Рыжий "препод"

Руслана трясло так, будто он был осиновым листом на осеннем ветру. Парень себе даже представить не мог, что зачёт обернётся для него чем-то страшнее, чем он ожидал. Сейчас, сидя на подоконнике в туалете, он ощущал, как сердце колотится где-то в горле. Ещё утром Тушенцов понял: что-то будет не так. Предчувствие, такое липкое и неприятное, сидело где-то под ложечкой и не отпускало. Последний зачёт — философия. Надо было просто потерпеть ещё чуть-чуть, и у него будет повышенная стипендия и целый месяц каникул. Остальные зачёты он закрыл — не зря проводил ночи за учёбой, не зря корпел над учебниками, не зря заставлял себя учить то, что не лезло. Всё шло как обычно. Людей было мало — кто-то не пришёл вообще, кого-то устроила тройка «автоматом». Руслан ждал своей очереди, почти не переживая. Он всё выучил, повторил и сейчас чувствовал себя уверенно. Его вызвали. «Собеседование» — ничего страшного, просто разговор. Но вопросы, которые посыпались на студента, ввели его в полный ступор. Диана и Лиза, ожидающие своей очереди на задних партах, открыли рты. Только что они слышали, как отвечают другие ребята — всё было просто, стандартно, по тем темам, которые они буквально недавно проходили. А Руслану задавали что-то за гранью. Руки задрожали мелко, но парень не подал виду. Он старался отвечать максимально развёрнуто, цепляясь за каждое знакомое слово, но чувствовал, как внутри всё холодеет. Преподаватель не жалел его вообще — будто Руслан в чём-то провинился лично перед ним, и теперь настал час расплаты. С каждой минутой паника нарастала, дрожь в голосе становилось сдерживать сложнее, а ответы были всё короче и неувереннее. Из аудитории парень вышел почти белый, как мел. В зачётке — единственная четвёрка. В ушах зазвенело. Потолок, стены, пол — всё поплыло перед глазами. Столько времени и сил было потрачено на подготовку, столько бессонных ночей, столько надежд на повышенную стипендию — и всё это рухнуло меньше, чем за десять минут. Руслан даже не помнил, как дошёл до туалета. Очнулся уже сидя на подоконнике — холодном, кафельном, почти больно режущем через ткань джинсов. Всё было как в вакууме. Хотелось плакать от обиды и усталости, но он был настолько бессилен, что даже слёзы отказывались идти. Неизвестно, сколько он так просидел. Самый разгар пар — в это время мало кто заходит в туалет, поэтому помешать ему никто не мог. Телефон вдруг завибрировал в заднем кармане. Два уведомления. Вяло вытянув гаджет, темноволосый разблокировал его. diana_rice Где ты? dk_incc Рус, привет, как зачёт? Даня. Сердце пропустило удар. Никакой внешней реакции не было — лицо оставалось каменным — но внутри что-то больно потянуло. Он беспокоится..? Руслан даже не открыл мессенджер. Просто отложил телефон рядом на подоконник, продолжая сверлить взглядом кафельный пол. Вибрация прошлась по поверхности второй раз, заставляя почувствовать лёгкое раздражение. Он снова взял телефон. diana_rice Я жду Лизу и встретила Даню Я рассказала вкратце, теперь он ищет тебя Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще — глухо, больно, отдаваясь в висках. В горле начал образовываться неприятный ком, из-за которого становилось трудно дышать.

rus666cmh

я на 3

в толчке

Он не написал больше ничего. Просто сидел и ждал — сам не зная, чего больше хочет: чтобы Даня пришёл, или чтобы его сейчас никто не трогал, оставив одного. Дверь открылась, вырывая парня из собственных мыслей. — Руслан? — голос Данилы звучал тихо, почти осторожно, будто он боялся напугать кого-то. Голубые глаза сразу встретились с тёмно-карими, в которых вдруг блеснуло что-то похожее на слёзы — ещё не пролитые, но уже готовые. Тушенцов опустил взгляд вниз, сжался, чувствуя, как в носу начинает неприятно щипать. Ну почему именно сейчас... Рыжий подошёл ближе и привалился плечом к углу окна — прямо возле студента. Не напротив, не слишком близко. Просто рядом. — Сильно расстроился? — спросил Кашин ещё тише, чем до этого, с ноткой беспокойства, которую невозможно было не заметить. Руслан мотнул головой отрицательно — мол, нет, всё нормально, но тело решило за него. Плечи дрогнули мелко, а потом ещё раз. Он закусил губу, но тихий всхлип и что-то похожее на скулёж всё равно сорвались, разрезая тишину. Данила растерялся. Он, конечно, не раз видел, как люди плачут, но сейчас, стоя возле этого студента, который потратил столько сил, — как оказалось, насмарку — ему самому стало ужасно обидно. — Эй, ну… — почти шёпотом протянул аспирант. Руслан сильнее зашёлся в слезах, торопливо прикрывая лицо руками. Плечи ходили ходуном, дыхание сбилось, а из горла вырывались сдавленные, почти беззвучные рыдания. Просто стоять рядом было совсем неуместно. Даня помедлил немного, а потом неуверенно положил тёплую ладонь на хрупкое плечо. Погладил мягко — большим пальцем туда-сюда, пытаясь передать то, что не мог выразить словами. Я должен что-то сказать. Что говорят обычно в таких случаях? «Не плачь»? Это совсем никак не поможет. Что сказать? Молчание затянулось слишком сильно. Всё ещё пытаясь придумать, как поддержать младшего, рыжий отлип от стены и сел рядом с ним на подоконник с другой стороны. И уже увереннее приобнял за плечи. Руслан, не ожидая такого, замер. А потом поднял голову, глядя мокрыми красными глазами на аспиранта. Данила смотрел в ответ, немного поджав губы. Он не старался придвинуться ещё ближе, но и не был сильно далеко. Ровно настолько, чтобы Руслан чувствовал тепло, но мог отстраниться, если захочет. Тушенцов всхлипнул снова, а потом, отбрасывая всё стеснение, прижался ближе к старшему. Опустил голову на чужое плечо и разрыдался — от усталости, от бессилия, от того, что всё пошло не так, от того, что этот человек рядом, хотя между ними творится что-то абсолютно неизвестное. Даня действовал медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Он опустил свою голову, касаясь щекой тёмной макушки. Чёрные волосы щекотали кожу, пахли чем-то сладким, но ужасно подходящим Руслану, хоть на первый взгляд и не скажешь. Непедагогично. Ты его преподаватель. Ладонь на плече дрогнула, ослабляя хватку. А потом сжалась чуть сильнее — назло внутреннему голосу, который продолжал твердить, что надо отстраниться. Кашин прикрыл глаза на мгновение, вслушиваясь в звуки вокруг: капанье воды, гул за окном, всхлипы где-то рядом с ухом. Чтобы заглушить, чтобы не думать. Руслан чувствовал, как его сильнее притянули, хотя казалось, что вот-вот эти объятия пропадут. Внутри, вместе с обидой и горечью, разливалось что-то ещё. Приятное, совсем непривычное, тёплое. Прямо сейчас Даня, который не выходил из головы больше двух месяцев, который снился по ночам, который заставлял сердце биться чаще от одного взгляда, сидел рядом и обнимал его. Не так, как обычно обнимают друзья или приятели — хлопнув по плечу, быстро, по-свойски. А как-то иначе. Бережнее и дольше. Они сидели так до тех пор, пока в коридоре не зазвучали шаги. Руслан, как только услышал посторонний звук, соскочил с подоконника резко, из-за чего аспирант невольно вздрогнул. Отстранился от Данилы, не глядя на него, и скользнул за дверь одной из кабинок. Кашин даже понять ничего не успел — дверь распахнулась, и в помещение зашёл Илья. — Ой, здравствуйте, — совсем не ожидая увидеть рыжего, парень остановился на входе, но потом всё же шагнул внутрь, оглядываясь. — А Руслан не тут? Даня открыл рот, чтобы ответить, но дверь кабинки, в которую юркнул Тушенцов, заскрипела, и тот снова появился в поле зрения. — Тут, — сказал он. Голос был хриплым, нос — красным. Он шмыгнул шумно, вытер щёки тыльной стороной ладони и подошёл к раковинам, делая вид, что ничего не случилось. — Диана и Лиза ждут… Мы тоже, — Коряков кивнул в сторону двери, под «мы» имея в виду себя и Ксюшу. Тушенцов, кивнув, пару раз умыл лицо ледяной водой, чувствуя, как кожа горит и холодеет одновременно. — Ещё пять минут, я сейчас приду, — ответил он, стряхивая воду и подставляя руки под сушилку. Илья понимающе посмотрел на него — не задавая лишних вопросов, просто глядя с тем молчаливым сочувствием, которое иногда бывает ценнее любых слов, а потом вышел. Комната снова погрузилась в тишину. Данила слез с подоконника, подхватил рюкзак студента, что всё это время валялся на полу, и подошёл ближе. В голове всплыли воспоминания из клуба — тот самый поцелуй, который прервался так же внезапно, как и начался. Губы тронула чуть заметная улыбка. Дождавшись, пока парень повернётся, Даня протянул ему портфель. — Отдохни сегодня хорошенько, — сказал он, просто чтобы хоть как-то заполнить неловкое молчание. Руслан улыбнулся мелко, самыми уголками губ. А потом подцепил свою вещь пальцами, коротко задев чужую ладонь. Случайно или специально —непонятно. — Спасибо, — сказал Руслан тихо, почти шёпотом. Голос всё ещё дрожал, но уже не от слёз, а от того, что только что произошло. От того, что он позволил себе быть слабым на глазах у человека, перед которым так хотел выглядеть сильным. Он снова опустил взгляд стыдливо, пряча покрасневшие глаза и припухшие веки. Данила улыбнулся ему в ответ и невольно залип. Глаза прикипели к чужому лицу. К этим слегка покрасневшим щекам, к влажным ресницам, к припухшим губам, тепло которых он ещё помнил. Внутри что-то сжалось. Не больно, а как-то тягуче, сладко, почти до головокружения. Захотелось снова обнять этого студента, прижать к себе покрепче, приласкать, успокоить до конца, чтобы он больше никогда так не расстраивался. Рука дёрнулась сама собой, но Даня заставил её замереть на полпути. Не сейчас. Ещё слишком рано. Он не мог, не имел права, но ужасно сильно хотел. Руслан ждал. Секунду, две, надеясь, что Даня что-то сделает. Тишина тянулась слишком долго, становясь неловкой. Кашин так ничего и не сказал. Он только смотрел, как заворожённый, и молчал. И темноволосый понял: ничего больше не будет. — Я пойду, — тихо произнёс он, поворачиваясь к двери. Шаг, второй. Пальцы сжали лямку рюкзака так, что побелели костяшки. Темноволосый скрылся за дверью, оставляя после себя только приятный жар на местах, которых касался. Данила так и остался стоять посреди небольшой комнаты. В голове было пусто. Только сердце гулко билось где-то в груди. Он смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как пальцы всё ещё помнят чужое плечо, а щека — прикосновение мягких волос. Ты идиот, Кашин. Полный идиот. — Я его вообще не понимаю теперь, — глухо выдохнул Руслан. Он затянулся одноразкой, откинул голову назад и вперился взглядом в потолок. Пар смешивался с запахом дешёвого пива и застревал где-то в лёгких, не желая выходить. Они снова сидели в общаге — он, Лиза и Диана. Тесная комнатушка, полумрак, запах чипсов и сладкого, на этот раз, яблока от одноразки. После стрессового дня и двух бутылок пива на голодный желудок мазало сильно. Мысли плыли, язык развязывался, а фильтр между «подумать» и «сказать» дал трещину. — Он сначала пишет, ищет, чё-то переживает. Обнимает даже, — Руслан повёл рукой, будто пытался поймать в воздухе невидимые слова. — А потом просто стоит, как вкопанный. Что к чему вообще? Он продолжил свой монолог, не глядя на подруг. Смотрел в потолок, на трещину, которую раньше не замечал, и чувствовал, как внутри всё кипит — не злость даже, а какое-то тягучее усталое недоумение. — Ну, он мог растеряться просто, Руслан, — сразу ответила Лиза. Она сидела, поджав под себя ногу, и крутила в пальцах зажигалку. — Не надо воспринимать всё слишком буквально. Да, ему за двадцать, но это ведь не значит, что он не должен нервничать. — Я согласна с Лизой, — осторожно, но честно добавила Диана. Она говорила тише обычного — будто боялась, что любое резкое слово может выбить Руслана из равновесия окончательно. — Просто… — Руслан замялся. Выдохнул и снова затянулся. — Я устал от неопределённости. Мне хочется чётко понять, что в его голове, но я не хочу начинать этот разговор первым. Он не успел договорить — Лиза перебила. — А в чём проблема? Вопрос простой, почти глупый, но Руслан дёрнулся, как от удара. — В том, что один раз я уже попробовал сделать что-то первым, — огрызнулся он, наконец возвращая голову в нормальное положение и с недовольством глядя на подругу. Лиза не отвела взгляд, просто кивнула, показывая, что поняла его. Диана сделала глоток сидра, поставила бутылку на стол и спросила: — А если он так и не сделает ничего? Вопрос повис в воздухе. Он был тяжёлым, неудобным. Таким, от которого хотелось отмахнуться, но Руслан ответил, потому что уже думал об этом сто раз. — Ну, значит, долбаёб, — сказал он. Всё ещё раздражённо, но уже без прежнего огня, больше устало. — И я тоже... Комната погрузилась в тишину, только шипящий звук затяжек из одноразки нарушал покой. Лиза смотрела в окно, продолжая крутить зажигалку, Диана ковыряла край этикетки на бутылке, Руслан продолжал сверлить взглядом трещину на потолке. Поговорить с Даней хотелось, но было страшно, что всё будет как с тем поцелуем. — Ты же останешься на новый год? — спросила Райс спустя пару минут. Голос её звучал ровно, будто ничего особенного не случилось, но Руслан знал этот тон — она к чему-то вела. — Да, — ответил он, не отрывая взгляда от потолка. — Мама договорилась куда-то с подругами ехать, я там буду лишним. А что? Диана помолчала несколько секунд, будто взвешивала, стоит ли говорить. А потом всё-таки сказала — серьёзно, честно, без обычной насмешки. — Ребята с журфака, которые остаются на каникулы, предлагают снять домик. Человек немного — двадцать максимум, — Она сделала паузу, наблюдая за другом. — Из преподов будет Даня и ещё двое, тоже аспиранты. Руслан замер. — Вы должны будете поговорить, — добавила Диана тихо и твёрдо. Тушенцов молчал. Он смотрел в одну точку, переваривая, потом медленно повернул голову к Лизе, игнорируя слова подруги. — Ты тоже остаёшься? — спросил он тихо. Лиза кивнула молча. Руслан тяжело выдохнул. Так, будто из него выпустили весь воздух разом, а потом снова кивнул — сначала сам себе, потом — в сторону Дианы, соглашаясь с её словами. — Ладно. В голове уже крутилась мысль. Она была липкая, тревожная. Поговорить... Он допил пиво, отставил бутылку, а крышечку кинул в мусорку. Попал. Это вызвало короткую улыбку. — Когда едем? — спросил он, не глядя на подруг. — Тридцать первого днём, — ответила Диана. — Данила довезёт. Руслан поджал губы, горько усмехнулся, но кивнул. Возражать не было сил. Он почти автоматически достал телефон, быстро разблокировав и открыв вдоль и поперёк изученную фотографию. Поговорим. Он потом лёг на кровать, уставился в потолок и долго смотрел. Девочки начали что-то обсуждать вдвоём, Руслан слушал немного, но не вмешивался в разговор. Страшно. Пиздец как страшно. Но почему-то впервые за долгое время это «страшно» становилось не таким, от которого хочется сбежать, а таким, которое заставляет идти вперёд. Даня и Денис сидели за столом, пока Арина накладывала ужин. В кухне пахло сытной и домашней едой — картошкой, жареным луком, свежей зеленью. Кашин даже почувствовал, как желудок согласно заурчал: после дня, полного нервотрёпки по поводу научной статьи, беготни по кафедрам и беспокойством за другого человека, хотелось просто поесть и ничего не решать. — В общем, я не знаю, насколько вкусно это получилось, но я старалась, — объявила Шикина, ставя тарелки на стол. Она села рядом со светловолосым и сразу принялась за еду, не дожидаясь похвалы. Парни кивнул одновременно, молча благодаря её, и тоже принялись есть. — Арин, а у вас уже был зачёт по философии? — невзначай поинтересовался Кашин, отправляя вилку с едой в рот. Девушка согласно промычала в ответ что-то утвердительное, но не очень членораздельное. Прожевав, добавила: — Светка в этот раз жестил пиздец. Много ребят с повышенной стипендии слетели. «Светка», как ласково называли студенты за глаза, — Светлов Юрий Степанович, преподаватель философии. Ужасно вредный и неприятный человек. Данила знал о нём мало, да и видел всего пару раз на научных конференциях, где старик смотрел на всех с таким видом превосходства, что становилось некомфортно. — Руслана он тоже завалил, — сказал Даня, немного нахмурившись и уткнув взгляд в одну точку на столе. Перед глазами вдруг всплыли воспоминания, как он утром успокаивал парня в туалете, как тёмная макушка лежала на его плече, как хрупкие плечи дрожали от сдерживаемых рыданий. Арина замерла. Вилка зависла в воздухе. — Он че, совсем охуел? — В её голосе смешались непонимание и возмущение. — Это маразм старческий или что? — Не знаю, — ответил Кашин чуть тише, чем до этого. — Но Рус расстроился сильно, — в подробности решил не вдаваться. Всё-таки парень показал ему совсем другую сторону себя, свободно расплакавшись рядом. — Бедняга, — Арина покачала головой. — Ещё бы он не расстроился. Так пыхтел над этим всем, а в итоге пролетел из-за этого пидора, — Она совсем не стеснялась выражений. — Надо было его предупредить... — А он просто так валит что ли? — вклинился Денис, поднимая глаза из тарелки на рыжего. — Да ему никогда повод не нужен был, — фыркнул Даня. — Я уж не знаю, как люди у него учатся и остаются отличниками. — А в деканат если обратиться? — предложил Коломиец, снова упираясь взглядом в тарелку. — Ага, — саркастично кивнула Арина. — И потом выше тройки на сессии ничего не получать. Мало того, что стипендии не будет, так ещё и каникулы под угрозой. Ну на хуй такое. С её словами нельзя было не согласиться. Светлов действительно был очень сложным преподавателем. Отношения с ним можно было испортить одним неверным действием — раз и навсегда. А если он что-то решал, переубедить его было невозможно. Друзья доедали ужин в полной тишине. Только звон вилок об тарелки нарушал покой. Уже за чаем — с мятой, который Арина заваривала всегда, когда хотела расслабиться — Денис решил разрядить обстановку. — Кстати, а кто из первашей на новый год в домик едет вообще? — спросил он, отхлебнув из своей кружки. — Компания Руслана, — спокойно ответила Шикина, будто после этого стало понятнее. — Конкретнее? — усмехнулся парень, глядя на неё. — Руслан, Диана Шока, Лиза Неред, Ксюша Кобан и Илья Коряков, — перечислила рыжая, чуть изогнув бровь. — Так яснее? — А я в эту тусовку журналистов попал как? — Денис развёл руками. — По залёту, — усмехнулся Кашин, пряча хитрый взгляд в своей кружке. — А ты — мой молодой человек, — Арина положила ладонь на руку Дениса, — и оставлять тебя одного в Новый год было бы негуманно. — А Даня? — Денис перевёл взгляд на друга. — Он вообще экономист. И Арина с Давидом тоже ведь далеки от журналистики. — А Даня — мой хороший друг, — тон голоса Шикиной вдруг стал напоминать голос, которым обычно разговаривают старшие, объясняя что-то непонимающим детям. — У которого есть ещё друзья, которым будет скучно просто вдвоём. Данила снова усмехнулся, хихикая тихо над светловолосым и его привычной тормознутостью. Денис был умным, но иногда — вот как сейчас — до него доходило с пятой попытки. — Кстати, мой хороший друг, — Арина вдруг стала серьёзнее и перевела всё внимание на рыжего. — Ты с собой в домик ещё везёшь Руслана и его подружек. Я уже пообещала. Кашин замер. Кружка застыла на полпути ко рту. Он был не против — совсем нет, даже наоборот, внутри что-то радостно встрепенулось, но немного поморщился от того, что за него что-то решили. — А почему это ты вдруг решила за меня? — спросил он, нахмурившись. — Потому что до тебя никогда не дозвониться, — с тихим вздохом ответила рыжая. — А Диане надо было узнать это срочно. Она сказала это спокойно, без оправданий, но Данила заметил, как девушка чуть сжала губы — понимала, что поступила не очень. Даня помолчал, а потом тоже вздохнул и кивнул. — Ладно, тут согласен, не дозвониться... — А потом поднял взгляд на подругу и решительно добавил, — Отвезу. Он снова сделал глоток чая, вновь пряча взгляд и стараясь сдержать медленно появляющуюся улыбку. Горячая жидкость немного обожгла горло, но он почти не почувствовал. Арина, заметив его улыбку, ничего не сказала, только переглянулась с Денисом, который понимающе кивнул, и снова принялась за чай. — Спасибо, — добавил Даня тихо. — Не за что, — ответила Шикина. — Только ты ему сам скажи, ладно? Я не знаю, Диана говорила уже или нет. Кашин кивнул и сразу достал телефон, открывая чат с Русланом.

dk_incc

Привет, как себя чувствуешь?

Диана тебе уже сказала, что я повезу вас в домик на нг?

Ответ, на удивление, пришёл почти сразу. rus666cmh привет, норм вроде, а ты? да, буквально только что

dk_incc

Я тоже нормально

Ближе к дате напишу время, когда быть готовыми

Три точки горели долго, будто Руслан писал что-то важное, но в итоге на экране появилось короткое: rus666cmh хорошо Даня вздохнул тихо, а после напечатал ответ:

dk_incc

Отдыхай:)

Он отложил телефон и поднял глаза на Арину, та смотрела на него с лёгкой усмешкой. — Ну что? — спросила девушка. — Всё хорошо, — ответил Даня. — Всё отлично.