Мост судьбы.

Саске: Да-а-а, это было круто прятаться в её гардеробе. Когда я в последний раз от кого-то прятался? Даже не припомню. А её глаза, паника, страх перед мамой, это нужно было видеть. Я зашёл в свою комнату и первым делом отправился в душ. Что там говорила Мебеку? " Любит нас с братом"? Бред. Ни одна женщина в её возрасте не будет искренне любить чужих взрослых детей. Хотя она странная. Нашей матери стоило бы поучиться у неё быть любящей, заботливой. Ее мать ещё сказала, что она не из-за денег с отцом. Значит, она тянула на себе дочь и быт? Когда муж был жив, они жили на его зарплату? Или действительно не брала у него деньги? Сложно. Но в одном я уверен, Мебеку не охотится за чужими кошельками. Ладно, сегодня едем в лес. Спрошу у Сакуры, что её гложет. Тонко, в лоб не полезу. М-м-м, лес. Там, где нет людей. Только мы вдвоём. Сама летит как мотылёк на огонь. Научу её стрелять. Это будет хорошая поездка. За десять километров ни души. Чёрт, я, кажется, потихоньку влюбляюсь. Несколько дней назад. Флэшбэк: — Саске, что происходит? Почему у тебя не встаёт на меня? — Карин стояла передо мной голая, вся из себя возмущённая. — У тебя кто-то появился? Я сидел на диване, даже не глядя на неё. — Может, ты просто плохо стараешься. — Раньше ты не жаловался. — А я и не жалуюсь. Просто констатирую факт. Она встала, сверкая красными глазами. — Знаешь что? Ебись со своей рукой. Или с той мелкой шлюхой, Сакурой. Я медленно поднялся. Она побледнела. Схватил её за лицо, притянул к себе. — Никогда, слышишь? Чтобы из твоего поганого рта я не слышал её имя. Ни в каком ключе. Я отпустил её. Она выбежала, хлопнув дверью. Конец, флешбэка. После душа я спустился к завтраку в шортах и майке. Мебеку и Сакура уже сидели за столом. — Доброе утро, Саске, — Мебеку улыбнулась. — Доброе, Мебеку-сан. Сакура. — Ага, доброе, — буркнула она, не глядя. — Как спалось? — Прекрасно. — Ой, а я что-то плохо, — вмешалась Мебеку. — Полночи какой-то шум. Думала, грабители. Фугаку разбудила, он пошёл проверить. Сказал, что дом хорошо охраняется. Мы с Сакурой переглянулись. В её глазах ужас. Я же едва сдерживал улыбку. Шум? Это, наверное, скрипела её кровать, когда я… Ладно, не будем о подробностях. — А вы что, не слышали? — спросила Мебеку. — Я в одиннадцать легла, — быстро ответила Сакура. — Меня не разбудишь. — Я вообще ничего не слышал, — спокойно добавил я. — Спать лёг поздно. Поболтали ещё немного. Женщины уехали в салон выбирать платье. Через час позвонил Итачи по видеосвязи. Он стоял в шортах, сзади пальмы, солнце. Я ему завидую. — Привет, брат. Как дела? — Прекрасно. Ты как? Отец? Мебеку-сан? — Они с Сакурой в салоне. Выбирают платье на свадьбу. — С дочерью? — Да. Её зовут Сакура. — Ну и как она? Симпатичная? — Итачи приподнял бровь. — Ты не представляешь, насколько. — Да неужели? — Приедешь, увидишь. — Надеюсь, ты не натворил дел? — Нет. Отец мне голову оторвёт. — Лишь из-за отца? — Итачи усмехнулся. Я решил сменить тему. Оглядел кадр, брат стоял один, пальмы, океан, ни души. — А где Изуми? — спросил я. Итачи усмехнулся той самой спокойной, чуть ленивой усмешкой, которая у него всегда означала, что он сейчас скажет какую-нибудь гадость. — В море, — ответил он. — Достала меня окончательно. Я её утопил. — Серьёзно? — я не поверил, конечно, но улыбнулся. — Абсолютно. — Он сделал страдальческое лицо, но в глазах плясали смешинки. — Думал, может, пара дней в море и она станет умнее. Но она слишком быстро выплыла. Я усмехнулся. Итачи редко шутил, но когда шутил всегда метко. — И что, прям утопил? — Не без этого. — Он поправил солнцезащитные очки, которые висели на вороте футболки. — Но инспекция по защите животных была недовольна. Акулы, говорят, пострадали из-за неё. Она и их достала. Я рассмеялся коротко, но искренне. Итачи умел разрядить обстановку без лишних слов. — Ладно, — сказал Итачи уже нормальным голосом. — Она уснула на шезлонге, я просто вышел на минутку. — Привет ей передавай, — кивнул я. — Передам. — Итачи помолчал, затем его лицо стало серьёзным. — Саске, а как отец отреагировал на ту историю с Хиданом? На то, что они ранили Шикамару и тебя чуть не грохнули? Я усмехнулся. Вопрос ожидаемый. Именно из-за него, он и позвонил. — Пока никак, — ответил я. — Он знает. Я ему доложил. Но он ничего не предпринимает. — Почему? — Ждёт, — я посмотрел брату в глаза. — Тебя ждёт. Хочет, чтобы вся семья была в сборе. Ты, я, может, ещё кого подключит. А потом уже будет решать, что с Хиданом делать. Итачи молчал несколько секунд. Потом спросил тихо: — Думаешь, он тянет время? Нарочно? — Не знаю. Может, хочет собрать силы. Может, боится, что я накосячу, если полезу один. — Я пожал плечами. — Но без тебя он ничего не начнёт. Это точно. — Понял. — Итачи кивнул. — Ладно, приеду поговорим с отцом. А ты пока не лезь к Хидану. Не провоцируй. — Если они сами не полезут. — Вот если полезут, тогда действуй. Но без глупостей. — Хорошо. — Давай, брат. Послезавтра буду. Береги себя и семью. — Давай. Мы отключились. Я убрал телефон и усмехнулся. Отец ждёт Итачи. Не решается один. Хочет, чтобы все вместе сели и решили, как выкурить эту крысу из норы. Что ж, разумно. Только сколько можно ждать? Пока Хидан ещё кого-нибудь подстрелит? Я покачал головой и пошёл одеваться. Мысли были заняты другим. Лес, бутылки, Сакура. А о Хидане подумаем послезавтра, когда Итачи приедет. Вернулись они только через пять часов. Я успел поспать, поесть, посмотреть фильм. Встретил их у ворот. Сакура еле перебирала ногами. — Что случилось? — спросил я, приобняв её. — Я тебя убью, — прошипела она. — У меня ноги болят. Внутренняя сторона бёдер. Прикинь, пять часов на каблуках. И на хрена я их надела? Я усмехнулся. — Теперь ты знаешь значение фразы "трахнули так, что ходить не могу". Она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я чуть не засмеялся. — Пошёл ты, половой подрывник. Без тебя дойду. Она вырвалась и поковыляла к дому. — Половой подрывник? — крикнул я. — Серьёзно? Она показала мне фак. Я догнал её, подхватил на руки. — Что ты делаешь? А если мама увидит? — Плевать. Она же хотела, чтобы мы дружили. Ну вот, мы дружим. В гостиной Мебеку уставилась на нас. — Что случилось? — У Сакуры закружилась голова, — объяснил я. — Я её принёс. Позже: Время было около четырёх. Я постучал в её комнату. — Войдите. Она сидела на кровати, ела мармеладных мишек. — Как ты себя чувствуешь? — Сносно. — На счёт леса всё в силе? Её глаза загорелись. — Да. — Тогда через пятнадцать минут. Форма спортивная, кроссовки. В лесу некого соблазнять. — А ты? — начала она. Но я ее перебил. — А меня ты и так соблазняешь. Даже в парандже. Я вышел, пока она не успела ответить. Через пятнадцать минут я спустился в чёрном спортивном костюме. За столом сидели отец и Мебеку. — В лес, — ответил я на немой вопрос отца. — Зачем? — Сакура хочет. Я её отвезу. — Она боится леса. Змей, животных, — отвязалась Мебеку. — Со мной ей бояться нечего. Отец посмотрел на меня. Тяжёлым, долгим взглядом. Тот самый взгляд, который я знал с детства "я тебя предупреждал". Сколько раз он говорил мне эти слова за последние две недели? В кабинете. В коридоре. За ужином, пока Мебеку не было. "Я предупреждаю тебя, Саске. Сделаешь ей больно, пожалеешь". "Она дочь Мебеку. Мы перед ними в долгу". "Я поставлю охрану. Вы не останетесь наедине ни на минуту". Предупреждал. Угрожал. Шантажировал. Даже следил за мной через камеры, через людей, через Сесилию. А я слушал, кивал, делал вид, что подчиняюсь. Но внутри ликовал. Потому что знал, он не сможет уследить за всем. Не сможет быть везде. И сегодня ночью, когда он спал в своей спальне с Мебеку, я был в кровати его будущей падчерицы. Думал, что защитил её, отправив меня на встречу с кланом Мори. Думал, что я работаю, пока она одна. Ха. Я вернулся через два часа. И провёл с ней весь день. И он даже не подозревает. Сейчас, глядя на его тяжёлый взгляд, я чувствовал только одно, удовлетворение. И он ничего не может с этим сделать. — Часа через три-четыре вернёмся, — сказал я, уже натягивая кроссовки. — Не ждите. Через пять минут Сакура спустилась. Костюм сидел на ней идеально. Я с трудом оторвал взгляд. — Поехали. — Мама, Фугаку, мы в лес, — сказала она. — Саске обещал показать. — Будьте осторожны, — отец смотрел на меня. Я понял его без слов. Но мне было плевать. — Разумеется. — Доча… — Всё будет хорошо, мам. Со мной же Саске. — Она повернулась ко мне и поддела: — Ну не бросит же он меня. Хотя-я-я… Я посмотрел на неё жёстко. Она сразу сдала назад: — Шучу, шучу. Это шутка, а над шутками смеются. Так что, смейся Учиха. Я улыбнулся. — Хорошо, Харуно. Ехали минут сорок. Заехали в чащу. Глушь. Ни души. — Приехали. Я открыл ей дверь. Она вышла, глубоко вдохнула. — Нравится? — Очень. А почему не на твоей машине? — Спортивная здесь не проедет. Взял внедорожник. — Хочешь покричать? — спросил я. — Не думай ни о чём. Просто крикни. Я набрал воздуха и закричал. Сакура посмотрела на меня. — Ого, но я не буду. У меня писклявый голос. — Кричи, если хочешь. Она отвернулась и заорала. Я подошёл сзади, обнял. — Ну как? — Восхитительно. Как будто весь негатив ушёл. — Я часто сюда приезжаю. Полезно. Ну что, постреляем? Я достал из машины макет человека, прикрепил к дереву. Вытащил пистолет из кобуры на бедре. Объяснил стойку. Поправил её руки, встал сзади, обхватил. — Дыши медленно. Почувствуй сердцебиение. Стреляй между ударами. Доверься глазам. Она выстрелила. Промах. Я поправил хватку. Ещё выстрел, снова мимо. — Представь, что ты одна. Ранена. Бежать не можешь. На тебя напали. Единственный выход убить или покалечить. Целься в голову, пах, глаза, живот. Она выпустила целую обойму. Попала в руку и ногу. — Неплохо для первого раза. С таким ранением у тебя есть шанс сбежать. Не большой, конечно, но есть. — Покажи мастер-класс.— язвительно сказала она. Я перезарядил. Встал в стойку, выстрелил одной рукой. Подошли к мишени. Пятнадцать пуль, в голову, сердце, солнечное сплетение, лёгкие, локти, колени, пах, глаза, горло. — Да ты просто ас, — восхитилась она.— Мне такого не добиться. — Добьёшься, если будешь тренироваться. — Ты боишься меня? — спросил я. Так как она чуть съёжилась. — А должна? — Нет. Ты часть семьи. Семью нужно защищать. — Я обнял её. — Ты стала мне дорога. Я не причиню тебе вреда. Она подняла глаза. Я нежно поцеловал её, медленно. Она ответила. — Пойдём в машину, — прошептал я. — Иначе возьму тебя прямо здесь. Она кивнула. В машине я откинул задние сиденья получилась широкая, почти двуспальная поверхность. Стёкла запотели почти сразу, отрезав нас от леса, от мира, от всего, что было снаружи. Остались только мы вдвоём, в полумраке, в запахе хвои и её кожи. Я раздел её медленно, не торопясь, хотя внутри всё горело. Не хотел спешить. Хотел запомнить каждую секунду. Как она поднимает руки, чтобы я стянул кофту. Как вздрагивает, когда мои пальцы касаются её живота. Как её грудь приподнимается от частого дыхания. Её соски затвердели от прохладного воздуха и от моих прикосновений, и она закусила губу, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. Потом разделся сам. Она смотрела на меня не отводила взгляда, как раньше. Изучала. Принимала. В её глазах не было страха только желание и какая-то уязвимая открытость, от которой у меня сжималось в груди. Я лёг рядом, провёл ладонью по её телу от плеча до бедра. Кожа была горячей, гладкой, и под моими пальцами она покрывалась мурашками. Она закрыла глаза и выгнулась навстречу, как кошка, которую гладят. Её тело отзывалось на каждое прикосновение она изгибалась, тянулась ко мне, и я чувствовал, как её дыхание становится рваным. — Смотри на меня, — попросил я. Она открыла глаза. И я вошёл в неё медленно, давая привыкнуть. Она закусила губу, и я почувствовал, как её тело принимает меня, обхватывает, сжимает. Чёрт. Это было… по-другому. Не как раньше. Не просто физическое удовольствие. Что-то большее. Я двигался медленно, глядя ей в глаза. Она выгибалась подо мной, её пальцы сжимали мои плечи, ноги обхватывали бёдра, притягивая ближе. Каждый её стон, каждый вздох, каждое движение я впитывал это, запоминал, складывал куда-то глубоко. Как её спина изгибается дугой, когда я вхожу особенно глубоко. Как её губы приоткрываются в беззвучном стоне. Как она тянется ко мне всем телом, будто не может насытиться. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне важно не просто взять, а чтобы ей было хорошо. Это было новое чувство. Раньше меня волновало только собственное удовольствие. Сейчас я смотрел, как она дрожит подо мной, как её глаза затуманиваются, как она выкрикивает моё имя и это было важнее всего. Она была красива. Не просто телом хотя тело у неё было именно таким, какое мне нравилось, тонкая талия, упругая грудь, бёдра, за которые удобно держаться. Она была красива в своей уязвимости, в том, как отдавалась мне, не прячась, не притворяясь. В том, как её глаза затуманивались от удовольствия, как губы приоткрывались, как она тянулась ко мне не для того, чтобы что-то получить, а просто потому, что хотела быть ближе. Я ускорился, чувствуя, как она приближается к краю. Её ногти впились в мою спину, дыхание стало рваным, и она замерла на секунду, а потом выгнулась дугой, прижимаясь ко мне, и я почувствовал, как она сжимается вокруг меня. Её лицо в этот момент расслабленное, с приоткрытыми губами и закрытыми глазами отпечаталось в памяти. Она была абсолютно открыта, абсолютно моя, и от этого перехватывало дыхание. Я кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, вдыхая её запах. Сердце колотилось как сумасшедшое. Мы лежали молча. Я гладил её волосы, она водила пальцами по моей груди, вырисовывая какие-то узоры. За окнами темнело, в салоне было тепло и пахло нами. — Это было… — начала она. — Великолепно, — закончил я. Она тихо рассмеялась, и этот легкий смех, почти детский отозвался где-то внутри странным теплом. Я не любил её. Нет. Любовь это то, чего я никогда не испытывал и не уверен, что способен испытать. Но то, что я чувствовал сейчас, глядя, как она лежит рядом, растрёпанная, разрумянившаяся, с лёгкой улыбкой на губах это было что-то новое. Не любовь. Не влюблённость. Симпатия? Привязанность? Желание быть рядом не только ради секса? Я не знал, как это назвать. Но знал, что не хочу, чтобы это заканчивалось. — Нам пора, — сказал я. — Да. Мы оделись молча, изредка переглядываясь. Она поймала мой взгляд и улыбнулас той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось. Я отвёл глаза первым. Не потому, что было неловко. Потому что боялся, что она увидит во мне то, чего я сам ещё не понимал. Выехали на трассу. За окном мелькали деревья, в салоне играла тихая музыка. Она смотрела в окно, но её рука лежала на колене легко, почти невесомо. Я накрыл её ладонь своей. — Сакура. — М? — Хочешь сегодня посмотреть фильм ужасов? Купим вкусняшек. Она повернулась ко мне, и её глаза загорелись. — Хорошо. Она улыбнулась. И я понял, что хочу видеть её как можно чаще. Не потому, что она красивая. Не потому, что с ней хороший секс. А потому, что рядом с ней я чувствую себя… живым. Не Учиха, не наследником империи, не машиной для убийств. Просто человеком. Чёрт. Эта девочка что-то сделала со мной. И я не знаю, что с этим делать. Но одно знаю точно, я буду делать всё, чтобы она улыбалась. Даже если это не любовь. Пока не любовь. Но что-то очень близкое к ней. Внутри меня всё пело. Я обошёл отца. Перехитрил его. Все эти предупреждения, угрозы, охрана, камеры всё оказалось бесполезным. Он думал, что защитил её. Он думал, что между нами ничего нет, кроме той ночи. Он думал, что я боюсь его угроз. А мне было плевать. Я усмехнулся, глядя на дорогу. Сакура заметила. — Чему улыбаешься? — Так. Вспомнил кое-что смешное. — Расскажешь? — Не могу. Это секрет. Она фыркнула и отвернулась к окну, но её рука не ушла от моей. Я гнал машину к дому, к ужину, к её улыбке. И чувствовал себя победителем.