Сборник драбблов

Юн Чон У.

Я стоял на крыше и пил пиво. Снова не в настроении, снова злой и потерянный. Все в этом мире казалось таким тоскливо-серым, что хотелось захлебнуться алкоголем, переселиться в чужое тело, стать кем-то другим, но только не собой, не здесь. А в голове крутилась только памятная пленка, которую не сотрешь. Казалось бы, глупо обижаться на такое. Но почему-то меня искренне задело, когда Джи Ын при очередной встрече и прогулке втроем (Джэ Хо, я и Джи Ын) угостила сахарной ватой Джэ Хо, а не меня. Так миловидно и улыбчиво, с таким светом в глазах, с нежностью, словно они - парочка, а я просто друг, третий лишний. И, наверное, давно пора наплевать. Я просто параноик и вижу там, где нет ничего, плохое, достраивая новые образы. Но на душе по-прежнему паршивило. Мне не хотелось никого видеть, слышать, понимать. Если быть таким одиноким, то всегда. Всегда стоять на этой крыше. Всегда пить пиво. Всегда злиться. И всегда по-детски печалиться, вспоминая, как раньше мечтал о любви. О том необыкновенном чувстве, что стоит выше всего. О том чувстве, когда ты светишься, когда рядом с тобой всего один человек. О том чувстве, которое у нас было. О том чувстве, которое теплится на общих фотографиях, но становится все дальше. Меньше. Превращается в соринку, да такую незначительную, что задумываешься «А было ли это вообще? Это были мы, или я просто придумал себе и это?» В груди все дробится. Потому что злость - это вторичное. Это простое, тупое, режущее чувство, когда от безысходности хочется дать по морде кому-нибудь. Иногда - конкретному кому-нибудь. Но за этим чувством море беспросветной тоски. Такой, на которую меня выбивает, когда смотрю на ночной Сеул. Такой, когда я вспоминаю нас с Джи Ын несколько лет назад. Такой, как я себя чувствую, когда вдруг кто-то подходит со спины и касается моего плеча рукой. Почти невесомо, тихо, изучая реакцию. И это делает не тот человек, от которого я столь отчаянно жду капли поддержки и того света, что горел в нас раньше. Это делает Мун Джо. Псих в общежитии, которого я не хотел бы видеть в таком своем состоянии. Тот человек, который, скорее всего, сейчас надавит на меня в своих интересах. Но вместо всех моих самонакрученных вариантов худшего исхода просто молчит, держа за плечо. — Что надо? — голос как можно грубее, чтобы оттолкнуть, чтобы он не видел, как много во мне сейчас сам не знаю, чего. То ли тоски, то ли просто той нежности, которую никто не может принять по-настоящему и бесконечно переводит в конфликт или безразличие. — Хочу пива. Поделишься? — просто и почти равнодушно, но с еле улавливаемой ноткой тепла спрашивает он в ответ, становясь рядом и теперь смотря в упор, как на свой эксперимент. Как на мышь под микроскопом. Или просто как на человека, которого он хочет понять. Мун Джо. Псих общаги. Пытается понять. Я усмехаюсь горько, переводя на него свои глаза, и молчаливо передаю банку с пивом. Плевать. Выпей хоть всю. Только уходи. Оставь меня одного. Лучше я буду так, чем снова поверю, что есть кто-нибудь, готовый принять меня. Глоток. Медленный, аккуратный. Смотрит исподлобья. Тоже молчит. А потом вдруг резко приобнимает за плечо, не отрывая взгляда от горящего в цветах ночного города. — Зачем ты меня обнимаешь? — холодная фраза, но без отстранения и даже попытки брыкаться. — Хочу. Запретишь? — Ты вообще всегда делаешь, что хочешь. И не спрашиваешь, нужно ли это другому. — Если не нужно, то оттолкни. Снова молчание. Еще один глоток. Усталость. Боль, треснувшая, разошедшаяся по краям души и медленно впускающая в себя что-то новое. Пиво, переданное от Мун Джо обратно мне. — Ты тоже можешь делать, что хочешь. Ненавидеть, любить, проклинать, убивать, тосковать. Это твой выбор. И никто его не способен сделать за тебя. — Иногда не хочется делать этот выбор. Оно приходит само. Любовь. Тоска. Страдание. Думаешь, я так мечтаю это чувствовать? Выдох. Задумчивый. Но спокойный. — Не мечтаешь. Но тебе это нужно. Иначе бы ты никогда этого не ощутил. Если тебе было бы не нужно тосковать, ты ушел бы писать свой детектив. Если бы не нужно было страдать, ты бы убил всех, кто заставляет тебя чувствовать это. Если бы не нужно было любить, ты бы просто не подпускал к себе никого настолько, чтобы чувствовать. Но ты выбрал все это. Значит, тебе это важно. Я хмыкнул, укладывая руки в карманы штанов, и кивнул. — Наверное. Я поджал губы, делая глоток пива. И затем дополнил: — Но мне не хочется нуждаться в этом. Потому что я устал нуждаться в том, где всегда приходится быть удобным для других и тоскующим по самому себе. — Если устал, почему бы не поменять стратегию? — Перестать любить не так легко, как ты думаешь. Я не могу просто взять и расстаться с Джи Ын. — А когда сможешь? Когда убьешь? Или когда она сделает из тебя верного и послушного питомца, при котором можно изменять спокойно, и он ни слова не скажет? — с усмешкой в голосе ответил на мои размышления брюнет, отчего сердце снова неприятно кольнуло. — Давай просто допьем пиво и помолчим. Я не хочу больше об этом думать. Впервые самое честное, что я только мог сказать. Хотя, Мун Джо всегда выводил на чувства, которые сложно сдерживать. И сейчас внутри меня разгоралось пламя непонимания по отношению ко всему, что окружало меня. Я чувствовал себя животным, загнанным в угол. Но он кивнул. Согласился. Забрал мое пиво и глотнул еще. Снова приобнял за плечи. — Только не мерзни. Мне не хочется, чтобы ты мерз. И не хочется, чтобы любил тех, кто не достоин тебя. Это я прочитал в тот момент в его глазах. В глазах, в которых обычно плескалась только тьма, похожая на марианскую впадину своей глубиной. Сейчас в них было что-то еще. Все то же темное и горящее, но необыкновенно честное. Этот момент сравним с фрагментами в жизни, когда нам попадается видео, где пес лижет шерсть кошки. Когда они, казалось бы, враги, но наступает секунда перемирия. Та секунда, когда любовь живет не в прошлом, а здесь. На этой крыше. В этой тоске. В этих руках. В этих словах, объятьях и пиве. В нынешнем молчании. Мимолетная, как время для вечности. Но самая искренняя из всего, что я вижу обычно. Когда человек, кажущийся дьяволом, не давит, не бросает в пропасть, а стоит перед этой пропастью рядом с тобой. Потому что он так хочет. Потому что он тебя видит и не собирается бросать. Потому что он сделал такой выбор. Не из-за великой эмпатии, жалости или импульса. А потому что он так решил. Сейчас, здесь, сегодня. И я вижу все те же огни от света. Из руки то забирается пиво, то возвращается. Ничего не изменилось. Но что-то во мне успокоилось. Пусть и только на мгновение. Меня можно выбрать. Я этого стою. И я, черт возьми, нужен хоть кому-то на этой планете. Это и есть любовь. Не только бесконечное состояние света, а мгновение. Каждое такое мгновение, когда кто-то выбирает тебя. Потому что решил выбрать, решил понять, решил не бросать. И пусть этот псих правда тот еще идиот, но сейчас суть вовсе не в этом. Потому что не Джи Ын сделала мой вечер настоящим, а он. Он остался рядом. Он обнял. Он дал мне право выбора. И я его за это искренне благодарю, что бы ни случилось в дальнейшем.

***

Любовь похожа на удар. Ритмичный, резкий и неловкий. Любовь похожа на пожар, Когда мы спрятались в подсобке. Или стояли на ветру На крыше в грустном настроеньи. И я критически совру, Если скажу, что ты - забвенье. Ты - это я, воспоминанье. То, что закрыл в себе тогда, Когда я жил не в состоянии Принять себя и этот дар Быть принятым без придыханья. Быть понятым без объясненья. Пить пиво и кричать о боли, Пить честность и твое любелье*.