Мир за окном — всё тот же. Жестокий, опасный, непредсказуемый.

Глава 12. Цена победы Нью-Хоуп встречает вас рассветом — розовым, почти невинным. Ты смотришь на его стены, на вышки, на дымок, поднимающийся из труб, и не можешь поверить, что внутри — ад. Что люди, которые улыбались тебе, кормили супом, обещали безопасность — держат других в клетках, выкачивают кровь, как из скота. — Готова? — голос Прайса. — Да, — ты сжимаешь автомат. Он смотрит на тебя — долго, внимательно. — Ты не обязана идти. Ещё не поздно остаться здесь, с группой Роджерса. — Я иду, — ты не отводишь взгляд. — Мы вместе. Всё или ничего. Прайс кивает. — Тогда слушай приказ. Ты с Гоустом. Идёте с южной стороны, через огороды. Ваша задача — отвлечь охрану, пока основная группа заходит с севера. — Поняла. — И ещё... — он замолкает, потом кладёт руку тебе на плечо. — Береги себя. — Обязательно, — ты почти улыбаешься. — Я ещё не успела вам надоесть. --- Огороды за стенами Нью-Хоупа — это лабиринт из грядок и парников. Вы идёте медленно, пригнувшись, между рядами помидоров и кабачков. Гоуст впереди, ты за ним, автомат на изготовку. — Стой, — шепчет он, поднимая кулак. Ты замираешь. Впереди — двое охранников. Они стоят у калитки, курят, переговариваются. Один смеётся чему-то, второй бьёт его по плечу. — Я беру левого, ты — правого, — командует Гоуст. — Я могу, — ты киваешь. — Считаю до трёх. Раз... два... Выстрелы звучат почти одновременно. Охранники падают, не успев вскрикнуть. Ты смотришь на свою цель — мужчина лет сорока, с усами, в грязной куртке. Он лежит лицом в землю, и из-под него растекается тёмное пятно. «Ещё один, — думаешь ты. — Сколько их будет?» — Не смотри, — Гоуст берёт тебя за руку. — Идём. --- Основная группа заходит с севера. Ты слышишь стрельбу — короткие очереди, взрывы гранат. Крики. Много криков. — Прайс начал, — говорит Гоуст. — Наша очередь. Вы бежите к воротам. Кто-то пытается стрелять с вышки, но Гоуст сбивает его одной очередью. Ты отстреливаешься от двоих, выбежавших из казармы — коротко, прицельно, как учил Газ. — Чисто, — кричишь ты. — Вперёд! Вы врываетесь на главную площадь. Здесь — ад. Дым, огонь, люди в панике бегут в разные стороны. Роджерс и его люди зачищают здание за зданием. Джонни дерётся с каким-то верзилой в рукопашную — нож в левой руке, автомат в правой. Газ прикрывает Прайса, который прорывается к главному зданию — штабу, где прячется Элинор. — Туда! — кричишь ты Гоусту. — Поможем им! Вы бежите через площадь, перепрыгивая через трупы. И тут ты видишь её. Элинор стоит на крыльце штаба, с автоматом в руках. Её лицо — спокойное, почти безмятежное. Как у статуи. — Вы зря пришли, — говорит она, когда вы приближаетесь. — Я не отдам общину. — Ты не отдаёшь, мы забираем, — отвечает Прайс, поднимая автомат. — Вы убьёте меня — придут другие. И будут хуже. — Это не наша проблема, — голос Газа холоден, как лёд. Элинор переводит взгляд на тебя. — А ты, девочка. Я предложила тебе кров и еду. И вот как ты платишь? — Ты предложила мне клетку, — ты смотришь ей в глаза. — Я не животное. Элинор усмехается — и в этот момент ты замечаешь движение за её спиной. Мужчина. С автоматом. Он целится в Газа. — Сзади! — кричишь ты. Ты бросаешься вперёд, заслоняя Газа собой. Пуля входит в плечо — горячо, резко, невыносимо. Ты падаешь на колени, не выпуская автомата. — Нет! — кричит Газ. Вспышка. Грохот. Мужчина падает, сражённый очередью Газа. Элинор поднимает автомат, но Прайс стреляет первым — коротко, прицельно. Она оседает на крыльце, и её лицо теряет спокойствие. Становится просто старым, усталым, мёртвым. — Птичка! — Джонни подбегает, падает на колени рядом с тобой. — Где? Куда? — Плечо, — выдыхаешь ты. — Не смертельно. Но крови много — она заливает куртку, капает на землю. — Гоуст, аптечку! — командует Прайс. — Быстро! Гоуст уже рядом, рвёт упаковку бинтов. Газ зажимает рану, и ты кричишь — от боли, от неожиданности. — Держись, — шепчет он. — Пожалуйста, держись. — Я держусь, — ты пытаешься улыбнуться, но получается криво. — Я же сильная. Помнишь? — Помню, — его голос срывается. — Помню. --- Полевой госпиталь Роджерса — это палатка в лесу, где пахнет кровью, йодом и страхом. Тебя несут на руках — ты уже не помнишь, кто именно. Джонни, наверное — только у него такие сильные руки. — Пулю достали, — говорит врач, молодой парень в заляпанном халате. — Повезло, кость не задела. Но крови потеряла много. Нужно переливание. — У меня такая же группа, — говорит Газ. — И у меня, — добавляет Джонни. — Одного достаточно, — качает головой врач. — Она маленькая, много не надо. — Берите от меня, — Газ закатывает рукав. — Только быстрее. Врач кивает, ставит капельницу. Ты смотришь на Газа — его лицо бледное, но спокойное. Он улыбается тебе. — Ты спасла мне жизнь, — говорит он. — Ты бы сделал то же самое, — шепчешь ты. — Сделал бы. Но ты успела первой. Ты хочешь ответить, но веки тяжелеют. Глаза закрываются. — Не спи, — голос Гоуста. — Пожалуйста, не спи. — Я не сплю, — шепчешь ты. — Просто... отдыхаю. Ты чувствуешь, как кто-то берёт тебя за руку. Несколько рук. Гоуст, Джонни, Прайс, Газ — все рядом. «Даже если я умру, — думаешь ты. — Я умру не одна». --- Ты приходишь в себя через два дня. Открываешь глаза — белый потолок палатки, солнечный свет сквозь ткань. Пахнет чистотой и чем-то лекарственным. — Она очнулась! — голос Лили. Маленькие руки обнимают тебя за шею, и ты морщишься от боли в плече. — Осторожно, — голос Сэма. — Ей ещё больно. — Прости, — Лили отстраняется, смотрит на тебя широкими глазами. — Ты как? — Жива, — ты улыбаешься. — А вы? — Мы в порядке, — Сэм садится рядом. — Элинор мертва. Её людей арестовали. Теперь общиной управляет Роджерс. — А где... — ты не знаешь, как спросить. — Где они? Лили хихикает. — Твои мальчики? Они снаружи. Не отходят от палатки уже два дня. Только мы их кормим. Ты смеёшься — и снова морщишься от боли. — Позови их, — просишь ты. — Пожалуйста. --- Они входят все вместе. Джонни первым — бросается к тебе, обнимает, не боясь сделать больно. — Чёрт, птенчик, — шепчет он в твои волосы. — Чёрт, чёрт, чёрт. — Я в порядке, — гладишь его по спине. — Ты чуть не умерла, — он отстраняется, и ты видишь его глаза — красные, опухшие. — Ты не имела права. — Имела, — ты проводишь пальцами по его щеке. — Я защищала семью. Газ подходит следом. Молчит. Берёт твою руку, сжимает. — Спасибо, — говорит он. — За жизнь. — Не за что, — ты сжимаешь в ответ. — Ты бы сделал то же самое. — Сделал бы, — кивает он. — Но я медленнее. Ты улыбаешься. Прайс стоит в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо — маска спокойствия, но ты видишь, как дрожат его пальцы. — Капитан, — зовёшь ты. — Иди сюда. Он подходит, садится на край койки. — Не делай так больше, — говорит он. — Это приказ. — А если я не послушаюсь? — Тогда я тебя уволю, — в его глазах — слёзы. Ты никогда не видела Прайса плачущим. — Не уволишь, — ты берёшь его за руку. — Кому ты тогда будешь приказывать? Он усмехается — грустно, по-отечески. — Твоя правда, — шепчет он. Гоуст — последний. Он стоит в проходе палатки, не решаясь войти. — Иди сюда, — ты протягиваешь ему руку. Он делает шаг, второй. Садится на пол у койки, берёт твою руку и прижимается к ней лицом. — Не пугай меня больше, — говорит он глухо. — Я не переживу. — Ты сильный, — ты гладишь его по волосам. — Ты всё переживёшь. — Нет, — он поднимает голову. — Не это. Не тебя. Ты смотришь на него — на его бледное лицо, на красные глаза, на маску, которую он забыл надеть. — Я буду жить, — обещаешь ты. — Долго. Назло всем. Гоуст кивает и прижимается лбом к твоей ладони. --- Вечером, когда все уходят, ты остаёшься одна. Палатка погружается в темноту, только луна светит сквозь ткань. Ты смотришь на неё и думаешь о том, как много изменилось. Ты была женщиной, которая работала в офисе и копила на машину. Стала воином, который убивал, чтобы защитить. Ты была одна. Обрела семью. Ты была жертвой. Стала той, кто делает выбор. — Ты не спишь? — голос Джонни. — Не сплю. — Можно войти? — Входи. Он залезает в палатку, ложится рядом, обнимает. Не говорит ничего. Просто дышит в затылок. Через минуту входит Газ — молча садится с другой стороны. Потом Прайс — садится у изголовья, кладёт руку на твою голову. Потом Гоуст — ложится в ногах, как пёс, охраняющий своего человека. Вы лежите все вместе в маленькой палатке, тесно прижавшись друг к другу, и ты чувствуешь, как их сердца бьются в унисон с твоим. — Я люблю вас, — шепчешь ты. — Всех. — И мы тебя, — отвечает Прайс. — Больше жизни, — добавляет Джонни. — Навсегда, — говорит Газ. Гоуст молчит, но его рука сжимает твою лодыжку — крепко, обещающе. Ты закрываешь глаза и засыпаешь под звук их дыхания. Ты жива. Вы живы. И это — главная победа. --- Конец первой части.