Последний из Этерна. Книга II: Тайная комната

К февралю страх в Хогвартсе стал привычкой. Не такой, к которой можно по-настоящему привыкнуть и перестать замечать. Хуже. Он вошел в школьный быт, как входит сырой холод в старый замок - не спрашивая, не делая из себя события, просто оседая в камне, в стеклах, в воротниках мантии, в паузах между разговорами. Его уже не обсуждали с тем жаром, как в первые дни после миссис Норрис или после Колина. Теперь он жил тише. Злее. Удобнее. Гарри по-прежнему боялись. Не все. Не одинаково. И уже не так заметно, как сразу после дуэльного клуба. Но именно это делало все хуже. Школа научилась обходить его как бы между делом. Оставлять рядом чуть больше места. Слишком быстро вспоминать про другие лестницы, если он шел навстречу. Замолкать не в панике, а почти машинально. Александр видел это каждый день. И потому все чаще оказывался рядом не только в больших, очевидных моментах, а просто в обычной школьной ткани. На перемене. У двери класса. Перед ужином. В коридоре на повороте к лестнице. Это уже перестало быть чем-то, что нужно отдельно решать. Скорее стало одним из тех движений, которые тело усваивает раньше головы. У Рона был свой способ быть рядом - шумный, прямой, временами почти оскорбительный для здравого смысла, но зато честный. Если кто-нибудь в коридоре слишком явно отступал от Гарри, Рон смотрел так, будто готов был сам стать новой школьной легендой. У Гермионы - другой. Она удерживала их не голосом и не теплом, а ясностью. Пока Рон кипел, а Гарри замыкался, Гермиона искала, за что можно уцепиться умом. Новую связку. Новый вопрос. Новую нитку в хаосе. Александр иногда думал, что без нее они давно бы уже тонули в одном только страхе. В тот день это ощущалось особенно ясно. С утра Хогвартс был серо-белым, выстуженным, февральским до ломоты в пальцах. За высокими окнами висел не снег и не дождь, а бледный свет, от которого двор казался замерзшим, даже если камень у стен был просто мокрым от вчерашней оттепели. На стеклах у нижних коридоров стоял тонкий налет инея. По полу в вестибюле тянулись следы талой воды от ботинок. В теплицах, наверное, опять будет стоять пар, а в коридорах - этот старый, зимний запах мокрой шерсти, воска и холодного камня. На чарах Флитвик пол-урока мучил их точностью, и к концу занятия даже Гермиона выглядела так, будто готова простить миру некоторые грехи, если он хотя бы перестанет требовать идеальности от второкурсников до обеда. Когда они вышли в коридор, Рон сразу начал ворчать: - Если я еще раз услышу слово "точность", я кого-нибудь очень точно придушу. - У тебя не хватит аккуратности, - сказала Гермиона. - Спасибо. Ты как всегда умеешь поддержать. Гарри шел рядом молча. Александр поймал его взгляд только у поворота к лестнице. Не вопрос. Не жалоба. Просто проверка: ты здесь? Да. Здесь. После обеда они, как и почти каждый день в последние недели, пошли в библиотеку. Мадам Пинс встретила их тем же взглядом, каким встречают людей, уже заранее способных испортить бумаге весь характер. Гермиона это, разумеется, не остановило. Через пару минут стол у дальнего окна был завален книгами, подшивками и справочниками, а Рон уже выглядел так, будто его добровольно заперли в очень культурной форме наказания. - Я хочу официально напомнить, - сказал он, листая старую брошюру, - что где-то в мире существуют дети, у которых в этом возрасте главная беда - контрольная по арифмантике. А не чудовище в школе. - Мы даже арифмантику не проходим, - заметил Гарри. - Вот именно. Нам и без нее плохо. Гермиона не подняла головы. - Прекрати ныть и ищи. - Я не ною. Я фиксирую историческую несправедливость. Александр на этот раз держался ровнее, чем в предыдущие дни. Без той внутренней дрожи, которая делала любую мелочь раздражающей. Даже архивные дырки и вырезанные места в памяти школы теперь сидели не занозой на поверхности, а глубже. Постоянно, но терпимо. Они работали уже больше часа, когда что-то изменилось. Не в книгах. В замке. Александр поднял голову раньше, чем понял почему. Сначала это было едва заметно. Короткое, скользкое движение где-то за стеной. Не голос. Пока нет. Не шепот. Просто ощущение, будто под камнем прошло что-то длинное и слишком живое для пространства, где должны быть только вода, старые трубы и пустота. Гарри вскинулся в ту же секунду. Александр повернулся к нему. - Ты тоже? Гарри прислушался, не двигаясь. - Не слова, - очень тихо сказал он. - Но как будто... да. Что-то прошло. Рон оторвался от книги с лицом человека, которому уже заранее не нравится следующий час жизни. - Что значит "прошло"? - То и значит, - сказал Александр. Гермиона захлопнула томик и уставилась на них обоих. - Где? Гарри медленно повернул голову к стене. - Ниже. Не здесь прямо. Как будто внутри. Или под полом. Рон оглянулся слишком резко, и мадам Пинс подняла на них глаза. Пришлось всем четверым тут же изобразить образцовую библиотечную тишину. Только когда библиотекарь снова уткнулась в свой каталог, Гермиона зашептала: - Мне это не нравится. - Сильная мысль, - буркнул Рон. - Очень полезная. - Я серьезно. Мы все время сидим и ждем, пока нам принесут следующую подсказку. А если это сейчас не подсказка, а движение? Александр почувствовал, как внутри все собирается жестче. Да. Именно это. Не память. Не след. Не вчерашнее. Сейчас. - Идем туда, где уже были, - сказал Гарри. Он произнес это без сомнения, и от такой простой прямоты все сразу встало на место. Не в смысле разгадки. В смысле действия. Гермиона кивнула первой. Рон застонал, но тоже поднялся. Через минуту они уже шли по коридору прочь от библиотеки. После тепла зала и сухой пыли справочников замок показался особенно холодным. Воздух в переходах был зимний, почти стеклянный. Из дальних окон тянуло белесым светом. По стенам шли бледные пятна от ламп. Где-то наверху хлопнула дверь, потом снова стало тихо. Они дошли до того коридора, где когда-то нашли миссис Норрис. Теперь здесь было чисто. Слишком чисто. Филч, наверное, драил камень до тех пор, пока не убедил себя, что оттер саму память о надписи. Луж давно не было. Следов тоже. Но само место помнилось телом. Здесь шаг невольно становился быстрее, а взгляд сам искал стену, факел, пол. Гарри замедлился. Александр почувствовал знакомый след почти сразу. Уже не живой, не свежий, но все еще неприятный - как шрам в камне, который не виден глазу, но остается в магии. - Здесь, - сказал Гарри. Гермиона оглядела стену, пол, темный поворот дальше по коридору. - Хорошо. Что именно? Александр опустился на корточки у стены, не касаясь ее рукой. Просто приблизился вниманием. Шум замка здесь был глуше. Зато лучше слышалась вода. Не текущая прямо сейчас. Та, что всегда живет в старом теле Хогвартса где-то рядом - в трубах, стоках, камне, в самом его холодном нутре. - Вода, - сказал Александр. Гермиона резко повернулась. - Что? - Она ближе здесь. Ниже. Внутри стены, может, в полу. Не знаю как объяснить. Гарри подошел к нему и тоже прислушался. - Да, - сказал он через пару секунд. - И голос раньше шел как будто не по воздуху. А... по чему-то. Гермиона побледнела не от страха - от мысли. - По трубам? - шепнула она. Рон уставился на нее. - Чего? Она уже не слушала. - Миссис Норрис нашли здесь. Здесь было мокро. Колина - рядом с лестницей, возле стояка к больничному крылу. Ты слышал голос в тех местах, где рядом вода. И... Она резко замолчала. Подумала. И сказала уже медленнее: - Миртл. Гарри поднял голову. - Туалет Миртл? - Там всегда вода. И это место тоже почти у самых старых труб. Рон выглядел так, будто очень хочет не понимать. - Подождите. Вы хотите сказать, что по школе что-то ползает по водопроводу? - Я не знаю, - сказала Гермиона. - Но мне уже не нравится то, как логично это звучит. Они пошли дальше. Теперь не просто по школе, а почти по следу. Мимо лестничного пролета, где нашли Колина. Мимо двери к туалету Миртл. Мимо бокового коридора, в котором Александр однажды чувствовал особенно сильную неправильность под стеной. И чем дальше они шли, тем отчетливее становилось: у Гермионы в голове складывается не ответ, а система. Она резко остановилась у окна над внутренним двором. - Все рядом с водой, - сказала она. - Все. Гарри посмотрел на нее очень внимательно. - Значит, что бы это ни было, оно двигается так. - Или может так двигаться, - поправила Гермиона. - И почему никто не слышит его, кроме меня? - тихо спросил Гарри. Это был вопрос, который висел между ними уже давно. И теперь от него уже почти тянулась нитка к ответу. - Потому что ты змееуст, - сказала Гермиона и тут же скривилась, будто ненавидела само слово. - И если это что-то связано со Слизерином... Они спустились на этаж ниже, к старой галерее между доспехами и нишами. Здесь было холоднее. От камня тянуло зимой. У самого шва между стеной и полом Александр почти сразу заметил рваную паутину. Не старую, брошенную временем. Разорванную и оставленную в спешке. Он присел первым. Из темной щели один за другим выбирались маленькие серые пауки. Потом еще. И еще. Не строили сеть. Не метались. Уходили. Нокс низко, почти беззвучно щелкнул клювом и расправил крыло. Пауки тут же ускорились. Александр протянул руку ближе к щели, не касаясь камня. Оттуда шел простой, мелкий, животный страх. Не человеческий. Несложный. И потому очень убедительный. - Они бегут, - сказал он. Гермиона тоже присела рядом. - От чего? Рон остался стоять так далеко, будто этим мог хотя бы принципиально уменьшить количество пауков в мире. - От жизни в Хогвартсе, очевидно, - пробормотал он. - Очень их понимаю. Но ответ уже был не в шутке. Гарри смотрел на щель так, будто хотел заставить пауков заговорить. У него бы, возможно, и вышло что-то со змеей. Но не с ними. Пауки были просто испуганными маленькими существами, уходящими туда, где меньше смерть. Гермиона встала первой. - Нам нужна книга, - сказала она. - О древних существах. О змеях. О тех, кто связан со Слизерином. И о тварях, которых боятся пауки. - Прекрасно, - сказал Рон. - Вот теперь я точно знаю, что мы живем неправильно. Они вернулись в библиотеку почти бегом. На этот раз мадам Пинс подняла голову еще до того, как они дошли до стола. - Нет, - сказала она заранее. - Что бы это ни было, ответом все равно не может быть "вбежать сюда, как стая запоздалых нюхлеров". - Справочники по редким магическим существам, - выпалила Гермиона. - Старые. Лучше самые полные. Мадам Пинс медленно сузила глаза. - Это не трактир, мисс Грейнджер. - Простите. Пожалуйста. Очень срочно. - В последнее время у вас все очень срочно. Но она все же указала им нужную секцию. Следующий час стал одной длинной сцепкой бумаги, дыхания и нарастающей уверенности. Перед ними лежали тома о чудовищах, древних змеях, запретных тварях, подземных существах, связанных с темной магией. Рон листал через силу, но честно. Гарри искал глазами любые упоминания о голосе, Слизерине, взгляде и змеях. Александр читал все, что касалось не просто убийства, а странной, насильственной остановки живого. Гермиона была быстрее всех. Не руками. Внутренним темпом. Она уже почти не слышала их отдельных реплик. Один раз резко закрыла один том и сразу потянулась к другому. Потом к третьему. Потом исчезла между полками, не сказав ничего. - Ну и что это значит? - прошептал Рон. - Что она близко, - сказал Гарри. Александр чувствовал то же. Когда Гермиона вернулась, в руках у нее было две книги. Одна толстая, темно-зеленая. Вторая - тонкая, почти альбомная, и именно от нее у Александра почему-то пошел неприятный холод по спине. Она даже не села. - У меня пока нет полной уверенности, - сказала она быстро. - Но если я права, все сразу становится отвратительно логичным. Рон побледнел. - Ненавижу, когда ты так начинаешь. Гермиона раскрыла тонкую книгу. На странице была старая гравюра. Длинное, чешуйчатое тело. Неживые, прямые глаза. Не просто змея. Хуже. Ниже шла подпись. Василиск. Слово ударило почти физически. Гарри уставился на рисунок. Рон выдохнул очень тихое ругательство. Александр почувствовал, как внутри на секунду все стало холодным и пустым. - Нет, - сказал Рон. - Только не говори, что это оно. - Хотела бы, - отрезала Гермиона. И начала читать. О древнем змее. О чудовище, рожденном темной магией. О взгляде, который убивает. О тварях, которых боятся почти все живые существа, особенно пауки. О связи с Слизерином. О редчайших случаях, когда прямой взгляд не убивает, а калечит иначе - через отражение, через воду, через стекло, через посредник между жертвой и глазами чудовища. - Миссис Норрис, - сказал Гарри хрипло. - Вода на полу. - Колин, - прошептал Александр. - Камера. Рон резко поднял голову. - И петухи. У Хагрида. Все четверо замолчали. Мертвые петухи. Пауки, бегущие из замка. Голос в стенах. Трубы. Слизерин. Остановка живого вместо мгновенной смерти там, где взгляд встречался не напрямую. Нити действительно сошлись. - Но если это василиск, - сказал Рон, - то он же огромный. Как он вообще... - Трубы, - ответил Гарри. - Старые, большие, магические. И если Слизерин правда оставил чудовище в школе... - Тогда это оно, - закончила Гермиона. Александр смотрел не на гравюру. На их руки вокруг книги. На то, как быстро воздух в библиотеке вдруг стал теснее. На то, как знание иногда оказывается не облегчением, а еще одной формой ужаса. Гермиона первая выпрямилась. - Мне нужно к преподавателям. Сказано это было уже не как часть разговора. Как решение. Гарри вскинул голову. - Сейчас? - Да, сейчас. - Подожди, - сказал Александр. Она повернулась к нему резко, уже на взводе. - Что "подожди", Алекс? Мы знаем, что это. Мы не можем просто унести книгу и лечь спать! - Я не про это. Я про то, что ты не пойдешь одна. Рон поддержал сразу: - Вот именно. У нас уже достаточно опыта, чтобы не отпускать никого одного сразу после крупной догадки. Гермиона открыла рот, чтобы возразить. И тут же закрыла. Потому что они все слишком хорошо помнили, чем в Хогвартсе иногда заканчиваются такие "быстро сбегаю и вернусь". - Ладно, - сказала она. - Тогда вместе. Мадам Пинс в этот момент подняла голову. Четверо детей, застывших над раскрытой книгой с лицами, будто они только что нашли личную ошибку всей школы, были заметны даже ей. - Что у вас происходит? Гермиона выпрямилась. - Нам нужно к профессору Макгонагалл. Срочно. Мадам Пинс посмотрела на нее долго. Потом на Гарри. Потом на книгу. - И, разумеется, это не может подождать до утра. - Не может, - сказала Гермиона. В ее голосе было что-то такое, что даже мадам Пинс не стала спорить. Они собрали книги так быстро, как только смогли, не доведя библиотекаря до открытого отвращения. Гермиона прижимала том о василиске к груди. Рон бормотал себе под нос, что нормальные школьники в этом возрасте думают о сладостях и каникулах, а не о змеях-убийцах в водопроводе. Гарри шел молча и уже, кажется, думал обо всем сразу. Александр чувствовал только одно - сегодня ночью замок опять слишком напряженно жив. Они почти дошли до двери библиотеки, когда Александр резко остановился. Нокс, сидевший на его плече, вытянулся в ту же секунду. Перья на шее поднялись. Когти сильнее сжались на ткани. - Что? - сразу спросил Гарри. Под стеной, глубоко, далеко и в то же время слишком близко, снова пошло движение. На этот раз уже почти голос. Не слово. Пока нет. Но то самое длинное, скользкое, неправильное движение, которое Гарри слышал раньше в стенах и трубах, а Александр чувствовал как сдвиг в живом ходе замка. Он медленно повернул голову к коридору. - Оно движется, - сказал он. Гермиона побледнела. Рон выругался. Гарри шагнул ближе. И в ту же секунду Александр понял: если они не успеют, следующая беда уже идет к ним по замку.