Мост судьбы.

Мы приехали домой около девяти. Саске зашёл первым с тяжёлыми пакетами. Я еле доковыляла до крыльца ноги гудели, тело ломило, будто из меня выжали всё. Единственное, чего я хотела душ и кровать. Я осторожно зашла в дом, стараясь прокрасться к лестнице незаметно. Но не получилось. — Доча? — мама сидела в гостиной при тусклом свете торшера. Чёрт. — Да, мам? — я остановилась, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Подойди. Я подошла. Мама смотрела на меня не отрываясь, слишком пристально. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах. Опухшие? Красные? Я же умылась вроде. — Почему так долго?— спросила она тихо. — Гуляли. А что? Я не могу в выходной отдохнуть? Я сказала это резче, чем планировала. Мама не повелась. — Я переживаю, — сказала она. — Только и всего. — Со мной был Саске. Бояться нечего. — Вот именно, — она сделала паузу. И в этой паузе было что-то гнетущее, от чего у меня похолодело внутри. — Мам, я не понимаю, — я скрестила руки. — Ты говорила, что нужно ладить. А теперь не рада? — Я рада, что вы ладите. Но я надеюсь, что вы общаетесь как друзья. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Он мужчина, симпатичный, молодой. Ты девушка. — Так стоп. — Я подняла руку. — не надо. На счёт Саске мы друзья. Всё? Я могу идти? И к тому же, ты сама говорила, что нужно подружиться нам. Мама молчала. Слишком долго. — От тебя пахнет мужской туалетной водой, — сказала она наконец. Моё сердце пропустило удар. — Мы ехали в одной машине, — мой голос дрогнул. — От меня теперь всегда так пахнет. И от тебя, кстати, тоже. Спокойной ночи, мам. Я поцеловала её в щёку и почти выбежала из гостиной. Мама ничего не сказала вслед. Но я чувствовала её взгляд на своей спине. На втором этаже меня ждал Саске. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и улыбался. — Мама догадалась? — спросил он, когда я поравнялась с ним. — Не знаю. Может быть. — Я толкнула дверь своей комнаты. На кровати уже лежал ноутбук и пакет со сладостями. — Я в душ. Сиди здесь. — Хорошо, — он зашёл следом и закрыл дверь. Я ушла в ванную. Стояла под горячей водой, смывая с себя запах леса, его рук, его губ. Когда вышла в пижаме, с мокрыми волосами, он всё ещё был в комнате. Сидел на кровати, листая что-то в телефоне. Поднял голову и посмотрел на меня странно мягко, без обычной хитринки. — Что? — спросила я, вытирая волосы полотенцем. — Ничего. Иди сюда. Мы сели на кровать, включили фильм "Поезд в Пусан". Я закрывала глаза на страшных моментах, а под конец вообще расплакалась. Саске молча притянул меня к себе и гладил по голове, пока шли титры. От него пахло гелем для душа и чем-то тёплым, домашним. Я прижалась к его груди и слушала, как бьётся сердце. Ровно, спокойно. Не как у меня. Потом он выключил ноутбук, повернулся ко мне. Сидели мы в позе лотоса друг напротив друга. Его колени касались моих. В комнате было тихо, только дождь за окном барабанил по стеклу. — Сакура, — начал он, и его голос был непривычно серьёзным. — Я не умею говорить красивые слова. Не умею ухаживать, дарить цветы, делать всё то, что делают нормальные парни. Меня этому не учили. Я вообще не уверен, что умею быть с кем-то. Он замолчал, подбирая слова. Я не перебивала. — Но я знаю, что хочу попробовать. С тобой. Я не знаю, что из этого выйдет. Может, через месяц ты меня возненавидишь, и я не буду тебя винить. Может, я всё испорчу, потому что не умею по-другому. Но я хочу попробовать быть с тобой. Не просто трахаться. Не просто жить под одной крышей. Быть с тобой. Понимаешь? Я смотрела на него. В его глазах не было привычной самоуверенности. Только напряжение он ждал ответа, и это ожидание давалось ему нелегко. Саске Учиха, который всегда брал что хотел, сейчас сидел передо мной и не знал, что я скажу. И от этого у меня внутри всё переворачивалось. Я понимала, что он имел в виду. За этими неуклюжими словами "попробовать быть с тобой" стояло совсем другое. Он собственник. Он ревнивый. Он не умеет делить. Если я скажу "да", он не отпустит меня никуда и никогда. Будет охранять, как свою территорию. Будет беситься, если кто-то посмотрит на меня слишком долго. Будет требовать всю меня без остатка. Я это знала. И боялась. Но было и другое. За этой ревностью и собственничеством стояло что-то ещё. То, как он смотрел на меня сейчас не как на вещь, не как на трофей. Как на человека, которого он боится потерять. — Знаешь, — сказала я наконец, глядя на свои руки, — когда я тебя первый раз увидела, я подумала, что ты урод. Морально. Я ненавидела тебя за то, что ты не дал мне выбора. Я мечтала выкрутить тебе яйца. Сколько раз я зарекалась, что больше этого не повторится. Сколько раз хотела рассказать всё маме. Ты меня бесил. — Я знаю, — кивнул он. — Я вёл себя как кретин. Но я не могу быть другим. Это я. — Я понимаю, — сказала я тихо. — И я тоже не знаю, что из этого выйдет. Я не знаю, смогу ли я… принять тебя таким. Твою ревность. Твоё собственничество. То, что ты не умеешь по-другому. Я боюсь, что ты меня задушишь. Что я потеряю себя. Он молчал. Просто смотрел и ждал. — Но, — продолжила я, — я тоже хочу попробовать. Не обещаю, что получится. Не обещаю, что я не сбегу, если станет слишком тяжело. Но… давай попробуем. Только тайно. Пока что. Я сказала это и тут же испугалась. Потому что теперь у меня было что терять. До этого всё было игрой опасной, страшной, но игрой. Теперь это становилось настоящим. И от этого было жутко. Он выдохнул шумно, с облегчением, как будто всё это время не дышал. Его плечи расслабились. Он улыбнулся той искренней, редкой улыбкой, которую я видела всего пару раз. Потом наклонился и поцеловал меня. Не жадно, не пошло, мягко, нежно. Я ответила. Потом мы ещё долго лежали в обнимку и болтали. О первых впечатлениях. О детстве. Он рассказал, как ушла мать злился, говорил, что не простил. Рассказал про Итачи что тот всегда был холодным, но именно он вытащил Саске из той ямы, в которую он летел после ухода матери. — Есть у меня друг, Наруто, — сказал он, глядя в потолок. — Мы познакомились в университете. Сначала я думал, он просто болбес. Вечно шутит, прикалывается. Мы часто дрались я чаще проигрывал. — Он усмехнулся. — А потом я узнал, что его родителей убили, когда ему было десять. Автокатастрофа, подстроили. Он остался один. Его забрал крёстный. Наруто самый добрый и светлый человек, которого я знаю. Но если его разозлить… однажды он забил парня до полусмерти просто кулаками. У меня на глазах. Так что зла в нём хватает. Просто он его прячет. Я слушала и понимала, он не просто рассказывал о друге. Он показывал мне часть себя. Часть, которую сам не мог выразить словами. Что и в нём есть это и свет, и тьма. И он не знает, как с этим жить. Но хочет, чтобы я знала. Мы проговорили почти до утра. Я рассказала ему о маме, об отце. О том, как пахли его руки антисептиком и кофе. О том, как мама плакала по ночам после его смерти, думая, что я не слышу. О том, как я решила стать хирургом не потому, что хотела, а потому, что не могла иначе. Это была единственная ниточка, связывающая меня с отцом. Саске слушал. Не перебивал. Просто гладил мои волосы и иногда задавал осторожные вопросы. Как будто боялся спугнуть. Под утро я уснула у него на плече, без страха. Не потому, что он стал другим. А потому, что я наконец разрешила себе не бояться. Разрешила себе попробовать. Даже если это закончится катастрофой. Даже если я потом пожалею. Но сейчас нет. Сейчас мне было хорошо. И этого было достаточно. Пока достаточно.