Пределы пустоты

Старая хонда медленно плывет в закат. Догорая, солнце заливает салон теплом, и ему нет дела ни до усталого Иджичи, ни до шумной ссоры на заднем сиденье. Сегодня для Мегуми по-настоящему черный день: Годжо по вызову явился в школу. Повод для встречи не самый радужный — Мегуми снова подрался, но в этот раз задира Харуки одними ссадинами не отделался. «Он заслужил», — пробурчал Мегуми на школьном собрании, чем загнал себя в такую глубокую яму, что разборка добралась до законного опекуна. Годжо прибыл с ленивым опозданием. В неприлично дорогой рубашке и облаке удушливого парфюма он быстро прошагал по этажам и ворвался в кабинет, привычно любуясь собой. Эффект от этого визита, как и ожидалось, был оглушительный: когда Годжо переступил порог проклятого кабинета, Мегуми уже горел живьем на адской сковороде. Но, как выяснилось потом, настоящий ад ждал впереди. Чтобы замять дело, Годжо вошел в попечительский совет школы, и это означало только одно — с сегодняшнего дня пытка стыдом станет неминуемой и регулярной. — Присмотрите за ним, — загадочно произнёс опекун вслед краснеющей лысине директора. — Вы же знаете, он у меня такой особенный... Толпа зевак наблюдала из-за угла, но Годжо был так занят разговором и собственным великолепием, что слежки не заметил. Или, вероятнее всего — не захотел её замечать. Лучшего подарка для шайки Харуки и вообразить было нельзя. — Ха... Особенный! — выкрикнул рябой Макото, и остальные подпевалы вцепились в прозвище с жадностью гиены. Весь школьный авторитет, добытый в кровавых боях, посыпался к чертям за какое-то жалкое мгновение. Цумики катаклизм обошёл стороной: со вчерашнего дня она слегла с простудой, и во время шоу сидела дома, обложившись учебниками и подушками. — Не так все страшно, как тебе кажется, — успокаивала она, хрипло кашляя в телефон. — Ты не понимаешь. Он это сделал специально. — А я так не думаю. Сатору неплохой человек. Просто немного... Своеобразный. — Клоун. Ты это хочешь сказать? — Не это... — перебила Цумики, но договорить не успела. Годжо уже стоял у Мегуми за спиной, красноречиво постукивая по запястью, где сверкали часы стоимостью с небольшой кукурузник. У порога ждал верный Иджичи. Он тоже пропустил все самое интересное, но почему-то краснел из солидарности. — Нам пора, Годжо-сан, — неуверенно промямлил он, будто извиняясь за то, что оказался не в том месте и не в то время. На прощание Годжо послал поклонницам воздушный поцелуй и двинул к выходу своей обычной невесомой походкой. Мегуми поплелся следом, неуютно поджимая плечи. — Ну как? — спросил Годжо, улыбаясь во весь рот. Будто сегодняшних событий ему не хватило. — Никак, — скупо процедил Мегуми и сел в машину, громко хлопнув дверью. Годжо не обратил на этот выпад никакого внимания. — Пубертат... — задумчиво протянул он. — А ты что думаешь, Иджичи? — Годжо-сан, мы опоздаем в колледж. *** Руль плавно поворачивается под опытной рукой Иджичи, и его верная хонда потихоньку движется к пункту назначения. — Почему ты всегда меня позоришь? Зачем тебе этот чертов совет? — Да ладно тебе... У твоего директора аж лысина заблестела, когда он увидел, сколько я ему перевёл. — Хочешь сделать меня своим должником? — Забудь, ты мне ничего не должен. — Тогда какого черта ты постоянно лезешь туда, куда не просят? Не дождавшись ответа, Мегуми продолжает наступление. Вернее, продолжает не он — волна холодного гнева сама несет его к неведомым берегам, о существовании которых он и не подозревал. — Может, хватит уже лезть в мою жизнь? Ты мне не отец, — выплевывает Мегуми и резко осекается. Когда мимо проносится здание банка, Иджичи неловко входит в поворот, разбрасывая пассажиров в стороны. — Я знал, что тебе надо по-настоящему психануть, — спокойно произносит Годжо, натягивая очки. — Вот этого я и ждал от тебя на тренировке. На прошлом задании Мегуми так и не смог выложиться на полную. «Одних стараний недостаточно». «Соберись и надери всем задницу». «Ты способен на большее». Каждая фраза наставника колола Мегуми изнутри ржавой иглой, но Годжо оказался прав — он так и не научился получать от боя удовольствие. — Приехали, — бормочет Иджичи куда-то в сторону улицы. Последний закатный луч прячется за многоэтажку неподалёку от комбини, и Мегуми понуро вываливается из машины, направляясь домой. Рассказать Цумики? Не стоит, такое она точно не поймёт. — До завтра! — бодро прощается Годжо и машет ему рукой из щели в окне. *** Все, к чему бы ни прикоснулся Мегуми, уже хранит невидимый отпечаток Годжо. Вот и сейчас, копаясь в очередной задачке по термодинамике, Мегуми видит между строк его призрачную белоснежную голову. «Изменение внутренней энергии системы...», — вещает учебник издевательским голосом опекуна. — «...равно сумме количества теплоты...» Система Мегуми сегодня перегрелась настолько, что пришлось сбежать подальше от Цумики с её наивными расспросами. Стоя под холодным душем, Мегуми не раз возвращался к последнему разговору и под ледяной водой вспыхивал от стыда. «Я знал, что тебе надо психануть». Годжо снова прав, снова невозмутим и точен. Такую систему не пошатнешь какой-то ерундой — она никогда не нагревается. «Одних стараний недостаточно». Из спарринга с наставником не выйти победителем, Годжо всегда на два шага впереди. И зачем он только постоянно твердит о каком-то скрытом таланте? Наверное, это какая-то шутка, которая непонятна даже ему самому. «...равно сумме количества теплоты, переданного системе, и работы, совершенной над системой», — заканчивает Годжо из учебника, ехидно улыбаясь формулой. Мегуми обреченно перелистывает страницу и бросает задачник в рюкзак. — Завтра я иду в школу, — сообщает Цумики, застыв у порога комнаты. — Включи лампу, ты же ничего не видишь. *** На следующее утро Цумики не проснулась. Осознание настигло Мегуми только в больнице, когда медсестра ему сунула в руки какие-то бумаги, которые нельзя подписывать несовершеннолетним. — Где ваши родители? — устало поинтересовался врач, ощупывая пульс Цумики. — У нас их нет, — честно ответил Мегуми. — Нам нужно согласие вашего опекуна. Без него мы не сможем ее обследовать. *** — Подождите в коридоре, — строго приказывает медбрат и увозит каталку с Цумики на МРТ. Не прошло и получаса с тех пор, как Годжо получил геометку, а вся больница уже гудит вокруг Цумики, будто движение в коридорах ускорилось в несколько раз. Суета приемного отделения затягивает Мегуми в тревожный сон. Мимо пролетают медсестры в зеленых костюмах, и ему чудится, что вокруг больной сестры кружат беспокойные мотыльки. Если погаснет свет Цумики, система Мегуми больше никогда не изменит температуру. — Привет. У ног возникает долговязая тень, хозяина которой ни с кем не перепутать. — Привет, — здоровается Мегуми, не отрывая глаз от силуэта на потертом линолеуме. Наверху жужжат лампы, где-то вдалеке гремит каталка, а в голове так тихо и пусто, будто мыслей там никогда и не было. «Я разберусь». Юный Годжо тянет к нему руку из прошлого, и в коридоре эхом отдаётся его наглый восемнадцатилетний голос.