эти удары прозвучали как гром. — Можно? — спросила она. — Да, заходи, — ответил голос изнутри. Рене приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Бесшумно прикрыла за собой — щеколда не лязгнула, только тихо щёлкнула, встав на место. Она замерла на пороге. Нил сидел в центре комнаты. На полу. Ноги скрещены, руки расслабленно лежат на коленях, глаза закрыты. Он медитировал. Рене не двигалась несколько секунд, просто смотрела на него. На его лицо — спокойное, без тени той тревоги, что она чувствовала внизу. На его дыхание — ровное, глубокое. На его позу — такую устойчивую, будто он сидел здесь уже несколько часов. «Как ему это удаётся?» — подумала она. Она сделала шаг. Потом второй. Подошла к нему, медленно опустилась на пол — напротив него, на расстоянии вытянутой руки. Села, скрестив ноги, положила руки на колени. И замолчала. Они сидели так несколько мгновений. Нил не открывал глаз. Рене смотрела на него, вслушиваясь в его спокойствие, и постепенно то напряжение, что давило на неё внизу, начало отпускать. Но тишина не может длиться вечно. — Можно я с тобой немного посижу? — спросила она наконец. Голос её был тихим, почти шёпотом. Нил медленно открыл глаза. Посмотрел на неё. Голубые глаза в полумраке казались почти ледяными. — Ты уже это сделала, — ответил он. — Но нет, я не против. Она чуть заметно улыбнулась — уголками губ, едва-едва. Он продолжал смотреть на неё. Оценивал. Он видел её всего два раза — мельком, в гостиной, среди других. Она выглядела спокойной. Единственной адекватной в этом доме, полном вампиров на грани срыва. Но это было только с виду. Всем своим сердцем, всем своим мозгом, каждым нервом Нил чувствовал, что её стоит опасаться больше, чем других. В ней скрывалось что-то опасное, что-то, что он пока не мог разгадать. Он посмотрел ей прямо в глаза. В душу. В сердце. Рене не отвела взгляда. А теперь — то, что было до того, как она постучала. После ухода оборотней Нил остался один на один со своими мыслями. Он сидел на железной кровати, обхватив колени руками. Комната была холодной, темнота давила на плечи. Он чувствовал, как воздух становится плотным, как мысли лезут в голову одна за другой, не давая вздохнуть. Спир. Отец. Мафия. Сделка. Клетка. Иглы. Кровь. Кровь, которая текла по его венам и делала его тем, кто он есть. Нил задыхался. Буквально — лёгкие сжимались, горло перехватывало, сердце колотилось где-то в горле. «Нельзя так, — сказал он себе. — Надо успокоиться». Он вспомнил, как мать учила его медитировать. Когда они прятались в дешёвых мотелях, когда за стеной слышались шаги преследователей, она садилась на пол, скрещивала ноги и говорила: «Дыши, Натаниэль. Дыши и слушай тишину». Он слез с кровати. Опустился на пол в центре комнаты. Скрестил ноги. Положил руки на колени. Закрыл глаза. И начал дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он вслушивался в тишину. В то напряжение, что витало вокруг дома. Оно чувствовалось даже здесь, на втором этаже, запертым в этой холодной комнате. Но постепенно — капля за каплей — он начал успокаиваться. Мысли перестали метаться, сердце забилось ровнее, дыхание выровнялось. Он сидел так, наверное, с полчаса. Или больше. Он потерял счёт времени. А потом раздался стук в дверь. Три тихих удара. — Можно? — спросил голос. Нил открыл глаза. — Да, заходи. Он остался сидеть на полу — не стал вставать, не стал делать вид, что ничего не происходило. Просто остался там, где был. Дверь открылась, и в комнату вошла Рене. --- Они молча смотрели друг на друга. Тишина в комнате сгустилась, стала почти осязаемой. Но Рене снова нарушила её. — Тебе не холодно здесь? — спросила она. — Просто мы все вампиры и не чувствуем ни холода, ни жары, ни нужды в человеческой еде — хотя есть её можем, — и чего-то ещё. Она улыбнулась. Тихо, почти по-детски. Нил невольно улыбнулся в ответ. — Честно говоря, да, здесь прохладно, — сказал он. — Но в принципе терпимо. — Оу, — Рене чуть склонила голову. — Я скажу об этом Ваймаку. — Да нет, не нужно, — Нил покачал головой. — В этом нет нужды. Он улыбнулся снова, чуть шире. Рене ответила тем же. И снова повисла тишина. На этот раз — не тяжёлая, а какая-то... почти спокойная. Но Нил не мог долго оставаться в неведении. — Зачем ты пришла? — спросил он. — Так внезапно, посреди ночи, ко мне? Рене посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом выдохнула — снова тот странный, не физический выдох, больше похожий на сброс груза. — Я чувствую эмоции, — сказала она. — В радиусе трёх километров. Это моя способность. Я могу их подавлять, но не всегда получается хорошо. Нил слушал, не перебивая. — Внизу, — продолжала Рене, — сейчас столько всего намешано. Злость, страх, тревога, напряжение. Я пыталась это подавить, но... не справилась. А потом я почувствовала здесь, наверху, спокойствие. Полное, абсолютное, будто кто-то медитировал в центре урагана. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Это был ты. Нил не отвел взгляда. — Я пришла, потому что мне нужно было отдохнуть от всего этого, — сказала Рене. — Твоё спокойствие... оно как островок тишины. Я просто хотела посидеть рядом. Подышать. Даже если дышать не обязательно. Она улыбнулась снова, но в этой улыбке была лёгкая грусть. — Теперь ты знаешь правду. Нил молчал несколько секунд. Потом кивнул. — Спасибо, что не соврала, — сказал он тихо. — Врать бесполезно, — ответила Рене. — Ты и так всё чувствуешь. Может, не так, как я, но чувствуешь. Они снова замолчали. Но это было уже не то напряжённое молчание, которое давило на плечи. А тишина двоих, которые поняли друг друга без лишних слов. --- Тишина снова опустилась между ними, но теперь она была другой. Не давящей, не колючей. А такой, в которой можно было просто сидеть и дышать. Рене чувствовала спокойствие Нила — то самое, что привело её сюда. Но сквозь него, где-то глубоко, как подводное течение, угадывалась другая эмоция. Тяжёлая. Тёмная. Страх. Не тот страх, который она ощущала внизу — панический, липкий. Этот был старым, въевшимся в кожу, как шрамы. — Ты боишься не нас, — тихо сказала Рене. — Ты боишься кого-то конкретного. Кто это? Нил не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы чуть дрожали. — Дрейк Спир, — сказал он наконец, почти шёпотом. — Он не просто охотник. Он работает с моим отцом. Рене не удивилась. Она уже что-то такое подозревала, собирая по крупицам эмоции и обрывки разговоров. Но услышать это от самого Нила — было важно. — Твой отец — вампир? — спросила она. Нил кивнул. — И Спир его пёс? — Да. Рене замолчала, переваривая услышанное. В её голове сами собой сложились мысли, холодные и чёткие, как лезвие. «Сам человек. Охотится на вампиров. А ещё заключил сделку с ними. Захотел усидеть на двух стульях — и на нашем, и на том. Понятно». — Я должна сказать Ваймаку, — сказала она вслух. Нил поднял голову. В его глазах мелькнул страх — тот самый, старый. — Нет, — сказал он. — Не сейчас. Пожалуйста. Если они узнают, что я знаю про сделку... они меня убьют. Или используют. Как отец. Рене посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Она чувствовала его эмоции — панику, отчаяние, мольбу. И ещё что-то, что она не сразу распознала: надежду. Крошечную, слабую, но живую. — Хорошо, — сказала она. — Я не скажу. Но только до утра. — Что значит «до утра»? — спросил Нил. — А то, что утром ты сам всё расскажешь. Ваймаку. Всем. — Я не могу, — Нил покачал головой. — Они... — Смогут тебя защитить, — перебила Рене. — Если ты им доверишься. А если нет — то ты так и останешься один. Со своим страхом. Со своей тайной. И Спир рано или поздно тебя найдёт. Она говорила тихо, но твёрдо. Без злости, без давления — просто констатируя факты. Нил молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах боролись страх и какое-то новое, непривычное чувство. Может быть, доверие. — Ты не боишься, что я сбегу? — спросил он. — Ты не сбежишь, — ответила Рене. — Тебе некуда бежать. И ты это знаешь. Она встала. Поправила рукав кофты. — Я оставлю тебя одного. Подумай над моими словами. Нил кивнул. Рене направилась к двери, но на пороге остановилась. Обернулась. — Спокойной ночи, — сказала она тихо. — Спокойной ночи, — ответил Нил. Рене вышла. Дверь за ней закрылась — беззвучно, как и открылась. Нил остался один. Он сидел на полу, в центре комнаты, и смотрел на закрытую дверь. Страх никуда не ушёл. Но к нему добавилось что-то ещё. Что-то, что он не мог назвать. Может быть, надежда.

Продолжение следует... .