Не ешь, подумай

Я долго целовала его, как будто до этого действительно ждала и хотела. Меня сразу же захватило то, как он подстроился и отвечал. Наверное, въевшееся в его запах железо невозможно убрать, но был за этим и его собственный: глубокий, бархатистый, немного дымный древесный. Спустя некоторое время здесь я знала, что Кафка увлечена тем, чтобы подбирать всё по стилю - она находит одежду и некоторые элементы быта в их общее жильё. Может, и этот запах - какой-то её подарок, и он попадал в точку, необычайно ему шёл. Голова наполнилась возбуждающей, дребезжащей лёгкостью, стоило вдохнуть у самой его кожи. Увлечение уже через несколько движений поцелуя толкнуло на большее - я чуть подалась на него и ступила коленями на сиденье кресла над его бедром. По наитию он подвинулся назад, его рука поддержала за спину и так там и осталась. Конечно, его ответ воодушевил, и я, уже не стесняясь, запустила пальцы в его волосы, почти не отрываясь, наклонила голову в другую сторону, вновь углубила поцелуй. Тело само податливо жалось к нему плотнее, из-за этого стоять на коленях над ним стало не очень удобно, и я переступила через вторую его ногу и села на его бёдра верхом. Волнение прострелило током - у него стоял, это ощущалось очень хорошо через его тонкую, нежную спальную одежду и мои шорты, едва закрывающие ягодицы. В поцелуе сам он от моего движения чуть дёрнулся и тут же обнял меня крепче, ответил горячее, обхватил ртом шире. У меня голова закружилась, когда я переместила ладонь ему на шею и ощутила, как движется челюсть. Прежде в состоянии безумия меня шпарил адреналин, и сам Блейд был чересчур стремителен, не было времени и намеренья прочувствовать его. Сейчас всё ощущалось гораздо медленнее и ярче - но в другом смысле. Я наслаждалась этим и будто заново воспринимала его. Сама не заметила, как начала потихоньку двигаться, как бы обтираясь об него, немного робко, скованно прижимаясь раскрытым тазом к его паху. Он вдруг чуть дрогнул и вынужденно звучно прервал поцелуй. - Подожди,-низкий, какой же у него низкий голос. Как потрясающе-чувственно и горячо он смотрит из-под полуопущенных век и выдыхает мне почти в губы. Я чувствую движение его руки и краем глаза замечаю, как он скользит себе в штаны, невольно чуть привстаю. Он, видимо, поправляет себя, чтобы было удобнее - располагает член вниз. Логично, что когда мы ещё в одежде и без смазки, такое трение может быть дискомфортным, а вот тактильные ощущения от характерных движений тел - как раз то, от чего больше всего удовольствия. Сам же надавливает мне на бедро, усаживая обратно на себя, и мы вновь сливаемся в поцелуе. Вторая его рука ложится на другое бедро, я восхищённо вздыхаю и обнимаю его крепче, оттого как он широко пальцами обхватывает у основания бёдер. Тогда я, разумеется, чувствовала его силу, но в этот раз он её соизмеряет, и это вновь даёт гораздо отчётливее насладиться им. Придавливает к себе, с небольшой заминкой скользит тем же широким прикосновением ладоней на ягодицы - кончики пальцев слегка впиваются в обнажённую кожу, сминают ткань шорт. Он управляет мной, поддевая и задавая манеру движений. Напрягает бёдра, коротко вжимаясь в меня в такт движениям моего тела. За безумно приятным плещущимся удовольствием и постоянно стучащим обещанием большего я невольно вновь восхищена им. Как сокращаются мышцы, движется его тело, какой он по-мужски жёсткий, будто выкованный, и вместе с тем приятный, горячий, завораживающе-естественный. Словив это восхищение, я поддаюсь и углубляю поцелуй, обнимая его ладонями за шею. Закатила бы глаза от удовольствия, но могу только стонать в поцелуй. Нравится держать его вот так, чувствовать, как движется его шея и голова в поцелуе, встречать жар его рта, подвижную, захватывающую ласку языка, динамику его тела, непреклонную силу рук. Уже лишь от этого я таю от удовольствия. Прежде такого никогда не было, пожалуй, мои прошлые партнёры были не такими крупными и мощными - а Блейд, наверное, под 190 ростом. Что забавно, внимательными все прежние тоже не были. Не говоря уж о том, что я даже среди порно-актёров не видела подобных Блейду настолько красивых лицом и телом мужчин. В голове снова мелькнула бегущая строка: "Ай, да ну и что, что у него с кукухой проблемы! С кукухой - да не с отношением к людям! БЕРЁМ!" Я чуть не рассмеялась этому по-женско-детски нелепому возгласу. Действительно, его безумие, мне казалось, обусловлено скорее этой пока не понятной мне Изобильской биологией, Марой, но не психологическими гештальтами. Наши совместные движения становятся грубее, нетерпеливее. Меня настолько развозит, что я сжимаю его за волосы, провожу ногтями по голове, и сразу от этого слышу его слабый стон. Он сжимается, сильнее напрягает руки, стискивая меня, сводит плечи, обволакивая ужасно крепким, но чувственным объятием. Под моим локтем округляется его грудь, я чувствую его шумный вдох в этом поцелуе и такое явное наслаждение в выдохе. Потому я в некотором недоумении, когда он сразу после этого резко прерывает поцелуй. - По-другому... Пока агония не так сильна,-он мучительно хмурится и сжимает пальцы на ягодицах, будто силится, но не может отпустить.-Нужно, чтобы ты изучила меня. Он отклоняется назад, спиной на кресло, вновь рефлекторно вжимается бёдрами в меня. Я вижу его перед собой более открыто, ярко: как он выгибается, как наливается силой грудь и руки, еле уловимой волной напрягается пресс, и как за резинку штанов к паху рисуются видные сквозь бледную кожу венки. Немедленно хочется спуститься и всё это исцеловать. Что там он сказал, изучить? Ну так вот, правильно сказал. Я быстро склоняюсь к его лицу, мимолётно любуюсь им, таким беззащитно-хмурым, сосредоточенным, аж хочется ещё сильнее его мучить. Ласкаю ладонью лицо, отводя прекрасные чернющие волосы чёлки, шепчу в губы: - Отпусти. Тебе понравится. Даже в обострении Мары ты к этому тянулся. - Ха... Вот почему я за эти разы не сломал тебя,-проговорил вполголоса, слабо, коротко касаясь меня губами и, выдохнув ртом, разжал объятия.-Ты бралась за меня там... Мне захотелось откинуться назад от смущения и смеха. Он говорил это так спокойно, можно сказать, рассуждал вслух. Это выглядело и взросло, и немного наивно - будто он просто не в курсе, что этого положено стыдиться. Я заметила, мне нравится это в нём. Он не проявляет привычных в социуме знаков внимания, но принимает как данность и выполняет, если я что-то открыто прошу. Без стеснения, стыда, всего лишь потому что я в этом нуждаюсь. Преисполнившись какого-то нового очарования им, я привстаю на коленях, порывисто но коротко целую и наконец соскальзываю с края кресла на ноги, опираясь на его плечи руками. Прикосновение его рук перемещается со спины, по бокам вверх - до запястий. - Бралась,-подтверждаю с улыбкой.-И ты временно становился спокойнее. Хочу сделать то же и сейчас, но... Без одежды. Я вдруг заметила, как он не очень явно сглотнул. При этом его взгляд, направленный на меня, зажёгся слегка ярче. Его руки чуть дрогнули и он перевёл их на пояс, поддев край резинки большими пальцами. До того, как подумала, я поспешно остановила его, перехватив за предплечья. - Хочу сама,-мы оба замираем в этом зрительном контакте, и я из-за этого резко смущаюсь, даже испытываю порыв пойти на попятный. Но тут же ловлю себя за руку, даже злюсь на себя - сколько можно?! Нет, мне нужно самой, так я буду верить, что у меня больше контроля. И нельзя просить его не смотреть - он должен видеть, потому что я изначально хотела его активного участия. Он вдруг напрягается, я чувствую, что хочет встать. В замешательстве отстраняюсь и позволяю. Он спускает верх костюма с плеч, по рукам, я невольно задерживаю взгляд на мягких переходах мышц, полосах старых шрамов. Замер, позволив одежде упасть к ногам сзади. Стало несколько неловко, хотя меня волновало и веселило то, как топорщились его штаны в паху. Он ведёт себя немного... Не понимая атмосферу. Но думаю, я могу вести в этом плане, показывать, как на мой взгляд лучше и спрашивать. Беру его руку, даю себе паузу чтобы рассмотреть. Довольно натруженная, с отчётливым рельефом, чёткими линиями и вновь корками заживающих порезов по предплечью. Я провожу пальцами вдоль вены, уходящей к сгибу локтя. Очерчиваю бицепс, плечо. Меня завораживают очертания подсушенных литых мышц, встречающиеся шрамы. Огибая прикосновением ключицу, я замечаю на себе его несколько выжидающий взгляд. Меня внезапно тянет рассмеяться. - Ты думал, я тебя раздену, возьму линейку и буду анализировать?-мой тон выходит смеющимся, как я ни пытаюсь сдержаться. Блейд слегка дёргает бровью, и мне кажется, он малость уязвлён. Да, точно, так и думал. Но ничего не говорил, потому что заранее в самом начале позволил мне всё, что я захочу. - Не знаю, как ты, но я хочу пьянеть от ощущений,-признаюсь и смотрю прямо на него.-Это увлекает... Делает всё естественным. Как будто так и должно быть. Его губы чуть дрогнули. - Разве не важнее всего осознавать себя? Его голос прогревает. Я приятно ёжусь и улыбаюсь. - А это не мешает мне осознавать себя. Просто на это время сознание шире. Больше чем я сама,-я знаю это потому что как-то увлекалась психологией. Чувствуя немного больше смелости от этого знания, я вновь ласкаю его лицо ладонью. Он недвижим, но я замечаю, как трепещут ноздри, расширяется дикий огненный зрачок. - На это время я и ты - одно целое. Я вижу тебя, ты - меня, если пожелаешь. Мы преодолеваем границы собственных сознаний. Обретаем, а не теряем. Он коротко оценочно хмыкнул, будто и сомневался, и не задумывался прежде. Я вернулась к лёгкой ласке пальцами по его телу, чуть было не потеряла голову от грудных мышц, вздрогнула от его голоса: - И как мне увидеть тебя? Не ожидала, что он проявит интерес. Недолго думаю и не даю себе времени усомниться - кладу его руку себе на голову сбоку так, чтобы он запустил пальцы в волосы, забранные в расхлябанный низкий хвост. Если я буду ощущать такое его прикосновение, это ободрит. - Хотеть. Стремиться. Честно говоря, мне кажется, ты по жизни совсем ничего не хочешь. Но, может быть, простые рефлексы тебе помогут в этот раз,-это лишь предположение, я рассуждаю, не глядя на него, продолжая обхватывать его грудь ладонями, слабо вести по ней ногтями. Он такой твёрдый и упругий, что хочется вгрызться. Честно пыталась не смотреть на слегка темнеющие небольшие, но на вид более нежные соски, но руки как-то сами скользнули на них. Его пальцы сжались в моих волосах. Глянув вновь на него, я заметила по-прежнему направленный на меня взгляд из-под полуопущенных век. Всё ещё его спокойное лицо, но из-за чуть приоткрытых губ он кажется совершенно другим. Чувственным, ждущим. - Да,-вдруг, не сводя взгляд, произносит он очень горячо, и я не сразу понимаю, что это ответ на мою последнюю фразу.-Это помогает. Порыв тебя испробовать силён. Но ты всё ещё не увидела меня. "Испробовать". И смешно, и волнующе. Я так никогда не отделаюсь от желания его передразнивать. А ещё я вспоминаю, почему до сих пор он сам бездействует, почему не дал тому поцелую разгореться до большего. Ждёт, что я его осмотрю и передумаю? Не дождётся. Раз он позволяет мне действовать как угодно и, судя по всему, дискомфорта не испытывает, я позволю себе быть уже наконец исследователем. Честно говоря, я была уверена, что не выдержу его прямого, немигающего наблюдения, если окончательно его раздену. Но и попросить его отвернуться глупо и ограничивает его участие. Так что мне пришла в голову светлая идея расположиться сбоку. Со спины бы не вышло из-за того что он гораздо выше и крупнее. Я шагнула вбок, проскальзывая мимо него на кресло, и поддела его под локоть. Слитным движением села на подлокотник, ногами в сторону сидения и со стыдливой заминкой развела бёдра. - Сядь боком ко мне,-прошу его на удивление спокойным тоном, будто предлагаю вместе посмотреть фильм. Он проследил за мной и сейчас был повёрнут на полшага, так что я хорошо вижу его спину - широкую, иссечённую шрамами и тенями, подчёркивающими развитые мышцы. Недолго - он послушно делает шаг назад, садится, опираясь спиной на мою ногу, зажимая её меж собой и спинкой кресла. Чуть поворачивает ко мне голову, следит, ближнюю руку переводит на подлокотник за меня. Я отвлекаюсь на его плечо, не удерживаюсь и целую один из шрамов, чувствую на лбу его дыхание. Медленно, позволяя ему проследить, свободную ногу спускаю ему между ног, ближе к колену. Он ко мне боком, его лицо, шея, всё его тело - прямо передо мной, в полном доступе. В слегка приглушённом свете комнаты грудь и пресс так притягательно выглядят, что бесконечно хочется водить руками. И так он хотя бы не смотрит прямо на меня, только косит взгляд. - Расслабься,-я придвигаюсь к нему вплотную, обнимаю за шею. Чувствую, как он прерывисто, не сразу, но действительно расслабляется. Его вес не давит мне на ногу, рука, что он продел сбоку от меня, широкой ладонью ложится на поясницу. Сперва медленный, постепенно набирающий увлечённость поцелуй побуждают меня выгнуться, частично прижимаясь к нему грудью. И, как я и хотела, это позволяет с меньшим смущением параллельно вести по нему рукой. Его шея напрягается из-за того, как он отвечает на поцелуй, и ямка меж ключиц гораздо чётче. Изумительное, полное мощи, но сейчас расслабленное прекрасное тело. Точёные волокна мышц, нежная кожа, живой восхищающий жар. В поцелуе мы обхватываем друг друга и жадно, и с наслаждением от мгновенно полученного ответа. Это меня так увлекает, что я едва не забываю о своей цели - наконец прикоснуться к нему внизу. Он тоже реагирует, почти полуразвёрнут ко мне, подаётся навстречу активнее. Внезапно с выдохом коротко движется назад в кресле и сдвигает меня за спину к себе, так что я соскальзываю на сидение, оказываюсь зажата между его боком и подлокотником, на котором сидела. Но всё ещё с полным доступом к его телу. Думаю, пора, и намерено опять не давая себе времени одуматься, скольжу рукой под край штанов. Чёрт... Я даже замерла, прислушиваясь к ощущениям от прикосновения рукой к его члену. Блейд шокированно рвано вдохнул, дёрнулся, но не остановил меня. Я знала, что они нежные, чувствительные, что вообще мужикам повезло как будто немного больше в этом плане... Знала, но успела забыть, насколько. И только сейчас с досадой подумала, нужна бы смазка. Кафка как-то, просто мимо проходя, сунула мне косметичку "со всем необходимым", а я забросила её в тумбочку и не трогала. Прервав поцелуй, я горестно выдохнула в его плечо, продолжая завороженно ласкать его внизу одними пальцами, под тканью штанов, чувствуя, как он стал ещё немного твёрже от этого. Так не хочется его отпускать... - В чём дело?-с придыханием его голос заставляет хотеть его просто сразу, без разгона. - Смазка в тумбочке. - Зачем?-через паузу. Я поднимаю голову. Наши лица на расстоянии ребра ладони. Его взгляд опять обжёг и перевернул всё внутри. - Чтобы тебе было комфортнее. - Просто будь грубее,-он так пристально, проникновенно смотрит, что я закусываю губу лишь бы не сорваться.-Сожми. - Тебе будет неприятно. - Напротив,-он почти перебивает, в его тоне слышно нетерпение. Я чувствую, как он поджимает бёдра и чуть подаётся к моей руке, так что прикосновение становится само собой плотнее и обширнее. Одновременно порывается привстать, избавиться от штанов, но я его удерживаю, поспешно целую вновь, отвлекаю, закрываю головку члена от трения ткани, чтобы не было дискомфорта, перевожу член концом наверх. Меня заводит эта его просьба-разрешение, но я всё же не могу так просто взять и сделать. Спустя пару движений друг другу навстречу, отрываюсь от его губ, склоняюсь к груди и прижимаюсь к ней щекой, ещё немного ниже лицом к паху. Обычный член, кстати, не инопланетный, но внезапно с довольно ярким налитым концом. Внизу его живота почти на уровне моих глаз сейчас дорожка жёстких чёрных волос, но к паху становится реже и практически не закрывает кожу. Мимолётно колет стыд за то, что я залюбовалась прямо в процессе его изучения. Не удивительно, вид его члена приятен - безумно твёрдый, ровной формы, крупнее среднего: пальцы обхватывают впритык. Да, без подготовки полноценное проникновение было бы даже больнее, чем я сперва думала. Совсем вперёд склониться сложно, в такой позе не достаёт растяжки, но мне просто от его трепетного возбуждённого вида хотелось поцеловать, коснуться - сделать хоть что-то. Двинув сжатой рукой вдоль, чуть сильнее надавив, я ощутила внутреннюю предвкушающую дрожь от его твёрдости и нежности. Сам Блейд резко шумно вдохнул, сжал пальцами дальней руки подлокотник, но больше не двинулся. Как же он ждёт этого, пусть и почти не выдаёт - по выверенному ровному дыханию очевидно, что прикладывает усилия для контроля. Внезапно чувcтвую как он напрягся под моей головой, его пресс слегка сократился, и он уткнулся мне в волосы лицом. - Грубее,-его низкий, хрипящий голос будто приложил к мозгу раскалённое клеймо, так что пальцы сами сжались сильнее. Чёрт, нельзя же так... Я поднимаю голову, вновь почти дышу ему в губы. - Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Пусть ты и привык забивать на себя, пусть у тебя и есть для этого основания,-я намерено ловлю его взгляд, как всегда отстранённый, но пылающий, и в этот раз ещё и болезненно-внимательный.-Тебе должно быть хорошо со мной, по меньшей мере я сделаю для этого, что могу. - Это тело привычно к боли до того, что такая,-он коротко указывает взглядом вниз,-не терзает, но лишь усиливает моё упоение тобой. Ты можешь быть многим грубее, это не... Пренебрежение собой. Это полезные для тебя сведения. Повторюсь: китайские стихи с него писать. Я почти перестала дышать, пока он говорил. С внезапным жаром, чуть подавшись ко мне, прижавшись лбом к моему. Такое горячее заверение с этим его ставшим обострённым эмоциональным, режущим и жгущим взглядом, конечно, заставило меня поверить. Я обнимаю его за шею, крепче сжимаю член, двигаю рукой и тут же ловлю его стон почти вплотную к себе. Ужасно низкий, и мучительный, и сладостный. Он напрягается с лёгкой дрожью, ужасно пленительно дышит, мне очень хочется снова поцеловать его, но я держусь, чтобы подольше его послушать. Ощущение, будто я вскрываю жилы, вытягиваю энергию, но он от этого только наливается мощнее. Подбирается всем телом, рефлекторно дёргается тазом к моей руке, так что мне приходится надавить своей ногой поверх его, как бы призывая уступить мне. И продолжать его стимулировать, безжалостно, непреклонно, чуть быстрее. Какой же потрясающий голос, как рокот пробуждённого вулкана, так близко, будто звучит у меня в голове. Чуть отстранившись от его лба, из соблазна глянуть на его лицо, я едва не сбиваюсь с ритма - он жгуче, мучительно беззащитно-хмур, его лицо искажено и болью, и пленительной борьбой с удовольствием, будто он способен кончить в любой момент. Кажется, меня это соблазняет бесповоротно - я ловлю его в поцелуй, продолжая двигать рукой. "Ты удивителен. Потрясающ. Оставайся таким. Что мне сделать, чтобы ты остался таким?" Досадно, но рука уже начала уставать. И я вынужденно постепенно делаю ритм более медленным, но таким же тщательным, вместе с тем "уговаривая" его поцелуем принять это. Чёрт, для бо́льшего времени нужны тренировки и более мудрое распределение сил. Интенсивность точно нужно чередовать. Я подаюсь назад, прерывая поцелуй, отмечая, что он тянется за мной, будто интуитивно хочет продлить контакт. Наше тяжёлое дыхание ударяет в сознание горячими звуками. Короткий взгляд вниз - на нежной тонкой коже головки ни следа повреждений, хотя оттенком она теперь еще потемнее. Я хочу это продлить, но для этого нужен осознанный подход. И ещё. У меня была малодушная мысль дальше этого не зайти. Но только уловив в ней прежние нелепые опасения, я принципиально решила идти до конца. - Обычно мне тоже нужно что-то предварительно,-шепчу ему, продолжая двигать рукой.-Но ты ведь не будешь меня разогревать во время приступа. Поэтому мы попробуем сразу так, не стимулируя меня. Хочу понять, с чем придётся столкнуться. Он приподнял голову и посмотрел внимательнее. - Это решение опрометчиво,-он вновь хмурится, говорит, продолжая дышать ртом.-Оказавшись со мной таким, ты можешь... Сама себя коснуться. Хоть малая, но подготовка. В целом, он прав. Ну, что за лицо, почему он так красив, и мне жарко, стоит только представить, как я себя касаюсь под его взглядом. - Тяжело таким образом заставить себя намокнуть как надо, когда тебя, как бы это сказать, прибивают к стене,-я позволяю себе хитрую улыбку. Он, разумеется, попытку посмеяться над этим воспринял всерьёз. - Воспользуйся моей слабостью,-говорящий взгляд вниз.-У тебя будет время, пока я этим отвлечён. - А, точно, у меня же две руки есть,-я смеюсь. - Попробуй сейчас,-к сожалению, он не отвлекается на шутки. А его предложение-указание звучит волнительно, как шаг в лаву. Конечно, я понимаю, что он прав. Мне, как единственной обладательнице разума в ситуации его приступа придётся ради моего же блага самой позаботиться о себе. Я продолжаю двигать рукой, сжимающей его член, слушаю его дыхание. Из стыда пытаюсь отвести ему взгляд, увлекая поцелуем, когда скольжу другой рукой по своему боку, животу, за ткань шорт. Это и до слёз стыдно, и горячо одновременно - ощущая его возбуждённое томление рукой от каждого движения, как-то само получается, что я завожусь. Невольно представляю, как бы он входил - и всё внутри трепещет. Чувствую, как на спине он слабо сжимает пальцы, поглощающе открывает рот в поцелуе, реагирует напряжением и лёгкой дрожью на фрикции. Поджимает плечи, заведённо, но явно сдерживаясь дышит - и это дыхание становится частью пьянящего поцелуя. Я и сама понимаю, меня уже совершённое с ним завело. Но этого всё ещё не достаточно - слышала и интуитивно с этим согласна: вставлять надо только если женщина готова просить об этом, когда у неё отключается критическое мышление. Однако, похоже, в нашей ситуации имеет смысл мне учиться возбуждаться при самом процессе. Из-за того, что я думала обо всём этом и притормаживала с действиями, Блейд постепенно стал терять терпение - полуразвернулся и подался ко мне. Свободная его рука обхватила меня за голову сбоку, кисть чувственно сжалась в волосах, поцелуй стал глубже. Я попыталась ввести в себя палец, чтобы дать слизистой привыкнуть к трению и размять стенки. Из-за возбуждения они отозвались тянущим, изнывающим ощущением. Чересчур близко, оголённо и беззащитно. Я чуть не задохнулась из-за одновременного с этим напористого поцелуя и ощущения, как мужской член слегка рефлекторно дёрнулся в руке. Прервать поцелуй удалось. В отличие от того чтобы сделать то, ради чего прервала - сказать, что пора бы уже... Что-то я даже в мыслях не могу нормально выразиться. В голове либо "ха-ха, хи-хи", либо, как Блейд бы с каменным лицом сказал, "соитие"... - Что тебя развеселило?-кажется, он в некотором замешательстве. Не удивлюсь, если он даже не смотря на моё признание о том, что он мне приятен, всё равно считает секс с ним испытанием. Поэтому, должно быть, моё веселье вызывает недоумение. Только бы мне не ляпнуть чего. Срочно надо в литературном китайском варианте придумать, как обозвать "секс". - Достаточно. Я думаю, нам пора...-я ни разу не поэт, воспользуюсь народной мудростью.-Ковать, пока горячо. Он вдруг хмыкнул с лёгким оттенком иронии. Мне от этого опять стало стыдно, так что я отпустила было его, но он перехватил мою руку. - Ты всё ещё можешь сделать сама. С полным контролем ты, вероятно, пострадаешь меньше. Да, так и есть: он считает, что причинит только боль. Я думала о двух вариантах: сделать так, как он сказал, и напротив, попросить его быть как можно несдержанней. Опять же, для того, чтобы потом подобная грубость не была сюрпризом. Оба варианта страшные. А может... - Начну сама,-от стыда утыкаюсь лбом опять ему в плечо.-Но продолжить должен ты. Он коротко прикладывает ладонь к моей щеке, затем отворачивается и отклоняется спиной от кресла, позволяя мне перенести ногу вперёд и встать. Ой... До меня только сейчас дошло. Раздеваться же надо. Конечно, это не остановит, я вовремя себя ругаю за новый прожигающий стыд, но делать это под его взглядом... Мне срочно надо что-то для успокоения. Прежде чем снять шорты, я поворачиваюсь к нему, ещё сидящему, застаю, как он, чуть опустив взгляд, спускает штаны, чуть не смеюсь от вида его стоящего члена и при этом совершенно спокойного ровного лица. С выдохом резко стягиваю с себя футболку. Тонкий короткий тканевый лиф без косточек - потому что Волк вообще их не признаёт - на мне остаётся. - Это на твоё усмотрение,-показательно щёлкаю лямкой о плечо.-Место нежное. С тобой в безумии стимуляция может вызвать боль, которую я не восприму как удовольствие сходу. Но в то же время, прикосновения... К твоему телу,-я сглатываю, сбиваюсь, но продолжаю,-могут вызвать нужное состояние. Да, одна мысль о том, чтобы прижаться к его телу оголённой грудью рывком возбуждала сильнее, как агрессивным чирком колёсика зажигалки. Он с некоторой паузой переводит взгляд мне на грудь. Потом снова на лицо. - Тогда снимай,-его голос звучит хрипло. Взгляд... Может, мне кажется, сами по себе его глаза как огни свечей. Но мне чудится в нём несколько лихорадочный блеск. Так же, выдохнув, рывком снимаю верх полностью и, не давая себе время на жгучий стыд, шагаю к Блейду, сама беру его руку и прикладываю к себе. Ох... Оказывается, я этого очень ждала. Ощущение его широкой жёсткой ладони поселило слабость в коленях. Захотелось прямо так и упасть ему в руки, извиваться от удовольствия, кусать, царапать его, и чтобы он продолжал так прикасаться. Пока это во мне бушевало, я вспомнила про шорты. Будет ведь раздражать, вот уже скоро, опять придётся отрываться от него, если сейчас их не сниму. - Ты... Становишься горячее всего лишь от этого,-сообщает он тихо. Я вижу, как другая его рука дёргается, будто он хотел и ею потянуться ко мне. Намеренно свожу плечи, прижимая их к телу, чтобы грудь под его ладонью округлилась, но он всё ещё сдерживается. - Ты и правда можешь с меньшим страданием принять меня, но...-он коротко сжал грудь, рвано выдохнул.-Чтобы достигнуть этого состояния, нужно время, которого я тебе не дам. Да, знаю. Вот ведь дилемма. Ему не очень-то комфортно приносить мне намеренно боль, когда он в сознании, даже из эксперимента. И в то же время мы оба изначально считали, это может помочь мне приспособиться. Я со вздохом расстегнула шорты и - была-не была - спустила их вместе с трусами, тут же стыдливо сведя колени, потому что промежность была очевидно влажной. Переступила через упавшую к ногам одежду, одновременно приближаясь к нему вновь. Этот тлеющий горячо-ожидающий взгляд, чуть приоткрытые жёсткие губы, внезапно сделавшие его лицо ужасно чувственным. До этого Кафка не зря упирала на то, что инициативу должна проявить я сама - Блейд до последнего ждал чёткого подтверждения того, что я осознанно иду на это. - Как бы там ни было, даже если эта проба не объективна,-я чуть притормозила и задумалась, ступая коленями на кресло поверх его бёдер, ловя его руки, стараясь не сутулиться и не зажиматься оттого что его голова прямо на уровне моей груди,-мне в критический момент поможет воспоминание о тебе нынешнем. Я буду знать, что это ты, помнить тебя таким, каким ты был в этот первый раз. Его взгляд отразил мерцание нового осознания. Он подался ко мне, мягко и быстро переместив руки мне на бока, надавил, опуская чуть ниже на себя, и мы соприкоснулись обнажёнными телами. Возбуждающая, волнующая, щекотная волна сковала всё естество, окатывая предчувствием чего-то потрясающего. - Тебе следовало сказать это прежде,-произнёс он, не сводя с меня глаз, его дыхание согрело шею, ладони легли на мои бёдра, чуть шершавые, горячие.-Я был бы более направлен... На отдачу тебе лучшего опыта... Здесь и сейчас. Давление немного сильнее, я слегка пугаюсь, но поддаюсь. Он не направил себя, не вошёл, но я села так, что его член прижался боком к промежности. Я по жизни считала себя уже довольно-таки взрослой, но сейчас... Реагировала так, будто для меня это был практически первый раз. Всё потому что мужчина ощущался гораздо старше и серьёзнее? Или из-за того что мы оба отчасти вынуждены и друг с другом толком не знакомы? Опять сбилась с мыслей из-за его рук - он, не пресекая прикосновение, перевёл их по моему телу на плечи, коротко сжал, давая ощутить это как объятие. Будто в этом была и поддержка, и желание. Так же плотно и сильно перевёл ладони на шею, чуть сжал по бокам, приласкав большими пальцами линию челюсти. Всё внутри зазвенело, мне безумно нравилось вот так утопать в его прикосновениях. Он прикасался без нежности, но с уверенностью близкого, очень близкого до щемящего сердца. Как друг, который говорит: "Я верю в тебя". Или соратник: "Я всегда буду на твоей стороне". Затем его ладони просто, всё так же не разрывая касания, перешли на грудь. Он подался ближе ко мне, обдавая дыханием, преддверием поцелуя, ощутимо сжал, накрыл ладонью ключицы у основания шеи. Втянул воздух у моего виска. И я ощутила, как в нём говорил бы любовник: "Я хочу ощущать тебя". Я знала, что это всё - не то, что может быть реально, на самом деле он этого не испытывает. Все эти ощущения от его прикосновений, манера его ласки - лишь то, как он себе представляет, как до́лжно вести себя с любимым партнёром. Но это-то меня и восхитило. Он был совершенно бесхитростным, простым, прямым, честным. Когда получаешь такой посыл, самого так и тянет ответить так же искренне. Я повернула к нему голову, врезалась с поцелуем в его губы, обняв за шею, одновременно чуть приподнимаясь, прильнула всем телом. Голова кружилась и наполнялась лёгкостью оттого, как он ответил - перехватил в широкие объятия, чуть сдавил, приоткрыл рот. На периферии я подумала, такими темпами я опять отвлекусь на всякое вместо дела. Но ощущать его более смелый отклик было так упоительно, что даже "бегущая строка" мыслей прикалываться не хотела. Только ощущать и плавиться. Я всё-таки, повозившись в его объятии, смогла спустить руку между нашими телами, пальцами слабо провела по дорожке волос вниз. Он едва уловимо дрогнул в поцелуе и опередил моё намерение, сам прошёл рукой между наших тел вниз, обхватил и поднял член, так что я чуть не подавилась воздухом и оторвалась от него - ощутила как он провёл головкой по мне, нежно врезавшись и раздвинув собой складки. Мы замерли, я поймала его взгляд, несколько настороженный, но в основном спокойный. Будто он в любой момент мог сориентироваться на мои эмоции, заверить, что всё под контролем. Я и так это знала, но ощущать от него эту уверенность всё-таки ценно. Давно не было смысла тушеваться, поэтому я позволила себе быть смелее: взяться за его плечо, другой рукой очертить мощную грудь. И смотреть ему в глаза, пока я чуть настраиваюсь тазом над ним, ловлю правильное положение. И медленно, прислушиваясь к себе, опускаюсь. Он чуть вскинул голову, схватил воздух ртом, ощущая, как внедряется. Ещё немного направил себя, дождавшись, пока вошла головка, и обеими руками перехватил меня за бёдра. Не давил, просто сладостно, напряжённо ждал и томительно-приятно дышал, так что его грудь вздымалась под рукой, пока я опускалась ниже. Что-то из ощущений пришлось преодолеть, на какой-то миг показалось, он слишком крупный и вот-вот уже будет боль. Я чувствовала натяжение, ноющее, при должном возбуждении становящееся опьяняюще-желанным. Больше, обширнее, полнее. Ощущение его бёдер вплотную подо мной, наконец, и я вздохнула и расслабилась. Он был полностью во мне, это чувствовалось откровенно, очень уязвимо до пробирающей, изводящей щекотки, как от дуновения на обожжённую кожу. Я непроизвольно содрогнулась, и от этого лёгкого движения ощутила его острее внутри. Чёрт... И как я собралась выносить его грубого, если всё уже вот так чувствительно? Или может, я так реагирую из-за того, что секса у меня не было года три, а мужчина передо мной сейчас пробудил во мне эмоции? Да, это объяснение логично. Несколько глубоких вдохов, после которых я вновь обратила на него взгляд. Кажется, он даже не дышал. Ждал, хотя я ощущала, внутри он такой твёрдый, что это, должно быть, было ему мучительно. Я коротко улыбнулась, подалась к нему, прислонилась губами к щеке. Боли так и не было, только шок от заполненности им. Вид его лица кольнул возбуждением. Я двинулась, томно вздохнув, оперевшись на его плечи, твёрдые, как литая сталь. Он весь замер в ожидании, но внутри как будто непроизвольно шевельнулся в нетерпении. Я склонилась к его уху. - Ты говорил, любая несправедливость к тебе лишена мучительности,-шепчу ему, почти касаясь губами уха.-Но сейчас я будто мучаю тебя. - Это другое,-его пальцы сжались, широко обхватывая бёдра, он чуть отвёл голову, чтобы поймать мой взгляд.-Сиюминутные желания мне доступны. И сейчас я жажду тебя без меры. И чую, что и ты... Он не стал договаривать, его горящий взгляд всё передавал с лихвой. Меня так воодушевили его слова, что иррационально захотелось куснуть его за нос. Сделать что-то, ух. И я двинулась смелее, тут же ощущая чувственную дрожь внутри, более ярко - трение и растяжение. Захотелось всё отбросить и просто двигаться. Я продолжила в равномерном темпе, плавясь и выгибаясь, чувствуя его руки и сдержанное дыхание. - Не говори мне, что ты буквально чуешь,-вновь опускаясь на него, я позволяю себе вслух ту мысль, что возникла в ответ на его слова. Он подобрался, всё ещё сосредоточенно нахмуренный и разгорячённый. - Просто знаю. Всякий раз знаю. Это то, как я тебя запомнил, впервые встретив. Известно, что для него бывает сложно запомнить человека из-за всё той же Мары. Но меня он и правда всегда помнил. Может, из-за того, что биологическая суть, порождённая Изобилием, откликнулась в тот первый раз на меня, и его мозг это усвоил, а Кафка потом закрепила. Я стала ощущать больше удовольствия и нетерпения, мои движения стали резче. Нега и концентрированное, терпкое возбуждение метались и опадали с каждым движением. Его слегка затуманенный, но всё такой же яркий взгляд пронизывал в самые уязвимые моменты. В порыве я ласково обхватила ладонью его шею сбоку, запустила пальцы в волосы, так что основание запястья легло на высокую скулу. Как же чувственно, желанно он сейчас смотрит. - Отпусти себя,-мой тон внезапно звучит с просьбой, и так влекуще, по-женски, как я сама себя прежде не ощущала.-Продолжи. Всё в порядке, мне хорошо... Его взгляд опасно блеснул. Он рывком напряг бёдра, сжал меня сильнее. Вошёл внезапно остро, в очередном моём движении по инерции придавив к себе за бёдра. Из меня сам вырвался более высокий и уязвимый стон, я чуть выше откинула голову и с небольшим усилием стиснула его плечи, лишь бы за что-то держаться. Когда я вот так сижу поверх, он входит чётко, прямо, глубоко до упора. Не дожидаясь, пока я отойду, он снова двинулся сам и двинул мною, но не вверх над собой, а вдоль своего тела, и вошёл под другим углом. Вновь на мгновение замер, вжавшись так резко и точно, что я поспешно обняла его крепче. Тем не менее, всё ещё никакой боли, только невероятно захватывающее, глубокое чувство наполненности и плотности нашим соприкосновением. Ещё один толчок, такой же порывистый, сильный - мой вскрик - его шумный выдох ртом. Он порывисто припал лицом к моей шее, впился широким поцелуем, сдавил руками чуть сильнее. И начал мной двигать на себе, порой поджимая таз, и эти сходящиеся движения ощущались чересчур сладостно и одновременно грубо. Я сама не заметила, как начала прерывисто, но чуть ли не агрессивно целовать его шею, щёку, челюсть, сжимать плечи так, что впивалась ногтями. И отчаянно, до бессильной дрожи жаться к нему, зарываться лицом в волосы, обтираться обнажённым телом вместе с нашим совместным движением. Мы наконец вновь слились в поцелуе, в том же ритме, чуть не поглощая друг друга. Конечно, под потоком ощущений я в эмоциях, стремлюсь через этот поцелуй выразить, как мне хорошо. И долго, но всё же не достаточно, вместе с этим поцелуем он просто упоительно двигает мной, а я подстраиваюсь под его проникновение, немного управляя тазом. В какой-то момент чуть отрываюсь от него, чтобы вдохнуть и в нескончаемой неге удовольствия волной двинуть корпусом. Снова ощущается внутри по-другому, плавит. Он выгибается так, что мощная грудь и пресс своим видом в одно мгновение соблазняют меня. Не даёт мне склониться к нему, удерживает за плечи. Приближается лицом к лицу, оторвавшись спиной от кресла. - Как ты собралась со мной справиться, если ты такая чувствительная? Его голос совсем близко и взгляд в упор заставляют поёжиться от мурашек. И, ха, он тоже задается этим вопросом. - У меня не было, хм, близости с мужчиной очень долго, поэтому тело чересчур восприимчиво. Но после этого раза... Особенно если ты хорошо меня... Разогреешь...-кто бы знал, как тяжело подбирать слова. И даже аналоги в этой речи звучат внезапно развратно, я вижу это по его поджатым губам и полыхнувшему взгляду. - Ещё мне кажется... Ты можешь реагировать не только на трение рукой,-я заговариваю и немедленно подбираюсь, поспешно хватая воздух, потому как он рывком пересел чуть ближе к краю сидения вместе со мной и напряг ноги. Собирается встать? Вместе со мной?! Предчувствие не обманывает, он поправляет мою руку, заставляя обнять его за шею плотнее. Так и не сводя с меня взгляд, переводит ладони на внутреннюю сторону моих бёдер, продевает предплечья под коленями, обширно обхватывая кистями снизу, и одним захватывающим движением встаёт. Я сжимаюсь и дёргаюсь, отчётливо ощущаю его внутри, и как теперь он полностью контролирует моё положение. - Продолжай,-бросает вдруг, уперевшись лбом в мой лоб.-Я тебя слушаю. Чёрт, как же горячо. Я едва могу соображать. Притом он сам, похоже, не ведёт игру, это не намеренная попытка заставить меня говорить, когда я в раздрае - он замер, позволяя мне закончить мысль без стыдных звуков. - Я думаю... Если стимулировать тебя по-новому, ты будешь и на это откликаться. Но надо пробовать. - У тебя будет много возможностей,-посчитав диалог законченным, он сделал толчок, одновременно двигая моим телом себе навстречу. Я невольно вскрикнула и резко выпрямилась, безотчётно пытаясь сделать так, чтобы он задевал внутри менее чувствительно. Мозг суматошно переключился на красоту его тела, оказавшегося прямо перед глазами, и тут же вновь на ощущения от его уверенного, слегка грубого движения. Так я и металась своим раздробленным сознанием, откровенно наслаждаясь видом его чуть ожесточённого, очерченного лица, наливающейся груди, небрежно растрёпанных чернющих волос. Часто дышала и кричала от развязных, размашистых толчков. Мой вес будто был ему совершенно комфортен, он управлял мной без малейших сложностей. Ужасно развратные звуки сходящихся тел его совершенно не смущали, будто даже подгоняли, его взгляд заволокла пелена возбуждения. При этом он неотрывно смотрел на меня, словно ему важно тут же получать мои эмоции сразу, неприкрыто, в ответ на каждый его порыв. Он заставил меня изнывать от своего постоянного горячего присутствия, ощущения силы и динамики тела, и этой нещадной, подвижной стимуляции внутри, особенно когда он чаще, практически вплотную ко мне двигал тазом. Постепенно я поняла, что могу лишь только держаться за него и стонать, и так он меня совсем лишит сил. Для чего-то финального мне определённо надо его спровоцировать. Вообще, пожалуй, именно эта информация - каким образом можно как можно быстрее довести его - самая важная. Кафка говорила, пиковый момент положительных эмоций способен вернуть ему осознанность. Другими словами, если начался приступ, унять его с некоторой вероятностью можно оргазмом. Прямо сюжет для порно-фильма... Что возбудит его сильнее? По идее оргазм - пик напряжения и возбуждения. Мне ничего не приходило в голову в качестве ответа, разве что, я замечала, он жёстче, когда я эмоциональна. Это значило только, что мне самой для его финала надо... Да, ёлки-палки. Надо намеренно себя подстегнуть. Представить, что он - любимый, убедить себя, в моменте поверить и действительно его любить. Сейчас, смотря на его разгорячённое, ещё немного хмурое лицо и чуть прикрытый, будто завороженный взгляд, я подумала, наверное он мог бы им стать. В другом мире, других обстоятельствах. Меня всегда подкупали такие мужчины - молчаливые, но прямые и надёжные как скала. Конечно, вспышки эмоций, когда хочется от партнёра такого же эмоционального ответа, бывали, как и у любой женщины. Но твой партнёр по-любому бы не умел читать мысли, так что со своими вспышками по большей части надо иметь дело самой или говорить о них напрямую, обсуждать. Что в силах партнёра всегда - это безусловное, поддерживающее присутствие и желание понять. Мне казалось, в Блейде это было. На краткий миг представив себе его такого, обыденного, почему-то в строгом чёрном пальто, ловящего такси, я ощутила это другое отношение. Прильнула к нему и поцеловала. Он всё ещё был собой, таким же непреклонным, даже упрямым и внешне холодным, но внутри горячим, очень горячим, как летящая комета. Сейчас этот жар выливался наружу, потому что физическая близость раскрывала суть. Ритм его толчков сбился, ощутив этот поцелуй, он вдруг порывисто вжался в меня, стиснул и ответил так, что выступили слёзы. Боль - лёгкая, как будто естественная, следствие его силы, и в то же время знак искренности. Вновь рывок в меня, он склонил голову на другой бок, обширнее обхватил ртом в поцелуе. Я сжала пальцы в его волосах, со смесью радости, горечи и той самой любви и принятия ответила. Ещё один рьяный толчок, выбивший стон, разрыв поцелуя. - Не делай так,-его шёпот звучит немного сбивчиво, внезапно с просьбой.-Я хочу запомнить это, но не смогу...- а теперь досада. Меня скачком неимоверно порадовал тот факт, что он хочет запомнить. - Ты этого не знаешь,-в действительности это всегда случайность: он может запомнить, а может и нет. Я намеренно повела корпусом, когда он вдвинулся, и мы оба из-за этого ощутили, как меняется наше соприкосновение внутри, ещё острее и чувствительнее. Я с изумлением и восторгом сквозь свой стон услышала его - слабый. Тут же агрессивно захотелось поцеловать его вновь, но я пока лишь крепче обняла его. - К тому же... Что ещё заставит тебя кончить? - Если дело лишь в этом,-он поддел меня, перехватывая чуть удобнее и обширнее.-Я способен завершить сам. Он вновь захватывающе со мной на руках пошел вот таким образом к кровати. Перешагнул по пути через соскользнувшие штаны. Шёл и смотрел на меня так, будто и хотел, и собирался казнить, не разберёшь. И страшно, и возбуждающе-волнительно. - Подскажи мне, если есть чувствительные зоны,-хотелось верить, я всё же что-то могу сделать. Он чуть отрицательно качнул головой, и я уж настроилась, что во время секса с ним в приступе придётся просто тщательно работать телом, но затем он чуть притормозил перед кроватью. - Всё, что откликается во мне, связано с эмоциями. Многого я просто не помню,-он звучал ровно, но мне на миг стало стыдно, что я вновь затронула эту тему.-Что до сейчас... Всё, что ты совершаешь с отдачей - мне по душе. Например...- он повёл головой чуть в сторону и вниз, припал губами к предплечью моей руки, обнимающей его за шею.-Возьми меня за волосы. Указание простое, но по сути своей и его голосом такое, что меня как по щелчку захлестнул кипяток. Я с чувством вновь возникшего подъёма в груди сделала, как он сказал, вплела пальцы в его волосы, сжала, проведя ногтями по голове, следя за его лицом. Он чуть прикрыл глаза, чертовски сексуально выдохнул ртом и внутри меня чуть шелохнулся так, что я содрогнулась. Всё понятно. Он не помнит своих прошлых привычек, если когда-то и занимался сексом, то и этого не помнит. Не знает, что ему нравится, а что - нет, и в итоге сейчас со мной заново выстраивает свои критерии. Как я и думала, главное - отдача и эмоции. Своими эмоциями, не важно, какое действие, ты можешь сделать так, что человеку понравится. Вновь порывистое чуть дрожащее движение внутрь, мы сжимаем друг друга сильнее и выдыхаем почти одновременно. Наконец, он ступил коленом на край кровати. Плавно, не отстраняя меня, всё так же прижимая к себе, уложил спиной. Опёрся локтем рядом со мной и плавной волной тела вдвинулся, позволяя ощутить себя нежнее, чем он был до этого. Отчасти ощущая его вес, как он сам прижался и свободной рукой придавил к себе под поясницей, я выпустила стон, и жалобный, и блаженствующий. Никогда бы не подумала, мне понравится, когда на меня так давят - крепко, но нежно. Обхватываю его тело ногами, заново поражаюсь тому, какой он подавляюще мощный. По его собранности и... Будто бы даже воодушевлению кажется, он собрался сейчас делать всё медленнее и нежнее, тщательнее. - Вряд ли я в безумии позволю тебе доминировать,-его голос касается уха, он показательно рывком вновь вталкивается, иссушающе сильно придавливая к себе. Я дёргаюсь от неожиданности, но никакой боли нет - слишком возбуждена. - То есть, сверху тебе не быть. Жаль, это было бы менее травмоопасно... Мы оба вновь двинулись в толчке. - Сейчас то, как мы расположены - из всего возможного более приемлемо. Тебе комфортно, даже если я груб,-он отжался на вытянутой руке, чтобы лучше видеть моё лицо и резко, очень сильно вдвинулся, так что меня качнуло по кровати, я не сдержала голос. Ужасно мокро внизу между нами... Он, кажется, говорит нужные вещи. Поза тоже важна, если всё в будущем сложится плохо, мне не избежать повреждений. Как бы ещё начать нормально соображать - я совсем не хочу ни о чём думать, когда он движется, и когда звучит его голос почти потоком. - Лучше всего тебе направить меня, когда придёт момент, именно так,-он отклонился, встав надо мной почти вертикально, передвинув вперед колени, как бы "обнимая" ими. Его взгляд сверху вниз в очередной раз прожёг. Как мне его направить, конечно, вопрос. "Воспользоваться слабостью"? Чуть задумавшись, я спохватилась, когда он свёл мне колени перед собой, поддержав своим возбуждающим медленным движением корпуса. Выпрямил мои ноги и сложил себе на плечо. Вид его предплечий, сжимающих поперёк моих бёдер, пронизывающе-беззащитное и приятное проникновение, мои лодыжки рядом с его затемнённым страстью лицом. - То, о чём ты говорила,-он движется, не сводя взгляд с моего лица, и я слегка извиваюсь, стремясь усилить приятный трепет на коже.-"Пьянеть от ощущений"... Это похоже на состояние забытья от Мары. Я позволю себе "пьянеть" с тобой сейчас. Запомни и скажи мне после...-внезапно резкий, мощный толчок, заставивший вскрикнуть и вцепиться в кровать под собой.-Что тебе сложнее всего перенести. Мы придумаем что-нибудь. Он говорит о себе, о том, что сейчас будет резок, бесконтролен. Я на миг чересчур волнуюсь - то есть, нельзя будет его остановить, если будет что-то критическое? Но потом тут же одёргиваю себя: надо учиться справляться с дискомфортом, покуда это не травма, повышением собственного возбуждения. Специально выгибаюсь, так что в толчке мы прижимаемся друг к другу внизу ошеломительно плотно, чувственно, мокро. Он начинает двигаться, прижимая к себе мои ноги, чуть опустив голову так, что чёлка спадает вперёд, остро очерчивая его лицо. Если бы не эти оголённые, чрезмерно стимулирующие толчки, я бы в очередной раз насладилась его красотой. Он и без того, когда совершенно недвижим, ужасно привлекателен, но сейчас, под властью возбуждённого жара и эмоций, с этим пронизывающим, обещающим бурю взглядом... Не просто "ужасно", он был дьявольски, сногсшибательно красив. Обратиться к Волку что ли?.. Что она там нафотала с нами посмотреть... Движения набирают темп, я чувствую, как он уже не сдерживается. Одновременно с изумлением понимаю, что это, хоть и мечет меня по кровати, не приносит боли. Ни на грам. Он вдвигается так чётко, естественно, беспрепятственно, чувствует, что может - и позволяет себе разогнаться. Трение интенсивнее, его дыхание сбилось, грудь пленительно вздымается, но моё зрение уже затуманено, слух приглушён от удовольствия - мои собственные стоны и звуки наших тел доносятся как через пелену. Нет, никакого дискомфорта, только потрясающее, порывистое стремление тела и сознания к нему и к удовольствию. Боль только от его рук, сжимающих бёдра, иногда ударов его тела об меня - но это всё безумно переплетённые с удовольствием ощущения. Из-за моих сведённых бёдер трение плотнее, из-за его скорости - чаще. Всё ближе и ближе к пределу, совсем пугающе близко, я боюсь того удовольствия, к которому он меня подгоняет. Стараюсь разрозненно, дёргано отвлечься на него самого. Разметавшиеся волосы, восхищающая, горячая концентрация, едва сведённые нахмуренные брови, тело, работающее как машина... Я чувствую, как он стал твёрже внутри, мне кажется, он даже чуть увеличился. Ещё несколько ожесточённых движений рывком выдёргивают моё сознание куда-то наверх и заполняют всё светом перед глазами. Я дрожу, не чувствую руки, исступлённо сжимающие ткань. Задохнувшийся, рваный крик, прогиб в спине, голова упирается в кровать, но это не помогает - у меня всё ещё ощущение что я и тону, и падаю. С его непрекращающимися толчками выходит влага, обильно, но даже стыд от этого меня не задевает - слишком сильно́ жжение, на волнах оргазма особо яркое от его безжалостной стимуляции. Я краем сознания, едва сфокусированным зрением, глядя на него, понимаю, что он сам ослеп от страсти. Я прежде видела его таким во время приступа, тогда он именно так - может, менее разогрето - выглядел в самом начале физического контакта со мной лишь через одежду. Это на мгновение пугает, но затем удовольствие накрывает повторно - он вновь задевает и неистово трёт внутри безумно-чувствительные места. И я ловлю себя на понимании, так и должно быть. Мне надо запомнить его таким, чтобы во мне не вырабатывался страх перед ним, но напротив - желание. Я дотягиваюсь и вцепляюсь вытянутыми руками ему в бёдра, прогиб в спине позволяет. И наконец чувствую, как он кончает. С протяжным необычно для него чуть более высоким стоном, рывком чуть склонившись вперёд и сжав мои ноги сильнее, исступлённо вдвинувшись раз, другой... С каждым толчком вгоняя в меня ещё более горячую, ощутимо заполняющую волну влаги... Из-за её обилия, из-за того что он просто собой заполняет меня, кажется, до предела, она выливается с толчками наружу. Меня вновь содрогает разрядка... Или постощущения от неё... Я не отдаю себе в этом отчёта, моё сознание как было так и остаётся в свету и горячей, невероятно приятной агонии. Кажется, мы и правда сливаемся на короткий миг, меня накрывает ощущение того, что наши одновременные стоны очень похожи по своей ошеломлённой, блаженной окраске. Чувствую, как он неистово прижимает меня к себе за бёдра, понимаю, что останутся синяки, но это не волнует - мне самой это приятно. Голова ведь до сих пор ужасно лёгкая, кружится от нескончаемой неги, хорошо ощущать, что хоть он меня держит. Он наконец изливается и замирает, прижавшись щекой к моей лодыжке, так что его дыхание овевает ногу, грудь часто вздымается. Я тоже замираю, прислушиваясь к себе, уходя в ощущения нахлынувшего обессиленного расслабления, как и он, восстанавливаю дыхание. Сознание возвращается, но какое-то время я просто всё ещё наслаждаюсь. Под пальцами ощущаются его бёдра, я слабо провожу по ним ногтями, смотрю на него из-под полуопущенных век. Он отвечает таким же чуть прикрытым томным взглядом. Его ослабевшие объятия на мгновение чуть крепче, руки следуют по ногам, отводят их вбок, так что мой корпус скручивается. Это не мешает, я всё так же измождённо-расслаблена, но вздрагиваю, когда он выходит, и новая влага щекотно стекает по бедру, очерчивая ягодицу, на кровать. Он тоже это чувствует, его взгляд на секунду мечется вниз, неожиданно мягкое прикосновение к бедру тонко ласкает кожу, расслабляет ещё сильнее. Как с его жёсткой, загрубевшей от меча кожей он может прикасаться так нежно? Я блаженно потягиваюсь в спине, сама собой возникает довольная улыбка. Его пальцы ведут ещё ниже, слабо касаются промежности, вызывают лёгкую дрожь. - Не только я,-его тон звучит слегка недоумённо.-Ты тоже... Наслаждалась. Он, кажется, до последнего не верил. Я слегка вымученно смеюсь. - Это тебе ещё отъявленная мазохистка не попалась, там бы вообще,-вот представляю его лицо над "фонтаном" постоянно кайфующей от грубостей женщины, и становится ещё смешнее. Динь-динь-динь, разблокировано новое состояние, хах. Видя его слегка озадаченное лицо, поясняю: - Иногда боль может усиливать удовольствие. Для каждого главное найти грань, чтобы одно не перебивало другое. Его брови чуть расслабились, видимо, он понимал эту логику сам. Просто за кучу лет своей жизни и давления Мары не верил, что пребывание с ним может хоть кому-то принести благо. - Хорошо,-он, видно, так и продолжил это переваривать. Чуть отстранился и решительно и внезапно поддел меня под коленями и лопатками, вставая и поднимая на руках. Прохлада от стремительного движения окатила чуть вспотевшее остывающее тело, от неожиданности я поспешно обняла его. Твою ж, я успела забыть, что он движется крайне быстро, порой как во время боя. - К-куда?! - В душ. По меньшей мере я должен позаботиться о тебе,-он внезапно чуть склонился ко мне, так что мы соприкоснулись носами. Это ощутилось вдруг как безотчётный инстинктивный жест, как если бы зверь ластился к представителю своей же стаи. Я с удовольствием более осознанно обняла его и зарылась пальцами в его волосы. - Ляжешь сегодня со мной? Он аж сбился с шага и скосил на меня взгляд. - Опрометчиво,-вновь смотрит прямо, идёт дальше; я любуюсь его шеей и беспечно чуть качаю голенью в такт его шагам.-Близость ко мне не даст тебе времени действовать в случае приступа. И мы так не уснём - я разогреваюсь от твоих касаний. Логичное, ровное рассуждение, но суть слов жжёт радостью и смущением. - Меня угнетает, что ты в своей же комнате спишь в кресле,-я прижимаюсь губами к его скуле рядом с ухом. Эх, жаль тут у людей кость, нормально не укусить. - Будем на расстоянии, главное ложись. Плюс, может, если ты забудешь о сегодня, это позволит убедить тебя, что у нас уже было... Он чуть ведёт головой в мою сторону, так что мои губы следуют по его щеке. Доходит до ванной, опускает на ноги. - Как пожелаешь. Эта его фраза звучит привычно и вызывает улыбку. Замечаю и на нём наши общие следы после секса, поддеваю его руку, веду с собой в душ. Его взгляд вновь бесстрастный, глубоко-тлеющий, но теперь мне кажется, он чаще следит за мной. Делаю вдох - всё ещё дымное, подпаленное, но очень стойкое, дорогое дерево.