Осколки одной катастрофы

Вы вернулись на базу под утро. Ты не помнила, как добралась до своей комнаты. Провалы в памяти, тряска в транспорте, тишина Омена за рулем — все слилось в один тягучий, болезненный ком. Ты помнила только одно: его руку. Он так и не отпустил ее. Даже когда они въехали в гараж «Протокола», даже когда Бримстоун встретил их тяжелым взглядом у шлюза. — Отчет — коротко бросил он — Потом — ответил Омен Это было так непохоже на него — сказать «потом», отодвинуть приказ, — что Бримстоун не нашел слов. Он просто кивнул и отошел в сторону, пропуская их. Ты чувствовала на себе взгляды других агентов. Сейдж замерла с бинтами в руках. Феникс присвистнул. Джетт выглянула из-за угла и тут же спряталась. — Идем.. — сказал Омен тихо, и ты послушалась Он привел тебя не в медицинский отсек. Не в комнату для допросов. В свою. Ты никогда здесь не была. Комната Омена оказалась пустой — почти стерильной. Никаких личных вещей. Только кровать, стол и плотные шторы, сквозь которые не пробивался даже намёк на свет. — Садись, — он указал на кровать — Ты меня допрашиваешь? — слабая попытка пошутить — Я пытаюсь понять, что с тобой делать дальше — ответил он, и в его голосе не было иронии Ты села. Омен остался стоять — у стены, на безопасном расстоянии, но его тени уже не метались, как раньше. Они были спокойными, почти умиротворенными, и тянулись к ней, как привязанные собаки. — Ты изменился.. — заметила ты — Я увидел, кем был, — ответил он — Трудно оставаться прежним, когда понимаешь, что твои руки помнят чужую смерть. И не чувствуют отвращения — А сейчас чувствуют? Омен помолчал. Потом медленно поднял правую руку, посмотрел на тебя — на переплетение теней и плоти, на то, что когда-то было человеческими пальцами. — Сейчас они чувствуют только одно, — сказал он — Твое тепло. Когда ты коснулась меня в той лаборатории. Оно все еще здесь. Под кожей. Или под тем, что ее заменяет Ты встала. Сделала шаг. Он не отступил. — Я не знаю, что это — продолжил Омен — Привязанность? Благодарность? Страх остаться одному? Я не умею различать. Все, что было во мне — выжгли. А это… это пришло само. Без спроса — Может, это и есть ты — продолжила ты — Не выжженное. Не созданное ими. А то, что осталось, когда все лишнее сгорело? Он посмотрел на тебя долгим, тяжелым взглядом. — Ты говоришь красиво — сказал он — Но красивые слова не лечат — А что лечит? — Не знаю, — Омен сделал паузу — Может, ничего? Может, мы оба — то, что нельзя починить. И единственное, что нам остается — не сломать друг друга окончательно Ты подошла ещё на шаг. Теперь их разделяла только его нерешительность. — Тогда давай договоримся.. — сказала она — Я не буду пытаться тебя «спасти». Ты не будешь пытаться меня «защитить», убегая в тени. Мы просто будем рядом. Пока можем. Пока не становится слишком больно — А когда станет слишком? — спросил он — Тогда решим — ты пожала плечами — Я не умею предсказывать будущее. Я умею только быть здесь. Сейчас Омен медленно, очень медленно, поднял руку — и коснулся твоей щеки. Не тенями. Не страхом. Просто — кончиками пальцев, холодными, дрожащими. — Ты настоящая.. — сказал он, как заклинание — Ты всегда была настоящей. А я… я только учусь быть — Учись! — ты накрыла его ладонь своей — Я подожду

***

Вас не трогали трое суток. Бримстоун, видимо, решил, что обоим нужна передышка. Сейдж заглядывала пару раз — проверить состояние, но уходила, не задавая вопросов. Остальные агенты делали вид, что ничего не происходит. Но все происходило. Они спали в одной комнате — не касаясь, просто находясь рядом. Омен не умел спать, но он научился лежать с закрытыми глазами, слушая ее дыхание. Ты просыпалась от кошмаров — и каждый раз видела его силуэт на краю кровати, неподвижный, как часовой. — Ты не спишь.. — сказала она однажды ночью — Я никогда не сплю — ответил он — Тогда что ты делаешь? — Смотрю, как ты дышишь — пауза — Это успокаивает.. Тени внутри затихают, когда я слушаю твое дыхание Ты села на кровати. В темноте его лица не было видно, но ты знала — он смотрит на тебя. — Иди сюда — сказала ты — Я не… — Иди сюда, Омен. Просто ляг. Не надо ничего делать. Просто будь! Он колебался несколько секунд. Потом лег рядом — на одеяло, поверх, не раздеваясь. Жесткий, напряженный, как струна. Ты не стала его касаться. Просто лежала рядом, глядя в потолок. — Расскажи мне что-нибудь — попросила она — Что угодно. Даже о том, что помнишь до «Kingdom».. Он молчал так долго, что ты почти уснула. А потом заговорил — тихо, прерывисто, словно вытаскивал каждое слово из-под завалов. — Дождь, — сказал он — Я помню дождь. Не такой, как здесь — синтетический. Настоящий. С запахом мокрой земли. И женщину. Она звала меня по имени… другому имени. Я не помню его. Но помню, как она смеялась. И я смеялся. Мы… мы были счастливы. Недолго Ты повернула голову. В темноте виделся только его профиль — резкий, почти хищный, и блеск, отражающий тусклый свет из коридора. — Может, она жива? — предположила ты — Нет, — ответил он — Я чувствую. Их всех нет. Я остался один, до тебя — А теперь? Он повернулся к тебе. Ваши лица оказались в нескольких сантиметрах — так близко, как никогда. — Теперь я не знаю.. — прошептал он — Я боюсь верить. Боюсь, что ты — очередной фантом. Что проснусь — и тебя нет.. — Тогда не просыпайся — сказала ты — Или позволь мне быть там, даже когда ты просыпаешься Он медленно выдохнул — и его лоб коснулся твоего лба. Ледяной. Дрожащий. — Т/и, — прошептал он — Если это сон — не забирай его у меня! — Это не сон — ответила ты — Это просто очень страшная жизнь. Но мы в ней вместе Он не поцеловал тебя. Не обнял. Просто остался — лоб ко лбу, дыхание к дыханию, тени к теплу. И этого было достаточно. Пока. За окном появился рассвет. Сквозь плотные шторы пробилась тонкая полоска света. Она упала на их сплетенные тени и разбилась на тысячи мелких искр. Ты закрыла глаза. Омен смотрел на свет. И впервые не захотел в него исчезнуть.