Мотив для героя

Больше всего на свете Грег ненавидел фраки. Именно ненавидел, как бы сильно и претенциозно это не звучало. Просто не любить он мог многое — например, свою бывшую тещу, причем любой, кто встречал эту почтенную женщину, готов был разделить с ним это чувство — но почетную пальму первенства однажды и навсегда заняла «одежда пингвинов». В молодости надетый фрак приводил к женскому вниманию; причем дамам обычно было хорошо за сорок. Все-таки юный Лестрейд был скорее не красив, а смазлив, и вызывал у окружающих неудержимое желание потрепать его за щеки. Сейчас же такая одежда воспринималась клеткой. Неловкой, неудобной, сдавливающей, не позволяющей вести себя так, как он привык. Фрак заставлял расправлять спину, смотря строго перед собой, а не прятать руки в карманы, опуская голову и размышляя об очередном деле. Он же вынуждал подавать руку спутнице — ладно, в темно-синем платье Донован и правда выглядела великолепно, что он отметил искренним комплиментом — и идти от машины до ступеней дворца по гравийной дорожке. Внутри метался какой-то сущий ребенок, визжащий: «Вау! Мы сейчас увидим премьер-министра!» Ладно хоть лицо выражало привычную усталость пополам со сосредоточенностью. Грег был собран настолько, насколько это возможно. Напряжение Донован сбоку и остальных его ребят сзади он чувствовал затылком. Хорошо. Это было их нужное рабочее настроение. — Мистер Лестрейд, мисс Донован, — поприветствовал пару на входе лорд-камергер, тут же передавая их подручному. — Надеюсь, ваше пребывание здесь будет комфортным. «Это вряд ли. Я сейчас описаюсь от пафоса», — прошептала Донован Грегу на ухо, заставляя хмыкнуть. Хотя обстановка и вправду была не его уровня. Слишком много украшений, слишком высокие потолки, слишком… слишком дворец. Вон он — тот момент, когда ты остро чувствуешь собственную неуместность. И достаточно было оглядеться по сторонам, чтобы понять, что так себя ощущал не он один. Те, для кого такие мероприятия были привычным занятием, выцеплялись из толпы на раз. Они и стояли более расслабленно, и не стеснялись выражать свое недовольство официанту, на подносе у которого оказался нелюбимый ими сорт шампанского. Ну и еще они регулярно мелькали в телевизоре, не без этого. По крайней мере, троих шишек Грег опознал довольно уверенно. Благодаря шипению Донован слева — еще четверых. Если сотрудники Ярда и входили в зал своеобразным клином — внутри они почти моментально рассредоточились. Спрятаться за успевшими прийти раньше них гостями оказалось до смешного просто. Те все равно двигались в незамутненном броуновском движении, вполголоса восторгаясь лепниной, хрустальными люстрами, каминами… в общем, всем тем, чего в их обычной жизни быть не могло. — Видишь кого-то подозрительного? — промурлыкал Грег. — Троих потенциальных подозреваемых по делу о краже серебряных ложечек, — едва приоткрывая рот, ответила Салли. — Ты? — Только Холмса. К счастью для нашей психики — старшего. На самом деле, его внимание привлек вовсе не появившийся в зале Майкрофт. А мужчина, шедший с ним рядом. Миссис Хадсон в своем описании вовсе не преуменьшила: Вацлав Штоашайссер и правда был очарователен. С правильными чертами лица, в таком же изысканно-великолепном фраке, как муж, он нес себя с достоинством, но, в отличие от Майкрофта, казался более открытым миру. На его лице сияла легкая улыбка, а правая рука то и дело поправляла небрежно уложенные волосы, что спадали на выстриженный висок. Тот сорт людей, который выглядит сошедшим с обложки модного журнала, а не выросшим среди простых смертных. Он казался идеальным. Даже слишком для того, чтобы называться «чьим-то». Но его рука покоилась на талии Холмса, и это явно было для пары очень привычным жестом. — Нифига себе, — присвистнула Донован себе под нос. — Шеф, глаза меня не обманывают? Вау, какой красавчик! И это не какой-то случайный мужик, могу поклясться на собственном значке. Тут породу за милю видно. Получается, у снеговика есть… кто? — Муж. Тихо! — Шикнул Грег, предотвращая ее удивленный вскрик. — Сам недавно узнал. Будь хорошей девочкой, Донован, и спрячь эти удивленные глазки. Такое впечатление, что еще чуть-чуть — и они у тебя выпадут. А нам надо подойти поздороваться. И следи за языком, мать твою — ты в Букингемском дворце, а не в Стритхэме! — Пример бы тогда подал, что ли, детектив-инспектор, — фыркнула Салли, пока он краснел, поняв, что именно сказал. — Двигай давай. Должность еще не та, чтобы старших поправлять. Конечно, это было исключительно жестом вежливости. Необходимостью поприветствовать человека, который обеспечил им пропуск в самое вычурное и пафосное место страны, пусть и потребовав взамен хорошую такую услугу. И если Грег и начал огибать других гостей с Донован наперевес — это определенно было не из-за интереса к личной жизни Майкрофта, которую тот так успешно скрывал много лет. Нет. Совершенно точно нет. — Мистер Холмс, добрый вечер. — Он остановился напротив пары и протянул Майкрофту руку, поневоле вспомнив новогоднюю ночь. — Позвольте представить: сержант Салли Донован. Кажется, вы раньше не встречались. «Однажды общались по телефону», пискнула та под холодным взглядом. А потом поежился и Грег. Ведь волна холода и и неодобрения, с которой Майкрофт встретил его жест, была физически осязаемой. — Детектив-инспектор Лестрейд, — процедил он, даже не пытаясь подать руку в ответ. — Какая встреча. Сержант Донован, рад знакомству. Это было неприятно. И непонятно. В последние дни они не встречались, не сталкивались из-за Шерлока, поэтому у Грега не было ни одной идеи, где он успел так сильно провиниться. А что-то, видимо, произошло, потому что такого отношения к нему не было даже в тот раз, когда Шерлок едва не схлопотал пулю под присмотром своей вечной няньки. Молчание затянулось на несколько слишком долгих секунд, прежде чем Грег понял, что продолжения разговор не получит. Его пальцы сначала сжались в кулак, прекрасно дополнив дернувшийся глаз; потом рука опустилась. Представлять своего спутника Майкрофт и не думал — имел право, на самом деле, различия в их положении позволяли ему такое — однако тот, лишенный, видимо, типичных английских предрассудков, решил исправить ситуацию сам: — Мисс Донован, мистер Лестрейд. Счастлив познакомиться с нашим доблестным Скотланд-Ярдом! — Расцветшая на его губах улыбка просто не могла принадлежать политику: слишком обворожительной и искренней она была. — Вацлав Штоашайссер, к вашим услугам. Супруг этого мрачного типа. На подобное описание Майкрофт не отреагировал. Он вообще никак не комментировал происходящее — только отстраненно наблюдал, как Вацлав склоняется над пальцами Донован с поцелуем, а затем жмет руку Грегу. Очнулся он лишь тогда, когда все необходимые жесты были проделаны: — Нам стоит пойти дальше, тебе не кажется? Мы и так потратили здесь достаточно времени. К тому же, детектив-инспектор наверняка найдет себе занятие поинтереснее, как только соберется с мыслями. В спину отошедшей пары они с Донован смотрели с одинаковым недоумением. — Его перед выходом гадюка, что ли, покусала? — наконец спросила она. — Если так — бедная рептилия наверняка сдохла, — вздохнул Грег. — Никогда его таким не видел. В одном Майкрофт был прав: им действительно стоило заняться делом. Передатчик в ухе молчал — ни один из гостей не привлек внимания его людей достаточно, чтобы вызвать подозрения. Но это не значило, что стоило прохлаждаться и расслабляться. Хорошо хоть интуиция пока молчала, не выдавая набатом: «Опасность! Опасность!» Так, легкие мурашки в предвкушении… чего-то. Зал, где их собрали, не был местом награждения. Скорее его преддверием, с установленными тут и там фуршетными столами, и снующими мимо них официантами. К одному из них Грег и отправил Донован — молодой очаровательной женщине простительно стрелять глазами во все стороны, если черствый спутник оставил ее в одиночестве. Хороший шанс осмотреться, а то и затеять разговор, если подвернется возможность. Сам же он решил проверить выход на балкон — к счастью, в этом зале он был единственным. Кто знает, что можно было спрятать в тяжелом бархате портьер, если бы удалось обмануть охрану. Но вроде бы там было тихо и спокойно. Ветер, шевелящий листья деревьев внизу, умудрялся заглушать оставшиеся за дверью разговоры. И вообще это был неплохой момент, чтобы остановиться, опереться о каменное ограждение и очистить голову. Дать себе момент передышки, прежде чем снова собраться и продолжить делать все, чтобы самый торжественный момент в жизни половины людей внутри не омрачился бы паникой, болью и смертями. — А, мистер Лестрейд! Тоже решили подышать свежим воздухом? — раздалось сзади. Он обернулся: ну конечно. Кто еще это мог бы быть, с его-то везением. В руках у Вацлава был полупустой бокал шампанского, и, пока он подходил ближе — все перекатывал его между пальцами за ножку. Выходило довольно гипнотически. — Не возражаете против моей компании? — Он небрежно облокотился на ограждение в двух шагах от Грега. — Разве я могу? — Пожал плечами тот. — Возражать, в смысле. Вы, наверное, здесь регулярно бываете. Так что можете находиться там, где хотите. — А вы нет? — А я — только там, где мне быть приказано, — отрезал Грег и смягчил фразу полуулыбкой. — Извините, немного переживаю за исход всего этого. Вас же мистер Холмс посвятил в суть дела? — В общих чертах, — отстраненно пробормотал Вацлав, но почти сразу встряхнулся. — Не думал, что ваши отношения с Майкрофтом остаются такими… строго профессиональными. Вы ведь, кажется, давно знакомы? — Порядочно, — признал Грег. — Точную дату, извините, не назову. Это вы у него лучше спросите. А что до того, как я к нему обращаюсь… знаете, как говорится, даже кошка может смотреть на королеву. Но это не значит, что, если она сделает лишний шаг ближе — ее не пристрелят бдительные охранники. Так что я просто опасаюсь за свою жизнь. Оказывается, Вацлав даже смеялся красиво. Не поднимал уголки губ, изображая улыбку, как его муж. Нет, он в эмоциях не стеснялся. Пусть и прикрыл рот рукой, но раскаты хрипловатого смеха прозвучали на балконе отчетливо. — Знаете, мистер Лестрейд, — продолжил он, перестав, — это все-таки не «Бондиана». Тут шпионов международного класса не появится, а в ручке не будет заряжена доза яда. — Зато тебя всегда могут запихнуть в машину и отвезти на склад, чтобы понять, какая у вас связь с Шерлоком Холмсом. Уж простите, вполне тянет на шпионский боевик, — хмыкнул Грег. — Но стоит это пережить — и вы оказываетесь во дворце на награждении лучших лиц государства. Мы бы могли устроить то же самое для вас, если бы вы попросили, — с ничего и как бы между прочим заметил Вацлав. Он отпил шампанское, давая Грегу секунду, чтобы недоуменно нахмуриться, и пояснил: — Награда. Возможно, чуть поменьше, чем у вашего начальника, но тоже весьма приятная... В знак признательности за вашу помощь. Разумеется, о таком договаривался бы Майкрофт, у меня несколько иные сферы влияния. Стоило до конца осознать, что ему предлагают — и Грег поспешно замахал руками, только чудом не задев бокал собеседника, рискуя испортить его костюм. — Даже не думайте! Ни за что, мне ничего такого не нужно! Я не хочу выделяться. Знаете, мистер Штоашайссер... — Просто Вацлав, пожалуйста. — ... Мистер Штоашайссер, — Грег не позволил тому спуститься на свой уровень. И уж точно не желал подниматься на его. — Я просто хочу спокойно работать, ясно вам? Делать лондонские улицы чуть чище. И если бы можно было заниматься только этим и не ввязываться во всякие сомнительные околополитические интриги, простите за прямоту — я был бы куда счастливее, чем сейчас. Поэтому благодарю, но вынужден отказаться. Не нужно озадачивать этим мистера Холмса. На балконе повисло неловкое молчание. Грег почувствовал, что начинает краснеть, и уже хотел было извиниться ещё раз, но Вацлав усмехнулся первым и отсалютовал ему бокалом: — Вот, значит, как. Что же, вы успешно подтвердили, что в вас я ошибся, детектив-инспектор. Благодарю за интересную беседу. Он кивнул на прощание и вышел, оставив Грега переваривать происходящее. «Ошибся»? Но почему это прозвучало так одобрительно? И ещё он так почти незаметно выделил «в вас»... Как будто в чем-то — или ком-то — другом ошибки как раз не было. Нет, это не его дело, Грег помотал головой. Лезть в отношения политиков — верный способ этой самой головы лишиться. Так что задумываться о подоплеке этого во всех отношениях странного разговора он не станет.