Мир за окном — всё тот же. Жестокий, опасный, непредсказуемый.

Глава 9. Рай, который не радует Ты видишь её на рассвете — общину на юге. Она раскинулась в долине, окружённая холмами, как драгоценность в оправе. Высокие стены из бетонных блоков, сторожевые вышки с прожекторами, ворота, которые открываются медленно, будто приветствуя гостей. За стенами — дома с целыми крышами, улицы без мусора, деревья, на которых ещё остались листья. И люди — много людей, которые ходят, разговаривают, даже смеются. — Не может быть, — шепчет Газ. — Может, — отвечает Прайс, но в его голосе — сомнение. Лили прижимается к тебе, глядя на ворота широко раскрытыми глазами. — Это рай? — спрашивает она. — Надеюсь, — отвечаешь ты. --- Вас встречает женщина по имени Элинор. Она старше Карен — лет пятьдесят, с седыми волосами, собранными в пучок, и спокойным, мудрым лицом. Её руки в пятнах от земли — она работает в поле, как все. — Добро пожаловать в Нью-Хоуп, — говорит она, протягивая руку Прайсу. — Мы давно не видели новых лиц. — Мы ищем место для ночлега, — осторожно отвечает Прайс. — И, возможно, более долгого пребывания. — У нас есть правила, — предупреждает Элинор. — Но они просты. Не кради. Не убивай. Работай столько, сколько можешь. Помогай другим. Нарушителей мы не наказываем — мы их просто выгоняем. В этом мире смерть и так слишком близка. Прайс кивает. — Мы готовы принять ваши правила. Элинор переводит взгляд на детей, на тебя, на мужчин. Улыбается — тёплой, материнской улыбкой. — Тогда проходите. У нас как раз завтрак. --- Нью-Хоуп — это как сон. Ты не можешь поверить своим глазам. Здесь есть школа — настоящая школа, где дети учат буквы по старым учебникам. Здесь есть огород, где растут овощи. Здесь есть даже свиньи и куры, и ты слышишь их хрюканье и кудахтанье, и этот звук кажется тебе самым прекрасным в мире. Лили бежит к детям, которые играют в мяч, и Сэм бежит за ней, и ты смотришь им вслед, и внутри что-то разрывается. «Они будут здесь в безопасности», — думаешь ты. — «Они смогут жить». — Ты можешь остаться, — говорит Гоуст, появляясь за спиной. — Что? — Ты можешь остаться здесь. С детьми. Быть в безопасности. Ты поворачиваешься к нему. Его лицо скрыто маской, но глаза — ты видишь их — говорят больше, чем любые слова. — А ты? — Мы поедем дальше, — отвечает он. — Мы не созданы для такого места. Мы принесём с собой проблемы. — Ты хочешь, чтобы я осталась? Гоуст молчит долго. Потом качает головой. — Нет, — говорит он. — Но я хочу, чтобы ты была в безопасности. Даже если это значит, что я тебя больше не увижу. Ты смотришь на него, и внутри поднимается что-то горячее, яростное. — Нет, — говоришь ты. — Я не останусь. Я с вами. — Ты не подумала, — настаивает он. — Здесь тепло, еда, дети. Ты можешь начать новую жизнь. — Без вас это не жизнь. Гоуст смотрит на тебя долго, и в его глазах — что-то, чего ты не видела раньше. Боль. И любовь. Такая сильная, что у тебя перехватывает дыхание. — Тогда не оставайся, — шепчет он. — Оставайся с нами. --- День проходит в странном, тягучем ожидании. Вы помогаете в поле — полете грядки, собираете урожай, чините забор. Прайс разговаривает с Элинор о планах на зиму. Джонни и Газ работают в кузнице — куют какие-то детали для ворот. Ты смотришь на них и понимаешь, что они тоже думают о том же. Это место — слишком хорошее для них. Слишком чистое. Слишком правильное. — Ты заметила? — спрашивает Газ, когда вы остаётесь одни у колодца. — Что? — Они не спрашивают, откуда мы. Не проверяют, нет ли у нас заразы. Не обыскивают вещи. — Он понижает голос. — Это странно. — Может, они просто доверчивые? — В этом мире доверчивые не выживают. — Газ смотрит на главное здание, где заседает совет общины. — Здесь что-то не так. Ты хочешь спросить, что именно, но не успеваешь — подходит Прайс, лицо напряжённое. — Собирайтесь, — говорит он тихо. — Уходим сегодня ночью. — Что случилось? — спрашиваешь ты. — Потом. Не здесь. --- Лили плачет, когда ты говоришь, что уходишь. — Ты обещала, что будешь рядом! — кричит она, вытирая слёзы грязным кулачком. — Я буду, — ты садишься на корточки, берёшь её за руки. — Но не здесь. Я должна идти дальше. — Зачем? Здесь же хорошо! — Здесь хорошо, — соглашаешься ты. — Для тебя. А для меня… моё место там. С ними. Ты киваешь на мужчин, которые собирают вещи у джипа. Лили смотрит на них, потом на тебя. — Ты их любишь? — спрашивает она. — Да, — ты улыбаешься — грустно, честно. — Люблю. Лили шмыгает носом, обнимает тебя. — Тогда иди, — шепчет она. — Но обещай, что когда-нибудь вернёшься. — Обещаю, — ты целуешь её в макушку. — Береги брата. И слушайся Элинор. Лили кивает, и ты встаёшь. Сэм подходит к тебе, протягивает свой нож — самодельный, из обломка лезвия. — Возьми, — говорит он. — Он тебе пригодится. — Это твой нож, — ты качаешь головой. — Теперь твой. — Он сжимает его в твоей руке. — Чтобы ты помнила: ты не одна. Мы будем молиться за тебя. Ты сжимаешь нож, и слёзы наворачиваются на глаза. Ты не плачешь — ты разучилась плакать при людях. Но внутри всё разрывается. — Береги себя, — шепчешь ты. — Вы оба. --- Вы уезжаете затемно, когда община спит. Джип выезжает за ворота, и ты смотришь на удаляющиеся огни Нью-Хоупа — тёплые, жёлтые, обещающие безопасность. Лили стоит у ворот, маленькая фигурка в свете фонаря, и машет рукой. Ты машешь в ответ, пока она не исчезает за поворотом. — Расскажешь теперь, что случилось? — спрашивает Газ, когда огни пропадают. Прайс зажигает сигару, выпускает дым в тёмное небо. — Элинор рассказала мне правду, — говорит он. — Община держится на донорстве. Они берут людей, выкачивают из них кровь для переливания. Своих доноров у них мало, а раненых — много. Они держат людей как скот. Ты замираешь. — Мы были бы следующими, — добавляет Прайс. — Она хотела забрать тебя в первую очередь. Молодая, здоровая. Долго проживёшь. — А дети? — шепчешь ты. — Детей они не трогают, — отвечает Прайс. — Пока те не вырастут. Ты сжимаешь кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — Мы не можем их бросить. — Можем, — жёстко отвечает Прайс. — Потому что если мы вернёмся, нас убьют. И детям это не поможет. — Но… — Я сказал нет, — голос Прайса не терпит возражений. — Мы вернёмся за ними. Но не сейчас. Сейчас мы должны найти оружие и людей. Вернуться сильными. Ты замолкаешь. Смотришь в окно на тёмный лес, и перед глазами — Лили, которая машет рукой. «Я вернусь за тобой, — мысленно обещаешь ты. — Клянусь». --- Джип останавливается через час у старой заправки. Вокруг — тихо, только ветер гуляет в ржавых колонках. Прайс объявляет привал. Ты выходишь, прислоняешься к стене, смотришь на звёзды. Они яркие здесь, на юге — почти как до апокалипсиса. — Ты в порядке? — Гоуст подходит, встаёт рядом. — Нет, — честно отвечаешь ты. — Я оставила детей в этом аду. Как я могу быть в порядке? — Ты оставила их в месте, где их не убьют завтра. Это больше, чем мог сделать кто-то другой. — Недостаточно. — Никогда не будет достаточно, — он поворачивается к тебе. — Но ты сделала всё, что могла. Ты закрываешь глаза, прислоняешься головой к его плечу. — Я устала, — шепчешь ты. — Устала бояться. Устала терять. Устала выбирать между плохим и ещё худшим. — Я знаю, — он обнимает тебя, прижимает к себе. — Но ты сильная. Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты жива. — Он гладит тебя по волосам. — А живут только сильные. --- Джонни находит вас через час. Он молча садится рядом, протягивает тебе флягу с водой. Ты пьёшь — вода тёплая, с привкусом металла. — Я хотел сказать тебе кое-что, — говорит он, глядя в землю. — Раньше не решался. — Говори. — Я думал, что любовь — это слабость, — он поднимает голову, смотрит на тебя. — До того, как встретил тебя. А теперь я понимаю, что это единственное, что заставляет меня просыпаться по утрам. Ты молчишь, не зная, что ответить. — Ты не должна ничего говорить, — продолжает Джонни. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Он встаёт и уходит, оставив тебя наедине со звёздами и словами, которые ты не знаешь, как принять. --- Газ приходит последним. Он садится на корточки напротив, смотрит прямо в глаза. — Я знаю, что ты любишь Гоуста, — говорит он. — И это нормально. Я не претендую на то же место в твоём сердце. Но я хочу, чтобы ты знала: ты можешь рассчитывать на меня. Всегда. Что бы ни случилось. — Газ… — начинаешь ты. — Не надо, — он поднимает руку. — Я не жду ответа. Я просто… хочу быть рядом. Пока ты позволяешь. Он уходит, и ты остаёшься одна. Смотришь на звёзды и думаешь о том, как странно устроена жизнь. Ты попала в ад, потеряла всех, кого знала. Но нашла их — четырёх мужчин, которые готовы умереть за тебя. И ты готова умереть за них. «Может быть, это и есть любовь», — думаешь ты. — «Не когда всё хорошо. А когда ты готов идти в ад снова и снова, лишь бы они были рядом».