Мост судьбы.

Саске: Я вышел из её комнаты. Руки дрожали, сжал их в кулаки, но это не помогло. Она плакала, сказала, что улетает, что не знает, верить ли мне. В груди было пусто и холодно, как в заброшенном доме зимой. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Всегда был зол как чёрт. А сейчас просто раздавлен. Спустился вниз. В кабинете отца горел свет. Я толкнул дверь, не стучась. Фугаку сидел за столом, массировал переносицу. Перед ним лежали те самые бумаги, документы Карин. Итачи стоял у окна, скрестив руки на груди. Оба повернулись ко мне. — Ну? — спросил отец. — Как она? Уже было понятно про кого он. — Плачет. — Мой голос был ровным, без эмоций. Я сел в кресло напротив. — Сказала, что улетает в Америку через полгода. Итачи присвистнул. — А ты? — Я сказал, что поеду с ней. — Итачи отвернулся к окну. — Саске, — Фугаку вздохнул, потер уставшие глаза. — Давай для начала разберёмся с тем, что у нас под носом. А потом планируй перелёты. — Какая разница? — я поднял на него глаза. — Я не женюсь на Карин. Хоть убей. — Никто тебя не убивает, — устало ответил отец. — Но ребёнок, если он твой, должен носить фамилию Учиха. И расти в семье. И к тому же, пресса. — Ребёнок не мой, — отрезал я. — Не мой. Я был защищён. Всегда. — Защита не даёт стопроцентной гарантии, — холодно заметил Фугаку. — Ты же не дурак, должен понимать. Я открыл рот, чтобы ответить, но Итачи меня опередил. Он повернулся от окна, и его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. — Отец, я, конечно, понимаю, что ты хочешь сохранить лицо и репутацию. Но давай начистоту. — Его голос стал тише. — Ты вообще-то сам был с этой Карин. И не раз. Я лично видел, как ты выходил из её квартиры. Хочешь, напомню при каких обстоятельствах? Фугаку напрягся. Его челюсть сжалась. — Это было другое. — Другое? — Итачи усмехнулся. — То есть когда ты трахал эту продажную шлюху, которую перетрахали все богатенькие в этом городе, это было нормально. А когда Саске, это проблема? Или ты боишься, что Мебеку–сан узнает? Так ей, кстати, уже пора бы знать, кого она в мужья выбрала. — Итачи, замолчи! — рявкнул Фугаку, ударив ладонью по столу. Стакан с водой опрокинулся. — Я не позволю тебе так разговаривать со мной. — А я не позволю тебе ломать жизнь брату из-за бабы, которая хочет денег, — ответил Итачи. Никакой дрожи в голосе. Он вообще не боялся отца никогда. Я сидел и молчал. Смотрел, как вода растекается по столу, на бумаги, на пол. И думал о том, что Итачи прав. И о том, что я ему благодарен. — Когда? — спросил я тихо. — Что? — Фугаку перевёл взгляд на меня. — Когда ты с ней спал? До Мебеку-сан, во время? Или после? В кабинете повисла тяжёлая тишина. Итачи ждал и я тоже. Фугаку опустил глаза. И в этому минут, впервые в жизни я видел, как ему стыдно. — За год до всего этого — сказал он глухо. — Я напился. Карин сама пришла ко мне в номер, точнее, ее посоветовали мне... Я не отказался. И мне стыдно за это. Но сейчас речь не обо мне. — О тебе, отец, — Итачи шагнул к столу. — О тебе. Потому что, если ты начнёшь давить на Саске с этой свадьбой, я расскажу всё Мебеку-сан. И Сакуре. И всем, кому надо. Ты не имеешь морального права требовать от сына того, в чем не уверен. Он замолчал на секунду, а потом добавил тише, но жёстче: — Мы уже не глупые мальчишки, которые будут молчать, отец. Ты сам нас такими сделал. Фугаку дёрнулся так будто его ударили по щеке. — Я не спал с ней, когда встретил Мебеку! — Фугаку повысил голос. — Я изменился. Я люблю Мебеку. И ты это знаешь. — Знаю, — холодно ответил Итачи. — И поэтому советую тебе не рубить с плеча. Дай Саске время. Дай Карин родить. Сделайте ДНК-тест. А если ребёнок не его, вышвырните эту шлюху вон и забудьте. Но не ломайте то, что у Саске с Сакурой. Я вижу, что между ними. И ты видишь. И Сакура его любит. И он её. И ты хочешь это разрушить? Из-за какой-то… — Итачи выругался матом, коротко и зло. Фугаку долго молчал. Потом устало провёл рукой по лицу. — Ладно, — сказал он. — ДНК-тест. Но до этого момента ты, Саске, будешь поддерживать Карин. Я кивнул. Это было разумно. — И ещё, — добавил Фугаку, глядя на меня. — Ты должен удержать Сакуру. Чтобы она не улетела. Найди способ. Я дам тебе любые ресурсы. Но не теряй её. Потому что если ты её потеряешь я никогда не прощу себе, что не смог уберечь эту семью. Он помолчал, потом продолжил, и его голос стал жёстче: — И на время, как бы это ни было сложно, ты прекратишь с Сакурой общаться в открытую. Карин тварь ещё та. Если она пронюхает про вас, она пойдёт в прессу. А там все журналюги города начнут пасти нас, рыть землю носом, вынюхивать правду. Им достаточно одного намёка на скандал. Учиха, внезапная беременность, девушка на стороне они раздуют это так, что мы не отмоемся. А Сакура не заслужила, чтобы её лицо красовалось на первой полосе с заголовком "Любовница наследника Учиха". Ты понял? Я сжал зубы. Он был прав. Карин способна на любую низость. — Понял, — ответил я. — Идите, — махнул он рукой. — Оба. Мне нужно подумать. Итачи вышел первым. Я задержался у двери. — Отец. — Что? — Спасибо, что не стал настаивать на свадьбе. Он посмотрел на меня усталыми глазами. — Я люблю Мебеку. И её дочь. Я не хочу, чтобы они страдали. А Карин — это ошибка. И нужно для начала, разобраться. Я кивнул и вышел. Коридор был пуст. Я прошёл мимо комнаты Сакуры за дверью было тихо. Изуми, наверное, уже ушла. Я хотел зайти, сказать ей, что всё будет хорошо. Но не стал. Она просила дать время. Я спустился на кухню, налил себе виски. Выпил залпом. Налил ещё. За окном моросил дождь. Я смотрел на капли, стекающие по стеклу, и думал. Карин. Беременна. Требует свадьбу. Я не люблю её. Я никогда её не любил. Она была просто телом, чтобы выпустить пар. И теперь это тело решило, что может разрушить мою жизнь. Но я не позволю. Сакура не улетит. Я найду способ. Если надо последую за ней на край света. Если надо откажусь от всего бизнеса, от наследства, от фамилии. Она сказала, что не знает, верить ли мне. Я докажу. Не словами, делами. Я допил второй стакан, поставил на стол. В доме было тихо. Только дождь и мои тяжелые, мысли колючие как проволока под кожей. Я поднялся наверх. Остановился у её двери. Прислонился лбом к косяку. — Никуда ты не денешься, — прошептал я. — Я тебя не отпущу. Пошёл к себе. Лёг на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза. Перед глазами её заплаканное лицо. Её слова. "Я не знаю". Её руки, отталкивающие меня. Чёрт. Сон не шел. Просто лежал и смотрел в темноту. И думал. О Карин. О беременности. Об отце. О Сакуре. О том, что, я готов бороться не за власть и деньги. А за человека, которого люблю.