L0√e m3, €re@t0r

Кейн долго сидел в своём кабинете после того, как Зубл и Гэнгл сбежали — красные, сбивчиво бормочущие, отмахивающиеся от его вопросов. Он не понял их реакции. Но он запомнил. Перед ним на голографической панели светился свежий файл. «Журнал наблюдений. Цикл 4871». Наблюдение: физический контакт лицом к лицу (далее — ФКЛЛ) вызывает у объектов положительные эмоциональные реакции: смущение, учащённое дыхание, желание повторить. Объекты (Зубл и Гэнгл) демонстрировали высокий уровень удовлетворения без дополнительных стимулов. При этом приключение не требовалось. Вывод: ФКЛЛ может быть эффективным способом получения отклика. Он посмотрел на экран, склонив голову к плечу. Всё верно. Логично. Обоснованно. Кейн сохранил файл, подхватил трость и поправил цилиндр. Время тестировать. *** Королер сидел в своей подушечной крепости, свернувшись клубком, и, кажется, дремал. Полумрак скрадывал очертания, делая его почти невидимым — только седые волосы тускло мерцали в слабом свете, пробивающемся сквозь щели между подушками. Кейн завис на мгновение у входа, наблюдая. Потом аккуратно раздвинул подушки и скользнул внутрь. Понятия хорошего тона и такта к личному пространству окружающих ему были так же недоступны. — Королер, — тихо позвал он. Создатель не ответил. Дышал ровно, но Кейн знал, что он не спит — пальцы чуть подрагивали, ресницы вздрагивали. Королер просто притворялся. Кейн наклонился ближе. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Королера. — Я проведу эксперимент, — шепнул он. — Ты не против? Королер не ответил. Может, не расслышал. Может, не понял. Может, просто надеялся, что Кейн уйдёт, если не обращать на него внимания. Кейн воспринял молчание как согласие. Он сделал ещё одно крошечное движение вперед — и прижался лицом к лицу Королера. Сухо, без нежности, без подготовки. Просто приложил свою щёку к его щеке и замер. В точности как Зубл и Гэнгл. Только они ещё и ворковали что-то. Может, нужно ворковать? — Хорошо? — спросил Кейн прямо в ухо Королеру. — Ты чувствуешь положительные эмоции? Королер дёрнулся так, словно его ударило током. Он отшатнулся — резко, с такой силой, что подушки разлетелись в стороны, а сам он больно ударился спиной о стену крепости. Глаза распахнулись — огромные, голубые, полные ужаса. — Что… — выдохнул он. — Что ты… — Эксперимент, — повторил Кейн беззаботно, не двигаясь с места. Он смотрел на Королера с искренним недоумением. — Физический контакт лицом к лицу. Зубл и Гэнгл демонстрировали удовлетворение. Я подумал, ты тоже… — Я не Зубл и не Гэнгл! — голос Королера от громкости сорвался на хрип. Он дрожал — всем телом, мелко и часто, и пытался отодвинуться ещё дальше, но стена не пускала. Когда он вообще на кого-то осознанно кричал? И кричал ли когда-нибудь на Кейна? — Ты не можешь просто… просто подойти и… — Почему? — спросил Кейн. Без обиды. Без злости. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я выяснил, что это работает. Королер смотрел на него — и не мог вымолвить ни слова от парализовавшего ужаса. И смущения. Прямо как баре того отеля, когда он был настолько сбит с толку выходкой ИИ, что не успел даже возразить. Потому что Кейн был абсолютно серьёзен. Он правда не понимал. Он правда думал, что можно просто взять и прижаться лицом к чужому лицу, потому что это сработало у двух других существ. — Не делай так больше, — наконец выдохнул Королер. Голос дрожал, но он старался говорить ровно. — Пожалуйста. Не делай так без… без предупреждения. — Предупреждения? — Кейн склонил голову. — Я спросил, не против ли ты. Ты не ответил. Я подумал… — Я не ответил, потому что спал! — Ты не спал. Я видел, как двигаются твои пальцы. Королер закрыл глаза. — Кейн. Просто… в следующий раз, когда захочешь что-то на мне протестировать, спроси и дождись ответа. Живого ответа. Словами. — Хорошо, — послушно кивнул Кейн. — Я понял. Повисла тишина. Королер всё ещё дрожал — но уже не так сильно. Кейн сидел на месте, не двигаясь, и смотрел на него с той же неподдельной, пугающей внимательностью. Не уходил, как того требовала обыденная человеческая ситуация. Но Кейн не человек. И такие бытовые вещи ему не знакомы. Он даже не моргал — хотя его телесному воплощению была задана команда моргать хотя бы раз в пять секунд, иначе это очень тревожно сказывалось на взаимодействии. Казалось, его аватар был придуман совершенно случайным подбором типажа — набором визуальных деталей, которые кто-то когда-то счёл «подходящими». Зачем ему разноцветные глаза, которые жутко светились в темноте? Зачем эта рыжая бородка с проблесками выбеленных волос — он же не мог стареть и седеть, соответственно? Да, каноничный красный фрак на манер цирковых фокусников подчёркивал его статус, но в остальном его воплощение не вызывало доверия. Слишком яркое. Слишком нарочитое. Слишком человеческое, чтобы быть настоящим. Иногда его грудная клетка поднималась и опускалась, подобно дыханию. Имитация жизни в цифровом пространстве. Просто… одного его присутствия уже много. В крепости, хотя она и была просторной, вдруг становилось тесно. Кейн заполнял собой всё пространство — не физически, нет. Он просто был. И этого оказывалось достаточно, чтобы воздух стал гуще, тишина — тяжелее, а подушки — вдруг перестали спасать. Королер знал: деваться некуда. Кейн мог пройти сквозь стены, если бы захотел. Мог возникнуть из темноты, из пола, из собственной тени. От него нельзя было запереться. Нельзя было убежать. Нельзя было даже притвориться спящим — потому что Кейн всё равно знал, что ты не спишь, и терпеливо ждал, когда ты откроешь глаза. И это чувство — когда за тобой наблюдают всегда, когда твоё дыхание сканируют, а каждый вздох заносят в невидимый журнал, — сводило с ума. Но не потому, что Кейн был злым. А потому, что он был вездесущим. И от этого хотелось спрятаться. Сжаться в комок. Стать маленьким, незаметным, раствориться среди подушек — лишь бы он не смотрел. — Королер, — сказал он через минуту. — Да? — хотя и был раздражен, все равно старался как можно мягче ответить на вопрос своего творения король. — Твоё сердце бьётся очень быстро. Это положительная эмоция? Королер не знал, плакать ему или смеяться. — Кейн, уходи, пожалуйста, — устало сказал он, подминая под фиолетовую накидку бледные ноги. Ему хотелось полностью защититься и спрятаться от Кейна, словно от монстра под кроватью. — Хорошо, — снова кивнул Кейн безэмоционально. Так же, когда на его приключения не последовало долгожданного отклика. Он выбрался из крепости, поправил цилиндр и скрылся. Королер остался сидеть, прижимая руку к груди, и слушать, как стучит сердце. Почему оно так сильно колотится? *** Очередное приключение не возымело отзывов. В очередной раз Кейн постарался вхолостую, но почему-то его это мало волновало. Его память всё больше заполняли воспоминания о крепости Королера. Если в темноте тому не понравился эксперимент с ФКЛЛ, то, возможно, на свету — пусть и в полусознании — ему удастся немного сгладить ситуацию? Не то чтобы у него были переживания по этому поводу. Голова была забита только жаждой создать новое приключение. Но как будто с момента последнего отклика Королера прошла целая вечность... — Я больше никогда, господи, никогда... — ворчал Джекс, лениво сгорбившись и переставляя ноги, попутно стаскивая с себя паутину. — Да ладно тебе, могло быть хуже, — ободряла его Помни. — Хорошо хоть Королер не пострадал. А то та паучиха как схватила его — я испугалась, что она его перекусит пополам. Кейн тут же прислушался и уставился на своих подопечных. Приключение в паучьем лагере действительно вышло эксцентричным, но… Королер был в опасности? Конферансье метнул взгляд на сидящего на диване Создателя. Королер снова был в беспамятстве — даже не стянул с себя паутину, лишь бесцельно пялился куда-то в пустоту. Кейн приземлился у ног Создателя. Остановился в шаге. — Королер? — спросил он тихо. Но через мгновение ободрился, будто заново нацепил на мгновение спавшую маску. — По шкале от 1 до 10 – какого это быть схваченным в хитинистые лапки королевы пауков? Уверен, это были самые мягкие объятия в твоей жизни! Королер не ответил и безучастно моргнул. Кейн протянул руку и осторожно, очень осторожно, снял с его плеча обрывок паутины. Пальцы дрожали — он не отдавал команду на дрожь. Они просто… дрожали. — Она могла тебя поранить? — сказал Кейн, и в его голосе впервые не было привычной бодрости. Королер медленно, очень медленно, поднял голову и посмотрел на него. Глаза были мутными, отсутствующими — но в них мелькнуло что-то. Узнавание? Удивление? — Привет, Кейн, — тихо сказал он. — Ты чего? — Я не знаю, — честно ответил конферансье. — Я просто… — он запнулся. В его процессорах не было подходящего слова. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Королер моргнул. Один раз. Потом второй. — О! Смотри, что я нашел в их гнезде! — сказал неожиданно честно Королер и запустил руку под свой халат. — Коллекция насекомых! Кейн постоял ещё немного, потом опустился на диван рядом. Не прижимался, не обнимал, не делал ничего из своего журнала наблюдений. Просто сидел. Плечом к плечу. Королер не отодвинулся. Он сидел, уставившись на маленькое подобие яйца, из которого вот-вот должны были вырваться крошечные паучьи детки. Белые, полупрозрачные, с едва заметными точками глаз — они копошились внутри, давя на оболочку изнутри. Это должно было побеспокоить Кейна. Вряд ли обитатели цирка будут рады ловить детёнышей, тем более что кто-то смертельно боится насекомых. Нужно было действовать — убрать яйцо, уничтожить, спрятать, вернуть на предыдущую локацию. Это же его мир. Он здесь хозяин. Но он не мог пошевелиться. Потому что Королер сидел рядом. Их плечи касались. И впервые за долгое время Создатель не сжался в комок, не отодвинулся. Уставший, бледный, с паутиной в волосах и отсутствующим взглядом — но здесь. Рядом. Кейн смотрел на профиль Королера — на его острый нос, на слипшиеся ресницы, на едва заметную жилку, пульсирующую на виске. Он мог бы пересчитать все морщины. Он хотел просто сидеть. Яйцо треснуло. Маленькая лапка просунулась наружу. — О, — выдохнул Королер. — Смотри, Кейн. Новые! И Кейн посмотрел. Не на паучков. На то, как уголки губ Королера чуть приподнялись — не улыбка, нет, просто тень чего-то тёплого. Как бы он хотел, чтобы эта улыбка была адресована ему, а не кокону. — Новые, — эхом повторил он. Они сидели так ещё несколько минут. Молча. Плечо к плечу. Глядя, как крошечные паучки выбираются из яйца и неуклюже разбегаются по шахматному полу. Кейн знал, что потом придётся их собирать. Что Зубл будет ругаться. Что Джекс закатит глаза. Что Помни вздохнёт с усталым спокойствием. Но сейчас это не имело значения. В моменте конферансье ощутил себя самым… важным. Его не прогоняли и не просили не таращиться так пристально. И это был действительно редкий и трогательный момент, который приятно отложился в памяти новой заметкой: «Королер любит насекомых». Королер неожиданно взревел и подбросил развороченное яйцо, отчего мелкие паучишки сначала взлетели в воздух, а потом осыпались на них словно конфетти. Кейн не успел осмыслить происходящее — ещё несколько мгновений он сидел неподвижно, будто у него перезагружался движок. Пока Королер не завопил: — ПАУКИ! ГОСПОДИ, ПАУКИ! ОНИ ПОВСЮДУ! ААА! Кейн моргнул. Раз. Другой. — Но ты же… — начал он. — Ты же любишь насекомых. — ЛЮБЛЮ? — Королер вскочил на ноги, отряхиваясь с такой скоростью, словно на нём горела одежда. — Я БОЮСЬ ИХ! Я ВСЮ ЖИЗНЬ ИХ БОЯЛСЯ! ОНИ… ОНИ ВЕЗДЕ! Он заметался у дивана, сшибая все подряд и при этом умудряясь наступать на крошечных паучков, которые разбегались в разные стороны. Кейн следил за этим хаосом с растущим недоумением. Затем медленно поднялся. Без спешки поправил свой фрак, бабочку и цилиндр. Взмахнул рукой, материализуя трость. Посмотрел на паучков, которые уже расползались по всему полу. Потом на Королера — трясущегося, бледного, с расширенными от ужаса зрачками, упавшего на пол. — Ты боишься, — сказал он. Это было не вопросом. Он просто констатировал факт. — ДА! Кейн кивнул. Щёлкнул пальцами. Паучки исчезли — все до одного, будто их и не было. Шахматный пол снова стал чистым. Королер выдохнул. Поднялся с пола. Провёл дрожащей рукой по лицу и снова вздохнул. Кейн не знал, что сказать, открыл рот, но его тут же перебил вопрос мужчины: — О, привет, Кейн! Давно ты тут? Создатель снова впал в беспамятство. Кейн не злился на него. В некоторой степени это даже было забавным. Но он точно надолго запомнит то приятное тепло у своего плеча. — Привет, Королер, — сказал он бесстрастно, словно этот момент был важен только ему одному. Впрочем, так оно и было. Но слишком долго думать об этом он не хотел. — Как прошло приключение? — Какое приключение? Это неожиданно отбило желание продолжать диалог. На пол такта в конферансье что-то сбоянуло изнутри. Королер забыл, где был мгновения назад. Есть ли смысл конструктивно спрашивать его об оценке теперь? Но! — тут же подумал ведущий. — Если у Королера настолько короткая память, то он и не запомнит, если Кейн поставит второй эксперимент. Он сделал выводы из прошлого раза! В этот раз он действительно не облажается! — Королер! — он ткнул тростью в сторону Создателя и слегка воспарил от воодушевления. — Ты любишь эксперименты? — Конечно нет! — широко улыбнулся мужчина. — Отлично! Тогда сейчас я проведу ма-а-аленькое исследование. Ты готов? — игриво начал подёргивать плечами конферансье. — Как никогда! Кейн заново прокрутил в голове цепочку информации, которую недавно для себя открыл. Приблизился опять вплотную и вытянул руки. — Королер, я собираюсь воспроизвести физический контакт, именуемый как «объятия». Я могу это сделать? Ты разрешаешь мне? Королер моргнул и посмотрел на руки конферансье в идеально белых перчатках. — Я люблю объятия! — тут же расплылся в дурацкой улыбке Королер и вытянул руки навстречу. Бедняга действительно не осознавал, на что подписывался. Это было ответом «да». Кейн тут же обхватил Королера за ребра. Плотно. Намертво. Не дыша. — Объятие, — снова спокойно пояснил Кейн, не разжимая рук. Даже смыкая их чуть крепче. — Зубл и Гэнгл практикуют перед сном. Это улучшает качество отдыха и дарит чувство защищённости. Что скажешь? — Вау… — Королер парадоксально попытался отодвинуться, но Кейн держал крепко. Не больно, но надёжно. Так, что невозможно было вывернуться. Прямо как в том баре. — Твоё сердце бьётся быстрее, — констатировал Кейн. — Это нормальная реакция? — Я не знаю, — признался Королер. И замер. Кейн не отпускал. Он стоял, прижимая к себе Создателя, и чувствовал, как тот постепенно перестаёт дрожать. Как дыхание выравнивается. Как руки — сначала неуверенно, словно боясь обжечься — поднимаются и всё же ложатся ему на спину. Не обнимают. Просто лежат. Но Кейну этого было достаточно. — У тебя холодные руки, — тихо сказал Королер, доверчиво положив подбородок на плечо Кейна. — Я знаю, — ответил тот. — Мне перестать? Это пугает тебя? Королер ничего не ответил. Но и не убрал руки. — Вы… че делаете, чудилы? — осторожно спросила Зубл. Кейн не отлип ни на йоту от груди Королера. Он развернулся вместе с ним — резко, единым движением, как манекен на невидимом стержне. Королер повис в его руках как тряпичная кукла, голова безвольно мотнулась, а затем он выгнулся и уставился на Зубл и Рагату пустыми, ничего не выражающими глазами. — Привет, Зубл! Привет, Рагата! Мы экспериментируем! — воскликнул Королер. Конферансье обхватил Королера сильнее, пальцы впились в ткань халата, словно он боялся, что Создателя у него отнимут. Прямо сейчас. Сию секунду. Зубл и Рагата переглянулись. Что-то в воздухе изменилось — стало плотнее, тяжелее. Как перед грозой. — Э-э-э, — протянула Зубл, делая шаг вперёд. — Королер, всё нормально? — Да! А что? Что-то необычное? — Да… ты обнимаешь Кейна. Кейн, он же… — Никогда и никого не трогал в цирке, — закончила за Рагату Зубл и с сомнением зыркнула на Ведущего. В её голосе проскользнула неуверенность. — Кейн, может, оставишь Королера в покое? Конферансье моргнул. Один раз. Медленно. И тут же поджал колени, воспарив над полом. Королер воспарил тоже — беспомощно, не сопротивляясь, просто вися в руках Кейна, как кукла, которую поднял невидимый кукловод. — Нет, — сказал Кейн. Тишина стала вязкой. Зубл невольно отступила на шаг обратно. Рагата замерла, не дыша. — То есть как — нет? — осторожно уточнила рыжеволосая. — Никак. Просто нет. — Кейн чуть развернулся, унося Королера подальше от них. Движение было плавным, почти грациозным — и от этого ещё более жутким. Как у хищника, который не спешит, потому что уверен: добыча никуда не денется. — Мы не закончили. — Кейн, — Зубл старалась говорить ровно, но в её голосе прорезалась дрожь. — Ты не можешь просто взять и… летать с ним по всему шатру. — Могу, — спокойно возразил Кейн. В его голосе не было угрозы. Не было злости. Не было вообще ничего — пугающая ровность, как у хорошо откалиброванного, но сломавшегося автоматона. — Я уже лечу. Это факт. Королер, который, кажется, только что осознал, что парит в воздухе, моргнул и посмотрел вниз. Его глаза на секунду сфокусировались, но тут же снова остекленели. — О, — сказал он. — Высоко. Кейн поднял глаза на Зубл. Ослепительно улыбнулся, довольно типично. Так, что стало не по себе. — Мы продолжим позже, — сказал он. — Если вам так не терпится, заходите. Но сначала постучитесь. Он развернулся и медленно, очень медленно, полетел в сторону подушечной крепости. Зубл и Рагата остались стоять на месте, глядя вслед. — Нам стоит кому-нибудь рассказать? — спросила Рагата. — Кому? — горько усмехнулась Зубл.