Пределы пустоты

Понять, насколько трудным был у Сёко день, можно по времени, которое уходит на сборы домой. Чем больше на ней рабочей одежды, тем сложнее мёртвый пациент. Халат, нарукавники, сетка для волос, фартук из пластика — случай сегодня на редкость паршивый. Копаться в гнилых внутренностях доводится не так часто, всё-таки смерть от проклятия немного отличается от обычной человеческой смерти. Службам нужно поскорее замести следы, чтобы не пугать гражданских, поэтому труп доставляют к столу прозектора тёплым как свежий хлеб. Сегодня для Сёко работа заканчивается в десять вечера — время, когда колледж потихоньку засыпает. По ночам в учебном корпусе Годжо появляется нечасто. После обеда его дергают куда-то на очередную миссию или в дальнюю командировку, поэтому они почти не пересекаются. Если встречи всё-таки случаются, то происходят они по инициативе Годжо, и никогда — наоборот. Сёко бесшумно поворачивает в замке ключ и медленно выбирается из своего подземного царства к живым. Хочется выпить чего-нибудь покрепче и поскорее завалиться спать. — Угадай, в какой руке. — В правой, — вздыхает Сёко. Если планам на спокойный вечер не суждено сбыться, лучше принять это заранее. — Не угадала. Сёко тяжело поднимается по ступеням лестницы навстречу сутулой фигуре в квадратном проёме. За спиной у Годжо что-то приглашающе шуршит. — Давай, — коротко произносит Сёко и тянется за пакетом. — Даже не спросишь, что там? — спрашивает Годжо с притворной обидой. — Кружка, футболка, носки. — Нет. — Надеюсь, там хороший односолодовый. — Почти угадала. — Покажи, — морщится Сёко, потирая висок. Последняя ступень чуть ниже остальных, о чем посетителей морга предупреждают табличкой у входа. Подземное царство — место не самое гостеприимное, и человека невнимательного оно с порога приветствует падением. Сёко не глядя передвигает ноги и попадает в эту старую ловушку. — Стой, — хватает её Годжо и одной рукой ловко подтягивает к себе. Роса, дождь и озон. Сёко на секунду прижимается к груди и вдыхает призрачный аромат свободы, навевающий мысли о далёком отпуске. Головная боль острым разрядом отдаётся в виске и возвращает Сёко в пыльную реальность. — Дерьмовый день? Сёко молча кивает и медленно отстраняется. — Хочешь выпить? — предлагает Годжо. — Я угощаю. — Собутыльник из тебя так себе. — Такой же, как из тебя собеседник. — Поехали, — сдаётся Сёко. — Только обещай молчать до того, как я выпью. — Без проблем.

***

— А этот? Посмотри, какой у него нос. В дальнем углу бара улыбается мужик, увлеченный разговором с низкорослой блондинкой. В своём нежно-розовом платье она напоминает коренастую куклу Барби, затерянную во враждебном взрослом мире. Сёко отхлебывает виски и разворачивается обратно: — Он не один. — Он на тебя пялился, — возражает Годжо. — Он не в моём вкусе. — А этот? У входа топчется паренёк лет двадцати в невообразимо уродливой рубашке, похожей на одеяние щеголеватого дровосека. — Он не по женщинам. — С чего ты взяла? — Ему одежда мала на два размера. — Ну и что... Может, он хочет понравиться. Посмотри, я даже отсюда его бицепсы вижу. — На такое только вы внимание обращаете. — А женщины — нет? — Нет. Сатору крутится на стуле, быстро ощупывая взглядом тесное пространство, и останавливается на лысом клерке, отдыхающем на диване с бокалом пива. Лицо мужика выражает какое-то медитативное умиротворение. — Вариантов немного... — задумывается Годжо. — Но мы тебе что-нибудь подберём. — Сними очки, — приказывает Сёко. — В темноте ты похож на извращенца. После третьей порции виски мир не становится ярче, но его хотя бы можно терпеть. Мягкое тепло приятно разливается по телу, и воспоминания о пухлом утопленнике с мраморными пятнами разложения уходят куда-то далеко вместе с тяжестью прошедшего дня. Годжо почти не изменился с шестнадцати — всё те же дурацкие игры, несмешные шутки и утомительная болтовня. Сейчас он напоминает ей надоедливого кота, которому постоянно нужно чем-то шуршать и бегать за добычей. — Ну как? — нахально прищуривается Годжо, послушно сдвигая очки к переносице. — Выглядишь дерьмово. Ты вообще спишь? — Иногда. Порой Сёко хочется залезть в его черепную коробку, чтобы понять, как там всё устроено. Мысли Сёко прозрачные и по-человечески простые: отработать смену, заправиться алкоголем и не сойти с ума. О чем думает Годжо, когда ему не нужно перед кем-то кривляться? Представлять такое — всё равно что заглядывать в бездонный ящик, где ничего нет. Разговоры с Годжо — пляски вокруг этой бездны, куда он никого не впускает. Наверное, это хорошо: лучше честно предупредить посетителя у входа в подземный мир, где тебя не очень-то и ждут. После паузы длиной в пару глотков пятилетнего пойла Годжо решает продолжить увлекательный квест «Найди Сёко жениха». — Вижу объект с правой стороны от барной стойки, — шепчет он заговорщицким тоном ребенка, изображающего шпиона. Сёко лениво рассматривает нового кандидата — высокого мужчину в неброском свитере цвета трупного пятна. Издалека ей чудится что-то неуловимо знакомое. — Не туда смотришь, — нетерпеливо хватает Годжо за руку и внезапно замирает. Незнакомец, который стоит теперь к ним спиной, изящно поправляет длинные волосы, откидывая их назад. Широкие плечи, уверенные движения, мягкий голос... Поразительное сходство. На мгновение Сёко погружается в пугающую галлюцинацию. — Куда смотреть? — спрашивает Сёко, торопливо переключаясь к игре после кошмарного видения. — Направо. Раздаётся оглушительный писк. По привычке Сёко хватается за карман, не сразу сообразив, что звук идёт откуда-то со стороны. У кого-то сработала напоминалка в телефоне, сообщая хозяину о важном событии. Какое сегодня число? Будни в морге сливаются в один мутный кусок — понедельник неотличим от пятницы, март от сентября, и следить за ходом времени удаётся не всегда. Да и хочется не очень. — Какой сегодня день? — повторяет вопрос Сёко вслух. — Третье февраля, — тихо отвечает Годжо, пряча горящий дисплей смартфона в карман. Сёко не верит в призраков, но именно сейчас что-то заставляет её обернуться ещё раз. Крепкий мужчина в свитере цвета трупного пятна быстро ускользает в дверь, но Сёко успевает заметить его чужую, тяжёлую походку. Не похож. — Поехали домой, — зовёт Сёко, осторожно касаясь холодной ладони Годжо. Для него спиритический сеанс ещё не окончен. — Поехали, — соглашается он. Бездонный ящик. Сёко никогда не сможет забраться в голову Сатору, но, наверное, так лучше для них обоих.