Не ешь, подумай

Я не сразу поняла, а когда поняла, это неожиданно всколыхнуло внутри необъяснимую радость. Обволакивающее тепло постельного белья, тающее ощущение нежности и расслабленности, тянущая боль в мышцах и промежности. Его лицо, полупогруженное в подушку, разметавшиеся угольно-чёрные волосы, край плеча, обтянутый тканью ночного костюма. Он ещё спал прямо напротив меня, а я впервые за всё время проснулась раньше него. На какое-то время я просто залипла, всерьёз раздумывая, не взять ли телефон, чтобы сделать фото. Потом боролась с желанием прикоснуться. Потом просто придвинулась чуть не вплотную и смотрела. Недолго, вскоре его веки на секунду дрогнули и он медленно открыл глаза. - Который час?-с утра его голос звучит хрипло, меня это слегка забавляет. - Девять. - Поздно. Обычно я просыпаюсь в семь. - Секс способствует хорошему сну. Разговор из разряда "какая славная сегодня погода", но его отстранённым тоном. На борту их корабля время измеряется в зависимости от близости к планетам и с учётом их системы вселенной, но в целом это похоже на привычное мне, только масштабы куда значительнее. - Как ты себя чувствуешь?-он продолжает смотреть, не порывается подняться. - Как после тренировки и горячей воды. Хорошо. Он моргнул, едва резковато выдохнул. Видимо, всё ещё укладывал мысль, что всё прошло без боли. Кстати... - Ты ведь помнишь, что вчера было?-я уточняю сразу, как только думаю об этом. - Да. Пока. Он сделал паузу. Шорох под одеялом - его рука скользит выше, наружу. Ладонь смело ложится на бок моей шеи. Большой палец упирается в челюсть, заставляя слегка поднять подбородок и взволнованно вдохнуть. - Тебе нравится контролируемая сила. Он говорит это ровно, по своему обыкновению, но вместе с тем как школьник, уточняющий заученный урок. Это вызывает улыбку. - А тебе - эмоции,-я произношу на выдохе, глядя из-под полуопущенных век. Его пальцы сжимаются чуть крепче. Он подаётся ближе, я успеваю уже себе представить поцелуй, вспоминаю, что никаких ванных процедур еще не было, и поспешно вместо губ прижимаюсь к его щеке. Прогретый изнутри недавним сном, упрямый. Такой горячий, будто соприкоснувшись с ним, я погружаюсь в ванну, в почти кипяток на грани с комфортом. Невольно представляю, каково сейчас прижаться всем телом, и чуть ли не плачу от сиюсекундного желания это сделать. Упираюсь в его плечо, чтобы отстраниться. Он, чувствуя сопротивление, тут же выпускает, смотрит, чуть нахмурившись. Меня умиляет его поведение - он прямо сейчас анализирует, что пошло не так, и ждёт, что я скажу. - Это не отношения в привычном смысле, и ты не обязан быть таким внимательным,-хоть мне и приятно, всё должно быть честно. Лучше, чтобы он делал такие жесты только если сам хочет, а не потому что считает себя до́лжным. - Ты тоже не обязана была делать так много для меня вчера,-кажется, ему стало ещё непонятнее. - Для меня это комфорт,-я сажусь, беззаботно отщёлкиваю, не касаясь его лица, прядь черных волос со лба.-И моё собственное решение. А ты не должен быть таким, если сам не хочешь. Ты и так делаешь больше, чем я ожидала. Он вздохнул. Съехавшая по телу ткань костюма очертила его грудь, и я не удержалась, скользнула взглядом по этой красоте. - Я поддаюсь порыву. Не знаю, как это назвать,-он взглянул в упор и через паузу выдал.-Такие жесты по отношению к тебе естественны. Но если ты их отвергаешь... - Нет!-преувеличенно бодро дёргаюсь вперёд, оперевшись рядом с его плечом и нависнув над ним. Как будто он может ускользнуть в любой момент. Судорожно пытаюсь сообразить, как это пояснить, пока его глаза затягивают в пылающий вихрь, хотя казалось, в них не отражено эмоций. - В смысле... Я лишь забочусь о той малости свободы выбора, что нам доступна,-пальцы сжимаются, сминая постельное бельё.-Думаю, вдруг ты так себя ведёшь из ответственности или сострадания. Он несколько секунд смотрит не мигая, так что я уже начинаю усиленно думать, как слить этот странный неловкий диалог. А потом выдаёт: - Там где нет ничего, глупец видит призраков,-и через паузу поясняет.-Кафка сказала мне это в день, когда ты оказалась на борту. Он опирается на локоть, привстаёт, вынуждая меня отстраниться и сесть на пятки. - Я понял ещё вчера, но сейчас это полностью очевидно. Мы надумываем друг о друге то, чего нет. Причём, наши мысли в одном ключе. Будто каждый из нас всего лишь вынужден к этой близости, чтобы осуществить свои цели. Но вчера ты сделала то, что с этим не вязалось,-он чуть сильнее нахмурился.-Наслаждалась, как если бы я был любим. Истинны ли эти эмоции при том, что ты своей волей себя настроила на них, они не возникли сами? Ох. Если дать молчаливому человеку говорить, он скажет то, что поставит всех слышащих в тупик. Впрочем, логика в его рассуждении есть. - Если я их испытывала, конечно, они истинны, а как ещё? Не важно, как они были вызваны. - Тогда я перестану думать, что могу быть тебе неприятен,-он воздел ладонь и в простой свойской манере приложил её к моей шее.-Если только приступ не заставит тебя усомниться. - Ты другой человек во время приступа, было бы несправедливо менять отношение к тебе. Он коротко качнул головой, будто отмахиваясь от этого аргумента, как несущественного. - Что до твоих мыслей,-он снова взглянул в упор.-Я так делаю,-он показательно чуть сильнее надавил пальцами мне на шею с тыльной стороны, намекая на прикосновения,-потому что хочу. Не из ответственности и сострадания, хотя и этого я не лишён. Я не сдержала улыбку. Вот и выяснили. Осталось узнать про эонов, моё перемещение, и как вообще я могу участвовать в их быту, чтобы хоть как-то отрабатывать своё проживание. Он, однако, кажется, не закончил, подался слегка ко мне, привлекая вновь внимание. - Подобно этой ночи, со всеми ощущениями, я скажу, если что-то мне не по нраву. Как и ты, я буду делать то, что могу с тем, что есть. Сердце пропустило удар, вдох - а воздух будто пропал. Он близко. - Относиться, как к любимой. Дико. До нереалистичного. Но его лицо, спокойное и серьёзное, взгляд, отчуждённый, но решительный - всё говорило о том, что его слова передают ровно то, о чём он думает. Я еле как вдохнула и случайно "дала петуха", то есть, не проконтролировала себя, вдох вышел с голосом. До нелепого высоким. Мне признавались прежде, но то, что произошло сейчас, никак нельзя сравнивать с прошлым. Понятно, что мы с ним это делаем из необходимости, и чтобы не страдать - стараемся "влиться" в ощущения, реально чувствовать себя как влюблённые. То есть, как с любым делом, вызывающим негатив - полюби его, заинтересуйся, и перестанешь страдать. Но это не значит, что чувства, которые испытываешь, ложны. Как я и сказала, я их испытываю - значит, они реальны. Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, испорченную моим почти мультяшным звуком, я подалась к нему и крепко обняла поверх плеч за шею. Как после такого смотреть на него без распирающих эмоций? Как будто он действительно признался, хотя по сути мы лишь договорились. Это не значит, что сильное чувство действительно будет, хотя симпатия уже есть. Просто оттого, что он относится ко всему с вниманием. - Мне давно пора,-через паузу звучит его голос.-Серебряный Волк наверняка опять питается мучным, когда я не готовлю. - Конечно-конечно!-я тут же его отпускаю, навожу суету - соскакиваю и начинаю утреннюю рутину. Несколько минут спустя, перед тем, как покинуть апартаменты, он бесстыдно пользуется своей боевой подготовкой - подлавливает, пока я в поисках вчерашних шорт, за талию. Коротко и сильно сжимает - снова я какой-то задушенный писк издаю - так же быстро отпускает и уходит. Чувствуется и тёплое отношение, и неумелость, но как же приятно, что сама возможность такого жеста просто пришла ему в голову.

***

Тот факт, что меня довольно спокойно выпустили в один из городов Альянса Сяньчжоу - логичен. Всё-таки вряд ли бы я договорилась с кем-то ещё об изучении Радости именно здесь, Охотники - мои самые надёжные и выгодные союзники, и их доверием рисковать было бы глупо. С ещё одной стороны, худо-бедно видеть мир и общаться с людьми надо. И мне бы помогло, если бы я увидела, как действует сила Радости в реальности. Информации у меня уже накопилось много, но я не представляла, как это действует физически. Поэтому, хоть и с некоторым трудом, удалось уговорить Блейда сопроводить меня в трущобы, на окраину, где в любом "китайском" городе ошивался всякий сброд: от полностью поражённых Марой индивидов до злых духов и всяких отступников. С собой у меня были: хлопушки, бенгальские огонёчки, водяной пистолет, какая-то нелепая пародия на лазерный меч, пара баллончиков краски для граффити - в общем, всякая такая шушера, которая концептуально имела отношение к Радости. Хотя Блейд смотрел на это всё невпечатлённо, а Волк заявила, что я слишком буквально всё понимаю - взгляд должен быть шире и не бояться сколь угодно высокого риска. Оттого, наверное, Недотёпы все такие поехавшие... Я таким образом решила начать с малого и опробовать все эти приколы на, собственно, том самом сброде из трущоб в сопровождении Блейда, чтобы он, если что, не дал меня четвертовать. Не передать, насколько отменно-глупо я себя ощущала, разбрызгивая водичку, петарды и краску в лицо приблизившимся врагам, но максимум, что получала: чисто механическое дёрганье, как если бы у человека внезапно прямо перед глазами хлопнули в ладоши. Ситуация немного изменилась с советом Блейда: "Делай это так, будто увлечена. Радость - это про безумие и абсурд". Это было, конечно, неуловимо, и я так и не поняла, каким образом, но какой-то мизерный урон удалось нанести. Устрашающая механическая летающая на шаре-колокольчике лягушка, правда, стала от этого ещё более чокнутой, и Блейд уже в привычной манере скользнул вперёд передо мной, молниеносно рассекая существо наискось. Сыграло, конечно, то, что делал так он неизменно, не давая никому оставить на мне и царапины, так что я после нескольких таких раз верила, что в безопасности. Припасённый в закромах пирог дал гораздо больше результата. По-американски традиционно и внезапно точно заехать им преобразованному Изобилием солдату по лицу - вызвало у меня почти ребяческий восторг. Но всё это было всё же не совсем то. Как удручающе неловкие первые шаги новорождённого телёнка. После ещё пары существ я разозлилась сама на себя и на полном серьёзе, как те все масочники из "Края света" попробовала найти искренне смешное во всём этом для себя. Пожалуй, была смешной здесь только я с моими "умениями". Говорят, Аха вознёсся до эона, узрев кошмарную суть вселенной, но при этом увидев, как ребёнок упал и заплакал. Заржал дико, и его смех отголосками до сих пор летает по космосу. И дело не в ребёнке а в жутчайшем диссонансе: для вселенной падение ребёнка лишь пыль, а для него самого это катастрофа. Смешно от того, что наши переживания для нас разворачивают в наших головах охренительный смертоносный водоворот - а окружающему миру пофиг. Вообще-то и в своём мире я читала об этом: юмор отличный способ справляться с действительно ангстовыми вещами. Юмор на некоторое время делает эти вещи лёгкими и незначительными, такими, что над ними можно и нужно смеяться. И в итоге человек и в дальнейшем воспринимает их проще. Пока думала об этом, мы наткнулись на целую кучку существ, расположенных слишком близко друг к другу, чтобы выцеплять по одному. Блейд на время оставил меня, чтобы их перекрошить, а я внезапно начала переосмыслять своё попаданство. Да, пожалуй, не с моей, но с какой-то стороны это действительно смешно. Смысл размусоливать, париться - его нет, я это понимала, потому и пыталась действовать, но надо больше этого. Как мне и сказали, Радость - это про абсурд. Вообще забить на безопасность в угоду этому "исследованию", всё равно меня, гспде-прости, уже "выебали". Лягушки довольно смешно и нелепо дребезжат если их опрокинуть... Изначально из существенных причиняющих физический вред штук я думала взять молот, ориентируясь на какие-то старые диснеевские мультики, где персонажа прикладываешь просто чем-то тяжёлым. Но никаких кувалд у Охотников не нашлось - да у них, собственно, эту роль Светлячок исполняла сама по себе. Сейчас, посмотрев на всякую "китайскую" нечисть, я думала, сюда бы подошла и бензопила. В итоге с собой у меня был кусок пожарного шланга с увесистым концом, который ребята давно не использовали - просто автоматизировали систему пожаротушения на корабле. Им можно было приложить при определённой сноровке, но сейчас я смотрела на него и впадала в уныние. Надо добыть увесистых штук. Когда нечисти оставалось мало, я окликнула Блейда, зная, что против таких существ он, даже отвлечённый, ни разу не пострадает. Он притормозил, отчётливо коротко кивнул - отступит на несколько мгновений, давая мне попытку вновь ударить. Я попрыгала, сбрасывая нервную дрожь и убеждаясь в работе мышц. Боец так себе, но хоть физру не прогуливала. Если пользоваться этим шлангом как боевым цепом, можно снести к хренам зачарованное изобретение просто силой. Но настраиваться следует на "ха-ха", чтобы от этого был какой-то прок в сторону изучения Радости. Конечно, горизонтальный удар с замахом получился до боли нелепым и не просчитанным - сказалось отсутствие тренировок. Но я попала! Правда, это принесло меньший результат, чем ожидалось. Я сбила на лету летающий шарик одного из зачарованных изобретений - светящейся рыбы-дракона - как раз в момент, когда она внезапно раздула веер огня перед собой. Оказалась чересчур близко, так что Блейду пришлось прикрывать. За секунду произошла куча всего: меня занесло по инерции от удара, увесистый конец шланга с металлическим звоном сбил рыбёшку в сторону, я врезалась в спину Блейда, прикрывшего меня от жара на рефлексах. Разворот по той же инерции с шагом вбок - он перехватывает меня под лопатками, и удерживая от падения, и продолжая защищать. А я при этом... Стыдно сказать, последние пару шагов провела лицом ему в грудь. Как тот самый излюбленный шаблон в аниме, когда пацан падает на девчонку и непременно, но совершенно случайно лапает. Испуг вынудил отпустить шланг и упереться ладонями в него... Опять туда же. И когда он замер, и я вместе с ним, пространство вдруг разразил звук резкого удара металла о металл, такой тяжёлый и мощный, будто с высоты что-то свалилось. Блейд ослабил хватку и повернул голову в сторону звука. Я дёрнулась было, подумав, надо опять куда-то бежать, но он меня удержал. - Это чё щас было?! Он посмотрел на меня, заметно расслабился и откинул голову, будто бы утомлённо и одновременно снисходительно. Чуть сжал моё плечо, отстраняя, скосил взгляд на свою грудь, где до сих пор находились мои руки. - Сила Радости. Ты хороша в неловкости,-прозвучал он монотонно, после чего я отдёрнула руки.-Или эмоциях,-он смотрел всё так же бесстрастно, пока его ладонь прошлась по моему лицу, затем он неожиданно зажал щёку меж пальцев, так что рот чуть оттянулся в сторону.-Да, определённо. Но почему наковальня? Из-за близости к его груди звук голоса пробрал. Я проследила направление его прежнего взгляда и дёрнулась, нервно-высоко посмеявшись. Натурально наковальня. Точнёхонько сверху, упала и размолотила вдребезги несчастную рыбу-дракона. При этом от неё шёл флёр чего-то одновременно чёрно-белого и не очень объёмного, будто она была нарисована, как в тех самых старых американских мультиках. Там же вечно на кого-то что-то падало. А я вспоминала об этом наравне со всем остальным "смешным" и "мультяшным", пока готовилась к этому походу. Я суматошно выпуталась от этой близости и оббежала по кругу тушку непонятного существа, по которому пришёлся удар. Совершенно несуразный, как всплеск музыки от выигрыша в автоматы. Существо не шевелилось и уже начало как-то странно распадаться-разлагаться. - Это нормально? - Да. Я уставилась на наковальню, которая с осмотром по кругу продолжала оставаться "рисованной", будто голограмма менялась, чтобы с каждого ракурса выглядеть как ни в чём не бывало. Мне в какой-то момент показалось, что этот нелепый предмет сейчас мне подмигнёт, хотя никаких глаз и в помине не было. Кажется, кукуха начинает ехать. Я тряхнула головой и попыталась было дотянуться до останков, но Блейд оборвал: - Лучше не трогай. - Почему? - Злые духи лишаются телесности от повреждений, но их суть - минимум негативная энергия. Максимум - яд. Тебе может стать плохо. Я вздохнула, достала сматфон и попыталась на худой конец сфотать. Другие крипы тоже начали распадаться, притом всё быстрее. Делать нечего, я многое сегодня попробовала, и торчим мы тут уже достаточно. - Всё ещё не понимаю, в какую сторону мне развиваться,-собирая свои ништяки, рассуждаю вслух.-Пока что кажется, пожарный шланг...-запинаюсь, задумавшись, как это вообще звучит.-Самое лучшее решение. - Дело не в этом,-через паузу отвечает Блейд.-Ты должна использовать то, в чём хороша, возвести это в абсолют. Волк становится игроком 999,-он вновь сделал паузу, позволяя мне сопоставить.-То, в чём ты хороша - преувеличь это насколько возможно и дальше. Я сморщилась. - Из всех других занятий это рисование. Не так быстро, чтобы применять это в бою. Хотя, это может решаться тренировкой... - Или думай. Найди аналоги. Я всё не устаю изумляться тому, что он так и продолжает мне отвечать. Но это вызывает радость. Если бы просто молча смотрел, я бы занервничала и начала нелепо шутить, пока совсем не сдулась. Он подождал, пока я соберусь и указал взглядом направление. Убедился, что я готова, и молча двинулся из трущоб.

***

POV Блейд

Эта женщина со мной почти каждую ночь... Её телу нужен отдых, и у меня есть работа, которая должна быть исполнена, поэтому бывают перерывы. Смешанное - и больное, и яростное - всё отпускает, когда я с ней, ум проясняется. Мара обнажает и делает острыми самые болезненные воспоминания. Потому последствия греха, досада, злость, боль, отчаяние от чего-то до сих пор невыразимого, болезненно связывающего - всё, что вызывали события с тем человеком, произошедшие несколько веков назад до сих пор для меня так же свежи, как если бы они произошли вчера. По сравнению с этим эмоции к этой женщине не так ярки, но неожиданно спокойны и осознанны. Никто из нас не виновен перед другим, простая физиология и программирование Кафки не омрачены страданием. Я узнаю́ её и вижу, как она заинтересована в ответ. И потому, как она и предположила вначале, мы создаём связь на солидарности и вере. Хотя это до сих пор непривычно, но неплохо - то, что она видит во мне человека. Мнится несправедливым так пользоваться ею, но я отпускаю это, когда вижу, как она отвечает или сама инициирует. Слова Кафки о том, что эта женщина увлечена мной по своей воле, не так убеждают меня в её взаимности, как когда она сама начинает ласку. Теперь совершенно просто - обыденные домашние прикосновения, которые я видел всегда, в том числе, с Кафкой и Волком, естественными для быта, перерастают в большее. Я начинаю плавиться под её руками, но не так, как это происходит под Марой. В те мгновения даже забываюсь и верю, что существование становится новой жизнью. Годами, столетиями приученное к боли тело, переставая страдать хоть временно, ощущает всего лишь это как невероятное блаженство. Даже без проникновения, если я ощущаю её ответные объятия, интенсивную ласку, меня охватывает приятное не сжигающее тепло, заглушающее привычную зудящую боль. И я, мнивший свою волю стальной, даже не смотря на бытие мерзостью Изобилия, порываюсь погрузиться в это тепло целиком. Начинает казаться, я должен дать ей в ответ не меньше - в конце концов цель и долг это те вещи, что дают смысл существованию всех живых. Она... Сострадательна и самостоятельна. Но я вижу, ей не достаёт обывательского общения. Всё, что Охотники ей могут дать, окрашено их деловым, специфичным восприятием. А ей порой нужен контакт с людьми более простыми. Волк обеспечила ей связь и переписку с обычными людьми, но этого всё ещё мало. И я сам не замечаю, как просто часто нахожусь с ней рядом, будто пытаюсь собой закрыть эту потребность в других людях. Она всё ещё смущается. После того, что и как я с ней делал, иногда краснеет и отводит взгляд, даже если действует сама. Ей не отвратительно это тело с сетью шрамов, предназначенное лишь для уничтожения всякой жизни. Она до сих пор исследует это тело с интересом и свежей, юной наивностью, так что иногда меня трогает горечь. Ведь это совсем не то, что приносит радость, напротив - переломает её. Я слабо, мимолётно думаю об этом, и всё же не довожу эти мысли до решения оградить её от себя, потому что вспоминаю, как она ведёт себя во время близости. Увлекает, тянется, обволакивает. Очаровывающе-явно блаженствует подо мной, задыхается, зовёт... С тем именем, что я принял, не связано ничего достойного, кроме связи с Охотниками и этого её зова. Когда я особенно глубоко в ней, она сладостно-нежно и туго сжимает меня. Её объятия исполнены бессильной приятной дрожи, крики удовольствия наравне с химией мозга переполняют меня разрешённым, высвобожденным, покалывающим возбуждением. И я осознаю это в моменте, принимаю это как своё, от этого сознание становится лёгким, стремится выше. Мгновение замирает - и движется. Я ощущаю такой покой, впервые за долгое время, какого достигал только если Кафка тратила изрядную долю своих сил на медитацию со мной, и то... Одно другому - рознь. С этой женщиной покой ощущается настоящим, насыщенным, тем, к которому стремятся, должно быть, наравне со счастьем. После пика кипящего блаженства я ловлю себя на том, что обхватываю развязными ласками рта её шею, челюсть, губы. Это не разрушающее безумие, не желание сожрать, но короткий и мощный порыв этого тела и теперь уже сознания оставаться в таком состоянии с ней.

***

- Держи. Я повернулась и увидела на расстоянии вытянутой ладони от себя ткань. Аккуратно сложенную, глубоко-чёрно-синюю. Я удивилась, так как Кафка прежде заботилась о подборе одежды лишь соратникам, и только если они не против и у неё есть желание. Не то чтобы мы с ней тепло общались. Как я успела стать для неё кем-то, для кого она бы так делала, не имею понятия. Я в растерянности взяла ткань, развернула - оказалось, лёгкий, весенний, очень приятный на ощупь платок. - Надень сейчас. - Э... Но мы дома? Это... Зачем-то нужно? - Это даже немного мило,-вдруг хмыкнула она.-На Сяньчжоу у влюблённых есть обычай. Если их разлучает война, они дают друг другу памятные вещи на время разлуки. Часто текстильные талисманы, хранящие прядь волос. Я крайне недоумённо уставилась на неё. Мы с Блейдом не влюблённые. Охотники вообще далеко от этих дел. Кафка мягко усмехнулась, видно, позабавившись моей реакцией. - Мара - это зверь, на котором я затягиваю повод. Всё, на что Блейди откликается в этом состоянии, помогает и мне, и ему. Носи как шарф весь день. Потом отдай ему на задание. Она чуть шагнула ко мне и тише пояснила: - Он помнит твой запах. В безумии реагирует на уровне инстинктов. Я неловко переступила с ноги на ногу. - Значит, он и кого-то другого с моим запахом может... Женщина тут же выдохнула и рассмеялась. - Нет, думаю, вряд ли. Химические реакции в теле прямо в процессе возбуждения все индивидуальны у каждого. Он различает эти изменения, для близости ему нужна ты и твои реакции. А лишь твой запах просто поможет мне легче его контролировать. Не знаю, что и думать. С одной стороны, да, хотелось бы спихнуть мою обязанность "успокаивать" Блейда таким образом на кого-то другого. С другой - совесть бы не позволила мне кого-то на это обречь, даже будь реально такая возможность. И с третьей... Вот откуда? Откуда взялась слабая, чуть кольнувшая, но таки ревность? Я резко выдохнула и обмотала платок вокруг шеи. Кафка отстранилась с видом степенной императорской жены. Я невольно залипла на линию её бедра, а поймав себя на этом, досадливо поморщилась. Даже обидно как-то, что все эти Охотники так нещадно привлекательны, но не особо-то счастливы по жизни.