(Не) истенные

Натан Джостен решил взять Нила и Эндрю на ежегодную экономическую конференцию в столицу — мероприятие, где собирались сильнейшие игроки рынка, политики и владельцы крупнейших состояний. Он хотел представить Нила как будущего наследника империи, а Эндрю — как его мужа и будущего оми. Эндрю, разумеется, был не в восторге. — Я не твой трофей, — заявил он Нилу, когда тот сообщил о планах отца. — И не собираюсь стоять рядом и улыбаться, пока вы обсуждаете свои миллиарды. — Тебя никто не заставляет улыбаться, — ответил Нил, застёгивая запонки. — Просто будь рядом. Это важно для отца. Для бизнеса. — Мне плевать на бизнес твоего отца. — А мне нет. И ты поедешь. Это не обсуждается. Эндрю сжал кулаки, но промолчал. Спорить с Натаном и Нилом было бесполезно — он уже понял это за месяцы жизни в особняке. Конференция проходила в огромном отеле с колоннами и хрустальными люстрами. Зал был полон альф в дорогих костюмах и омег в дизайнерских туниках — в основном тихих, с опущенными глазами, державшихся за спинами своих мужей. Эндрю, в своём чёрном костюме и с непроницаемым лицом, выделялся, как ворон среди павлинов. Первый диалог случился у фуршетного стола. К ним подошёл грузный альфа с седыми усами — мистер Харрисон, владелец сети отелей. — Натан, рад видеть! А это, значит, твой наследник? — он кивнул на Нила, потом перевёл взгляд на Эндрю. — А это, полагаю, его омега? Милый. — Не сказал бы, — сухо ответил Натан. — Но способный. Юрист, учится в Стерлинге. — Юрист? — Харрисон приподнял бровь. — Омега-юрист? Зачем ему это? Сидел бы дома, рожал наследников. Мой омега, например, прекрасно управляется с домом и детьми. И счастлив. Эндрю, стоявший чуть позади, сделал шаг вперёд. — Ваш омега счастлив, потому что не знает, что бывает по-другому, — произнёс он ровно. — А я знаю. И предпочитаю иметь мозги и профессию, а не только матку. Харрисон побагровел. Натан сжал челюсти, но вмешался Нил: — Прошу прощения, мистер Харрисон. Эндрю иногда бывает… прямолинеен. Пойдём, дорогой, нам нужно поздороваться с партнёрами. Он увёл Эндрю под локоть. Эндрю выдернул руку, Нил вывел его в коридор и прошипел: — Ты можешь хотя бы делать вид, что мы цивилизованные люди? — Я не делаю вид, — ответил Эндрю. — Я говорю правду. Если вашим партнёрам не нравится — это их проблемы. Второй диалог состоялся в кулуарах, где обсуждалась сделка по слиянию двух компаний. Пожилой альфа-финансист, мистер Грейвз, снисходительно заметил, глядя на Эндрю: — А вы, молодой человек, что думаете о перспективах этого слияния? Или омегам лучше не забивать голову такими сложными материями? Эндрю, не моргнув, выдал пятиминутный анализ юридических рисков сделки, упомянув три прецедента Верховного суда и две лазейки в налоговом кодексе. Грейвз слушал с открытым ртом. Когда Эндрю закончил, в повисшей тишине Натан произнёс: — Как видите, мой будущий зять не только красив, но и умён. Рекомендую прислушаться. Третий диалог был самым коротким. Молодой альфа из конкурирующей фирмы, проходя мимо, громко шепнул своему спутнику: — Смотри, это тот самый омега, что Джостену фингал поставил. Омега, а дерётся как Альфа, позор. Эндрю, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Если хочешь проверить, подойди поближе. У меня ещё один кулак свободен. Альфа поспешно ретировался. Нил, стоявший рядом, только вздохнул. На обратном пути кортеж из трёх внедорожников двигался по загородному шоссе. Эндрю сидел у окна, глядя на проплывающие сосны. Нил, рядом, что-то читал в планшете. Внезапно раздались выстрелы — снайпер снял водителя главной машины. Их внедорожник вильнул, перевернулся и рухнул в кювет. Эндрю очнулся от боли в плече. Он висел вниз головой, пристёгнутый ремнём. Рядом стонал Нил. Их запястья были скованы наручниками — мера предосторожности, которую Натан ввёл после того, как Эндрю однажды попытался сбежать из особняка, он просто хотел прогуляться, но охрана восприняла это как побег. Натан, сидевший впереди, был без сознания. — Твою мать, — прохрипел Нил. — Эндрю, ты живой? — Живой, — отозвался тот доставая шпильку из бордачка. — Это будет первый и последний раз, когда мы работаем вместе. — Просто уже взломай наши наручники! — рявкнул Нил. Эндрю, скрежеща зубами, начал ковыряться в замке. Через минуту наручники упали. Нил потянулся к бардачку, достал пистолет и протянул Эндрю. — Держи. Прикроешь? Эндрю взял оружие, взвесил в руке. Их взгляды встретились — впервые без ненависти, только холодный расчёт. — Прикрою. Они выбрались из машины, отбились от нападавших и дождались подкрепления. Совместное выживание сближает — пусть на время, но стена между ними дала трещину. --- Бар «У Мёрфи» был местом, куда ходили те, кто не хотел, чтобы их видели. Тусклый свет, прокуренные стены, старая музыка. В углу, за столиком, сидели Нил и Эллис. Перед ними стояли стаканы с виски. — У тебя встаёт на агрессивных карликов, — протянул Эллис, глядя в свой стакан. — Это фиаско, братан. Нил скривился: — Эллис, Сет ведёт себя с тобой как сука и ни во что тебя не ставит. Кто из нас больший лох? Эллис хмыкнул и отпил виски. — Справедливо. Но я хотя бы не запираю его в пентхаусе. Хотя, признаюсь, мысли были. — И что ты делаешь? — Жду. Он посылает меня, показывает фак, орёт. А потом, когда думает, что я не вижу, смотрит на меня так, будто я — единственный, кто его понимает. Я не тороплю. Он должен сам прийти. Нил вздохнул и уставился в свой стакан. — Я не умею ждать. Я привык получать то, что хочу. А Эндрю… он не даётся. Он дерётся, посылает, унижает. Я пытаюсь его задарить — он выбрасывает подарки. Я пытаюсь его защитить — он бьёт меня в лицо. Я не понимаю, что ему нужно. — Ему нужно, чтобы ты перестал его ломать, — сказал Эллис. — Ты смотришь на него и видишь «неправильного» омегу, которого нужно исправить. А он видит альфу, который хочет его контролировать. Ты сам ему сказал, что он твоя «ответственность». Для него это значит «собственность». Он всю жизнь бежал от тех, кто хотел им владеть. А теперь ты делаешь то же самое, только с благими намерениями. Нил молчал. Эллис продолжил: — Сет тоже привык всё делать сам. Его оми был идеальным домашним омегой, и альфа всё равно его бросил. Сет поклялся, что никогда не будет зависеть от альфы. И когда я предлагаю ему помощь, он воспринимает это как оскорбление. Как намёк на его несамостоятельность. Мне пришлось учиться предлагать так, чтобы он не чувствовал себя обязанным. Это сложно, блять. Но я учусь. — И как? — спросил Нил. — Медленно. Очень медленно. Но он уже не посылает меня при каждой встрече. Только через раз. Нил невесело усмехнулся. — У меня хуже. Эндрю вообще не показывает эмоций. Только холод. Я не знаю, что у него внутри. Он не рассказывает о себе. Я даже не знаю, почему он ненавидит слово «пожалуйста». — Может, спросишь? — предложил Эллис. — Не требуй. Не приказывай. Просто спроси. И будь готов услышать ответ, каким бы он ни был. Нил кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Он не был уверен, что Эндрю вообще захочет с ним говорить. --- Им было по двадцать девять. Три года прошло с момента, как Натан Джостен, уставший от напряжённой атмосферы в особняке, вызвал сына в свой кабинет. Разговор состоялся поздно вечером, после очередной ссоры Нила и Эндрю, которую слышал весь дом. Кабинет Натана был обшит тёмным деревом, пах сигарами и властью. Сам Натан сидел в кожаном кресле, вертя в пальцах бокал с виски. Нил стоял у окна, глядя на ночной сад. — Садись, — сказал Натан. Нил сел напротив. Натан долго смотрел на него, потом произнёс: — Ты знаешь, почему я женился на Мэре? Нил удивлённо поднял брови. Отец редко говорил о личном. — Потому что он был красивым, из хорошей семьи и послушным. Идеальный омега для альфы моего положения. Я не любил его. Я даже не знал, что такое любовь. Я просто знал, что так «правильно». Нил молчал. Натан продолжил: — Мэр счастлив. По-настоящему. Он любит меня, любит дом, любит свою роль. Но я… я не уверен, что счастлив. Я построил империю, вырастил сына, у меня есть всё. Но когда я смотрю на тебя и Эндрю, я вижу что-то, чего у меня никогда не было. Страсть. Настоящую, живую, пусть даже она выражается в драках и оскорблениях. Вы не «правильная» пара. Но вы — настоящая. И я не хочу, чтобы ты потерял это из-за своей глупости. — Я не теряю, — возразил Нил. — Я пытаюсь его защитить. — Ты пытаешься его контролировать, — поправил Натан. — Это разные вещи. Эндрю Миньярд — не Мэр. Он никогда не будет сидеть дома и улыбаться, когда ты приходишь. Он будет спорить, драться, доказывать свою правоту. И если ты не примешь это, ты его потеряешь. Не физически — он может остаться с тобой из-за истинности или из-за Аарона. Но душой он уйдёт. И ты останешься с пустой оболочкой. Как я. Нил опустил голову. Слова отца били точнее любых ударов Эндрю. — Что мне делать? — спросил он тихо. — Для начала — перестать его запирать. Вы переедете в твой пентхаус. Будете жить вдвоём. Учиться быть парой. Не хозяином и слугой, а равными. Свадьба будет через год. Это не обсуждается — статус истинной пары должен быть оформлен. Но как вы будете жить внутри этого брака — решать вам. И ещё, Нил. Научись спрашивать. Не приказывать. Спрашивать. Нил кивнул. Он вышел из кабинета с тяжёлым сердцем, но с новым пониманием. На следующий день Мэр, сияя, заговорил о свадьбе за завтраком. Он уже представлял цветы, белую тунику для Эндрю, список гостей. — Ах, как чудесно! — щебетал он. — Я уже вижу, как вы стоите у алтаря! Эндрю, дорогой, ты должен примерить тунику. У меня есть портной… — Я не хочу выходить замуж, вы это знаете ещё с конференции, — перебил Эндрю, глядя в тарелку. — Мне нужно строить карьеру и поднимать Аарона на ноги. У меня нет времени на эти… церемонии. Натан, сидевший во главе стола, спокойно произнёс: — Эндрю. Я, как твой будущий свёкр, буду помогать. Аарона поднимим. А ты, до беременности как муж моего сына, после выпуска будешь работать у нас. Вам нужно привыкать к семейной жизни. Завтра вы переедете в пентхаус. Свадьба будет через год. Это не обсуждается. Но как вы будете жить — решать вам. Я не лезу. Эндрю поднял глаза, и в них полыхнул гнев, но он сдержался. Спорить с Натаном было всё равно что биться головой о скалу. Вечером того же дня Нил подошёл к Эндрю, когда тот сидел в гостиной с книгой. — Можно поговорить? — Говори. Нил сел напротив, на почтительном расстоянии. — Я знаю, что ты не хочешь свадьбу. Я знаю, что ты не хочешь быть со мной. Но генетика и отец… у нас нет выбора в этом. Однако у нас есть выбор в том, как мы будем вместе. Я предлагаю попробовать. Начать встречаться. По-настоящему. Без приказов, без подарков. Просто… узнавать друг друга. Я буду спрашивать. Если ты скажешь «нет» — я отступлю. Обещаю. Эндрю долго смотрел на него. В медовых глазах читалось недоверие, но и что-то ещё — усталость от войны, которая длилась годами. — Условия, — сказал он наконец. — Первое: ты никогда не запираешь меня. Нигде. Второе: ты не заходишь в мою комнату без стука и моего разрешения. Третье: ты не трогаешь меня без спроса. Четвёртое: ты не лезешь в мою работу и учёбу. Пятое: ты не пытаешься меня «исправить» или сделать «нормальным». Я такой, какой есть. Принимай или уходи. — Принимаю, — сказал Нил без колебаний. — Все пять. И шестое от меня: я буду рядом. Не над душой, а рядом. Если тебе что-то понадобится — просто скажи. — Посмотрим, — ответил Эндрю и вернулся к книге. Они переехали в пентхаус. Аарон, теперь уже пятнадцатилетний подросток, занял одну из спален. Нил и Эндрю — разные комнаты. Поначалу было трудно: старые привычки давали о себе знать. Нил пару раз срывался на приказной тон — Эндрю мгновенно ощетинивался и замолкал на полдня. Но Нил учился. Он начал спрашивать: «Можно я налью тебе кофе?», «Можно я посижу рядом, пока ты читаешь?», «Можно я помогу Аарону с математикой?». И Эндрю, видя, что альфа действительно старается, постепенно оттаивал. Нил помогал Аарону с уроками. Однажды вечером они сидели в гостиной над учебником по биологии. Аарон пытался запомнить последовательность гормональных изменений при обороте. — Смотри, — говорил Нил, водя пальцем по схеме. — Сначала гипоталамус выбрасывает рилизинг-факторы. Потом гипофиз — тропные гормоны. А уже они запускают каскад в надпочечниках и половых железах. У альф и омег это происходит по-разному. У альф больше тестостерона, у омег — эстрогена. — А почему у омег течка, а у альф гон? — спросил Аарон. — Потому что природа так захотела, — усмехнулся Нил. — На самом деле, это связано с размножением. Течка подготавливает организм омеги к беременности, гон повышает фертильность альфы. Когда они совпадают — шанс зачатия максимальный. Сами Нил и Эндрю начали разговаривать. Сначала о пустяках: учёба, тренировки, новости. Потом — глубже. Однажды они проговорили шесть часов подряд, сидя на кухне ночью. Обо всём. — Как думаешь, что бы ты делал, если бы начался зомби-апокалипсис? — спросил Нил, помешивая кофе. — Забаррикадировался бы в супермаркете, — ответил Эндрю, не задумываясь. — Там еда, вода, медикаменты. Аарона с собой. Сета — на крыш он хороший стрелок. Жана — можно обучить слежению, он очень внимательный. Нил спросил. — А меня? — Ты хороший боец, ходил бы со мной за припасами если бы те закончились. — Мы бы били боевой парой. Эндрю помолчал, потом чуть улыбнулся — уголками губ. — Если бы ты обещал не тупить, то я бы подумал. — Я не туплю! — Тупишь. Но прогресс есть. В университете они тоже начали общаться. Однажды в столовой, они сидели вместе и вели разговор об скором показательном матче среди элитных академий , к ним подошли Сет, Жан и Эллис. Сет уставился на них, как на восьмое чудо света. — Вы что, разговариваете? — спросил он. — Без драки? Без оскорблений? — Бывает, — пожал плечами Эндрю, отламывая шоколад. — Я сплю? — Сет повернулся к Эллису. — Ущипни меня. — Не буду, — ответил тот. — Вдруг ты проснёшься и снова начнёшь орать. Жан, как всегда, улыбнулся своей тихой улыбкой и заметил: — Я же говорил, что они истинные. Просто им нужно было время. Нил и Эндрю переглянулись и ничего не сказали. Но что-то между ними действительно изменилось.