Tempus nobiscum est

13 ноября, 2016, побережье Лазурного моря (510 км от Астрограда), Эфлара

Крупицы белоснежного песка искрятся в лучах восходящего солнца, что бликами играет во вздымающихся тёмных волнах. Морской ветер не щадит беспокойные воды, бросает их в объятия к высоким прибрежным камням и раскидывает веер брызг, словно подначивая начало шторма. Шумный воздух пахнет остротой соли и разрядами надвигающейся грозы, однако налитые свинцом тучи накатывают медлительно, ещё позволяя небу быть ясным: бледно-розовым на востоке и иссиня-чёрным на западе. Внезапно низко над берегом проносится ослепительная вспышка, вмиг очерчивая замкнутую кривую, изнутри заходящуюся едкой серебристой дымкой. На ничтожный момент морской бриз соприкасается с беспощадной свежестью горных лесов. Как только на песок приземляется человек, сразу теряя равновесие, падая и перекатываясь на спину, построенный сквозь пространство и Разрыв переход сокращается в точку и бесследно исчезает. Прибывший не торопится подниматься, ещё некоторое время лёжа без движений — раскинув руки и задыхаясь. Его тело на пределе: лёгкие горят от нехватки кислорода, мышцы перенапряжены от долгого бега, сердце разогнано адреналином и гулко бьётся в груди. Даже когда он находит силы сесть, отряхивая песок с дрожащих рук, пальцы на правой ещё продолжают настороженно стискивать металлическую часовую стрелу. Ощущение, что на него в любой момент могут наброситься сзади, не отступает, пока он не оборачивается и наконец-то не замечает море. На Лазурном побережье он совершенно один. Карпаты Румынии остались недостижимо далеко. Вставая на ноги, Фэшиар Драгоций дёргает головой, чтобы сбить с лица волнистые волосы каштанового цвета — они у него ровно до плеч, — и вдруг почти с неверием, но совершенно искренне улыбается, вновь взирая на ребристую гладь воды. Путешествия с помощью пространственных переходов для него совсем не новы, но в этот раз ему хочется опустить руку в море, чтобы убедиться, что оно настоящее; почувствовать холод волн и увидеть на своей коже ласкающие их солнечные лучи, коснуться острых забрызганных камней и ощутить твёрдость породы. Улавливая в воздухе запах соли, он не может надышаться. Когда юноша стремительно проверяет все множественные карманы своего чёрного плаща и висящую наискось тела прямоугольную сумку, понимая, что все застёжки по-прежнему заперты, адреналиновая дрожь спадает окончательно. С приливом сил Фэш расправляет плечи. — Наземь! Болезненный эфер прилетает из-за спины, идеально метко попадая меж сведённых лопаток, и моментально сбивает его с ног: падая на колени, Драгоций едва успевает выставить перед собой руки, чтобы не встретиться лицом с песком. Вскидывая голову, но не предпринимая попыток защититься, он видит сужающийся к себе круг из нескольких человек в идентичных строгих одеяниях бежевого цвета, полы которых вьются по ветру. Каждый из нападающих держит по длинному посоху-копью, нацеленному ровно ему в голову. — Отбрось стрелу, живо! — требует высокий голос спереди, и Фэш немедленно подчиняется, кидая её под ноги приказавшей это часовщице. — Руки за спину! Когда юноша выполняет и этот приказ, его приложенные друг к другу запястья намертво сплетаются серебристыми нитями. Два человека подходят с разных сторон и, подхватывая под локти, рывком ставят его на ноги, удерживая на месте. Женщина напротив неспешно подходит ближе, скороговоркой выдавая отточенный текст: — Вы арестованы за создание и использование несанкционированного перехода между Осталой и Эфларой. Вы имеете право хранить молчание; отказываясь от этого права, Вы принимаете, что Ваши слова могут быть впоследствие использованы против Вас. Если у Вас есть часовой дар, любое его использование будет расценено как сопротивление, — Драгоций слушает очень внимательно, всё понимая, но замечая непривычные для себя детали произношения; он безупречно владеет латынью, однако местный диалект несколько отличается от установившегося в Змиулане. Главная из группы стражей эфларской границы продолжает: — если Вы хотите сообщить о чём-то до того, как мы доставим Вас в отдел для дальнейшего выяснения обстоятельств, сделайте это сейчас. Кивая, юноша ещё несколько секунд собирается с мыслями, после чего как можно отчётливее произносит: — Меня зовут Фэшиар Диаман Драгоций, у меня с собой есть остальские документы: загранпаспорт и удостоверение личности гражданина Румынии, — начинает он. — У меня высшая часовая степень, я близкий родственник и один из старших учеников Астрагора, Великого Духа Осталы, — говоря это, Драгоций смотрит ровно в глаза арестовавшей его часодейки, держась ни капли не надменно, но внутренне чувствуя острое удовольствие, когда замечает, как быстро меняется на этих словах выражение её лица. — На правах гражданина Осталы, я прошу РадоСвет о предоставлении политического убежища.

***

5 мая, 2018, Туманные Земли (3050 км от Чародола), Эфлара

Когда Василиса склоняется к зеркалу, она крепко зажмуривается: яркий свет позади таинственной дымки бьёт по расширенным зрачкам, и ей не хочется, чтобы серебристый туман попал в глаза. Проникая внутрь, она надеется сориентироваться на ощупь, но не успевает ничего предпринять — пространство моментально всасывает её в себя, дёргает навстречу неизвестному будто сильнейший порыв ветра или новый поток гравитации. Ни мгновением позже девушка падает на что-то холодное, сырое и вязкое. Вскинувшись и вскакивая на ноги, Василиса озирается, не понимая, где она находится — контраст с ванной настолько разителен, что напугал бы до смерти и трезвого человека, а в её случае, с остаточным психоактивным действием зелья, шансов остаться в спокойствии ровно ноль. Она стоит в центре зелёного поля, меж стеблей высокой мокрой травы, под проливным дождём; бледное небо затянуто тяжеленными тучами без проблесков, и оценить, какое сейчас время дня, сложно. Всё описанное продолжает слегка пульсировать в поле её взора, однако это даже не самое страшное. На расстоянии двадцати-тридцати метров кольцом стоят редкие серые фигуры. Рассмотреть их детально с такого расстояния не получается, хотя Огнева и не пытается, в ужасе оборачиваясь. Между нечастыми силуэтами большие промежутки, но они со всех сторон — она окружена и находится ровно в центре, в полном одиночестве и на дистанции от них. В противоречие этому в ту же секунду её сзади берут за плечо. Василиса почти вскрикивает, рывком оборачиваясь и сталкиваясь лицом к лицу с высокой девушкой в длинном узком плаще, об который бьются капли дождя. Её волосы скрыты капюшоном, а угадать пол удаётся только по разрезу глаз и по голосу — вся нижняя половина её лица спрятана под чёрной маской. — Esne Ognev? — спрашивает незнакомка. Взгляд у неё решительный, интонация требовательная. — Basilia Ognev? — Огнева, да… — лепечет Василиса, поняв только это слово. Мысли в голове носятся с бешеной скоростью, один вопрос сменяется другим: это те люди, о которых говорил Эрик? Те, которые дали ему часы и спасли бы в трудной ситуации? От страха она только быстро произносит: — пожалуйста, помогите мне… Девушка напротив, смотря на неё свысока, задумчиво хмурится и ничего не отвечает, и Василиса ещё до конца не осознаёт, но уже догадывается, что русский язык в данный момент совершенно бесполезен. Отец был прав, когда сказал, что не дать ей даже основ латыни было ошибкой. Прежде чем она успевает сказать что-либо ещё, случается невероятное: прямо в линии её зрения две далёкие тёмные фигуры откидывает в противоположные стороны — они буквально подлетают в воздух и падают, отброшенные в разных направлениях. Синхронно с этим через проплешину в оцеплении прорывается поток новых людей, сильно отличающихся своим внешним видом: их одеяния коротки и полностью чёрны, их лица без масок и без капюшонов, но с необычными металлическими венками-шлемами по контуру головы. Увидеть всего этого Василиса не успевает, сама оказываясь в воздухе — незнакомка вдруг обхватывает её за талию, дёргая к себе, и земля сразу же уходит из-под ног. Совершенно не ожидая этого, Огнева ударяет девушку в голову, совсем несильно, чтобы оттолкнуть, что но эффект это оказывает колоссальный: та отвлекается и не успевает увернуться от несущегося на них силуэта. Столкновение происходит метрах в двух над травой, с которых Василиса, падая назад вниз, чудом приземляется самым безопасным образом, с перекатом на спину — спасает гимнастическое умение делать выход из трудных прыжков. Отдышаться она не успевает, её тут же поднимают на ноги. Когда к шее девушки оказывается приставлена длинная металлическая стрела, она замирает без движений и потом поднимает дрожащие руки в воздух. Адреналин хлещет по рёбрам, пульс ритмично отдаёт в голову. Минуту назад она была в ванной, две — говорила с Марком. Вокруг очень плотным кольцом стоят люди с блестящими ободками, окаймляющими их головы, практически коронами, но сильно шире и с необычным мерцанием, не особо заметном в ливне. Молодой человек, держащий стрелу у её шеи, слегка её опускает, замечая, что она без оружия, но не убирает полностью. Он начинает что-то быстро говорить, но Василиса из всех сил мотает головой: — I don’t speak Latin! Мгновенно сориентировавшись, незнакомец тоже переходит на английский: — Вы дочь сэра Нортона Огнева? — спрашивает он с чистым британским произношением. Девушка хочет ответить, но вдруг понимает, что это может стоить ей жизни: вспоминаются слова Эрика. Отец же учинил какие-то беспорядки на этой Эфларе, его выгнали на огромный срок! Да и сам господин Огнев говорил, что, кем бы ни была мать Василисы, рождение от их союза подвергает её огромной опасности. Не добившись никакого ответа, человек торопливо продолжает: — я представитель Её Величества Чёрной Королевы, она очень хочет видеть леди Огневу у себя в качестве почётной гостьи. — Кто такая Чёрная Королева?… — в шоке переспрашивает Василиса. — Одна из правителей Эфлары! — с неверием выкрикивает он. Круг людей начинают пробивать. — Леди, бежим! Но отступать уже поздно: Василису хватают и оттаскивают назад, рядом сразу с нескольких сторон завязывается драка. Она снова оказывается в руках девушки в маске, которая теперь тоже стискивает часовую стрелу, но хотя бы не приставляет её ни к чьему горлу. Огнева не вырывается, молясь только, что переживёт этот кошмар, но всё вокруг моментально стихает — перед глазами вспыхивает серебристый туман, сразу же рассеиваясь.

5 мая, 2018, Белый замок (Чародол), Эфлара

Между сменой локаций вновь не проходит ни мгновения, и они обе вываливаются на мраморный пол светлой небольшой комнаты; незнакомка пытается удержаться она ногах, но быстро теряет равновесие, когда Василиса тянет её за собой. К ним сразу подступают несколько человек с намерением помочь подняться, но Огнева вскакивает до того, как кто-либо успевает к ней прикоснуться, и отшатывается к стене. Её взгляд — абсолютно бешеный, напуганный до агонии — скользит по помещению, по фигурам в светло-серых накидках и по стрелам в их руках. Несколько секунд никто не движется. Похитившая её девушка, выпрямляясь в полный рост, снимает маску и капюшон. Она выглядит очень молодо, едва ли старше самой Василисы, но решительный взгляд серых глаз добавляет в её образ тяжесть опыта и непреклонность характера. У неё короткое каре чёрных волос, тонкие и такие же чёрные брови, узкий подбородок и острый небольшой нос. С лёгким прищуром рассматривая прижавшуюся спиной к стене Огневу, она медленно спрашивает: — English? — когда та облегчённо кивает, незнакомка продолжает по-английски: — всё хорошо, мы в безопасности. Здесь тебе никто не навредит, — её произношение сильно отличается от того, как говорил человек в поле, в нём отчётливо слышен неизвестный мягкий акцент. — Как твоё имя? Тишина затягивается, Василиса вновь медлит. С одной стороны, юноша, который успел обменяться с ней несколькими репликами, вроде бы, не имел ничего против Огневых и даже учтиво приглашал её с собой — настолько учтиво, насколько это можно сделать, прицельно держа у её сонной артерии оружие неизвестной силы. С другой стороны, сейчас она полностью во власти тех, с кем этот же молодой человек был в конфликте. Неужели они сражались за неё? Почему её появления вообще ждали? Вопросов катастрофически много, а ответов целое пустое множество. — Где мы? Кто вы? — Василиса не торопится раскрывать, как её зовут, предпринимая попытку перехватить инициативу на себя. В мыслях ещё отдаётся сейчас столь далёкое «я ничего не боюсь», плохо сочетающееся с действительностью. Её бьёт крупная дрожь, изображение перед глазами плывёт. — В Белом замке, — подумав, всё же отвечает незнакомка. — Мы подданные Белой Королевы. Ещё не успев отойти от Чёрной Королевы, Огнева окончательно теряется и вдруг, неожиданно даже для самой себя, опять начинает смеяться. Она успевает подумать о том, что чёртово зелье держится в крови поразительно долго, но потом сама себя обрывает: совсем недолго. С диалога с Марком прошло меньше десяти минут. По ощущениям между его последними словами и текущими моментом — целая пропасть. — Что такое? — с некоторым беспокойством спрашивает её девушка, когда Василиса, задыхаясь от смеха, сползает вдоль стены. Она подходит ближе, делая странное движение рукой, и её стрела внезапно сгибается, за секунду змеёй сползая с пальцев и обвиваясь вокруг запястья подобно браслету. Эта небольшая деталь пугает Огневу ещё сильнее, но незнакомка уже садится рядом с ней и внимательно изучает её перекошенное почти болезненной улыбкой лицо, замечает странный блеск в глазах и то, как Василису покачивает. — Что с тобой? — У меня было… — она запинается: школьный английский, наконец-то, подводит. Для выпускницы общеобразовательного учреждения она говорит очень даже прилично, но всё равно не имеет ни малейшего понятия, как перевести «испытание на часовую степень». — У меня был тест с зельем. — Ты только что прошла испытание с часовым зельем? — удивлённо переспрашивает её девушка и, когда Василиса кивает, хмурится ещё сильнее, но больше ничего не добавляет по этой теме. Как можно мягче, она повторяет свой вопрос: — и всё же, как тебя зовут? — Василиса Огнева, — сдаётся та. Незнакомка хмыкает и отстраняется, оборачиваясь к двоим фигурам за своей спиной, и у них завязывается разговор на латыни. Успокоившись от смеха, Василиса осматривается: они в совсем некрупном и полностью пустом помещении с высоким потолком, из которого ведёт наружу узкий дверной проём в стене напротив, с изящным арочным сводом. Снаружи точно день, и свет внутрь попадает через окна, но они расположены под самым потолком, поэтому дать хоть какую-то оценку расположению здания или тому, на каком они этаже, невозможно. Если это действительно замок — а Огнева никогда в жизни не была в настоящих замках, — то неплохо бы понимать, каких он размеров. Помимо бесконечных вопросов, почему она здесь, с каждой секундой ей всё больше хочется знать, как она здесь очутилась, а также насколько далеко она сейчас от того поля и от дома Огневых в Московской области. Из всего, что она выяснила, пока что напрашивается следующий вывод: Эфлара — микроскопическое секретное государство, как-то связанное с её отцом и с этими непонятными часовыми способностями, задатки которых передались и ей. Правда, как их «активировать», Василисе никто не рассказал. Она бросает быстрый взгляд на запястье незнакомки, где теперь покоится скрутившаяся кольцом стрела, и вполне естественно решает, что это необходимый элемент. Внезапно приходит осознание: вот что за браслет был на руке у Марка, выше часов! — Ладно, — отрываясь от переговоров, девушка возвращается к ней, протягивая руку и помогая встать. Она выглядит задумчиво, словно очень хочет что-то спросить, но в итоге решает этого не делать. — Пойдём, нас ждут. — Кто ждёт? Куда? — Василиса недоверчиво замирает. — Сейчас тебе всё расскажут, — та мягко улыбается, как будто пытается приободрить, но сама всё равно держится несколько напряжённо, и Огнева это замечает. — Не бойся, здесь ты в полной безопасности, никто не посмеет тебе навредить. А то, что случилось в Туманных Землях, не наша вина. — В Туманных Землях? Где? Они молча смотрят друг на друга, и на этот раз тёмноволосая незнакомка искренне удивляется: — Ты же сама туда переместилась… — тихо говорит она. До того, как Василиса порывается объяснить, что она понятия не имела, где окажется, девушка примирительно произносит: — слушай, я не знаю, что с тобой случилось, но пока постарайся успокоиться. Ты совсем не знаешь латынь? — уточняет она, и когда Огнева качает головой, безмятежно пожимает плечами: — ну ничего, это не так страшно. Вывернув из комнаты, они вчетвером идут по коридорам, совсем узким, без ответвлений и окон. Освещение здесь поддерживают непрозрачные настенные лампы: по мерцанию кажется, что в каждой из них колеблется огонь, но цвет более холодный, чем у естественного пламени. Меньше, чем через пару минут, они выворачивают к небольшой дверце, и незнакомка вдруг оборачивается, придирчиво осматривая Василису. Резко склоняясь, она аккуратно отряхивает грязь с её толстовки и спортивных штанов. — Меня отругают, за то что мы тебя уронили, — в шутку говорит она шёпотом оторопевшей Огневой, и тогда та использует момент, чтобы снова собрать волосы в пучок. Опрятный внешний вид придаёт ей уверенности. Решив, что улучшений хватит, девушка строго добавляет: — обязательно поклонись Королеве. — Что?… — глаза Василисы округляются. — Поклонись Белой Королеве, — терпеливо повторяет та, не давая никаких объяснений. — Она тоже говорит по-английски, обращайся к ней «Ваше Величество», — заметив шок во взгляде напротив, она улыбается. — И не бойся. — Я ничего не боюсь, — это Василиса произносит на родном языке, без звука и одними губами. За дверцей открывается просторное помещение, залитое солнечным светом сквозь высоченные виражные окна в пол — узорчатые стёклышки в них исключительно белые, разные по мутности и по рельефу. И пол, и стены в нём мраморные, тоже белые, с серебристыми линиями в текстуре; в центре стоит круглый стол из белого камня на девять персон. Отражающий свет цвет заставляет прищурить глаза, комната кажется слишком яркой на фоне тусклого коридора. Семь из девяти мест за столом заняты, и догадаться, кто из присутствующих Её Величество, нетрудно. Когда Василиса видит её впервые, ей в голову моментально приходит словосочетание «не от мира сего» — Белая Королева выглядит как правительница с совершенно иной, неизведанной планеты. Её кожа обычного, вполне человеческого цвета, а вот волосы, ресницы и брови полностью белые, но не как у седых людей, а как чистый крошащийся лёд или мерцающая далеко в небесах полярная звезда, сияющие и переливающиеся на свету. Сами глаза при этом тёмные, зрачки с радужной почти одного оттенка обсидианово-чёрного. На ней нет украшений или роскошных нарядов — её облегающие молочно-белые одеяния просты, многослойны и длинны, лишь на голову надета некрупная корона из симметричных заострённых лунных камней. Отвесив низкий поклон синхронно с девушкой, которая её привела, Василиса выпрямляется и не знает, куда смотреть: все за столом, в том числе и Королева, останавливаются своими взорами на ней. Замершая рядом незнакомка что-то говорит на латыни, и часть взглядов переходит к ней, но чёрные глаза в окаймлении белых волос продолжают, не моргая ни разу, изучать Василису — и девушка решается посмотреть в ответ. Черты лица у правительницы заточенные, скулы остры, брови узки, разрез глаз резок. Угадать, сколько её лет, по одному только внешнему виду, трудно: можно дать и двадцать пять, и сорок пять, и этих тонкостей не объяснить. Она сидит с идеально прямой спиной, но выглядит очень расслабленно и спокойно, несколько отстранённо от всех остальных и оттого под стать титулу величественно. — Gratias tibi ago, Diana, — тихо говорит Королева, когда незнакомка смолкает. Она едва заметно покачивает головой, кивая на свободные места, и обе девушки подходят ближе, занимая их. Василиса шагает как можно осторожнее, чуть ли не боится сделать лишнее резкое движение и чувствует себя отвратительно неловко и неуместно, вырванной из совершенно другого контекста и насильно вставленной в этот момент. — Значит, ты дочь Нортона Огнева? — внезапно произносит Королева на чистом русском, абсолютно без акцента. — Да… — голос девушки вздрагивает; пауза тянется ещё секунду, и она в гробовой тишине добавляет: — Ваше Величество. Правительница слабо улыбается, самую малость в её взгляде промелькивает некоторое довольство. По поверхности стола что-то звякает, и под кистью руки Белой Королевы, чуть оторванной от млечной глади, перекатывается ярко-зелёный камешек, но ни она, ни все остальные не обращает на него никакого внимания. — Расскажи, где ты родилась, — вдруг мягко повелевает она, — где росла и училась, где жила все эти годы, — голос у неё средний по высоте, чарующий, совсем слегка бархатный: без отчётливой хрипотцы, но не идеально звонкий или мелодичный. — Около Москвы, — сразу отвечает Василиса, внезапно вспоминая: — у меня есть паспорт с собой… Уже через полминуты документ оказывается в руках Её Величества — она требует его изящным жестом, не произнося ни слова, и теперь удерживает своими длинными пальцами, которые кажутся хрупкими из-за заточенных узких ногтей по несколько сантиметров, точно не нарощенных и совершенно не лакированных. — Василиса?... — читает она вслух, сводя конец слова на шёпот. Из ладони, прямо из промежутка между её кожей и красной обложкой, вдруг осыпаются несколько ярких камешков цвета тёмной вишни, гулко стукаясь об стол. — Но ты знаешь, что это ненастоящее имя? — взгляд чёрных глаз резко перекидывается на лицо девушки, которая теряется и не находит слов. — Ты знаешь, что тебя зовут Базилия? — уже напрямую и громче спрашивает она. — Что?… — от такой информации Огнева окончательно выпадает, а потом слегка качает головой. — Но я всегда была Василисой… Красных камней под руками Белой Королевы становится больше. — Всегда? — холодно повторяет она и вновь смотрит в паспорт, как будто с разочарованием. — Конечно, Василиса — это русифицированная версия Базилии, — подмечает правительница, — и всё равно, неужели отец никогда не говорил тебе? — Мы только вчера с ним познакомились, — робко сообщает девушка. Получив полный непонимания взгляд, она уточняет: — с отцом. — С кем же ты росла?… Не понимая, почему это так важно, но не решаясь спросить, Василиса наскоро пересказывает историю своей семьи: про то, как узнала, что бабушка была лишь опекуншей, про внезапный переезд, про встречу с братьями и сёстрой, про отца. Пока она говорит, ярких и алых как кровь камней вокруг рук Её Величества становится всё больше и больше, и девушка, не понимая, откуда они сыпятся, старается пока что об этом не думать. Сидящая рядом с ней — вроде бы, Диана — тоже их замечает и постоянно нервно скашивает глаза на Василису, явно чем-то обеспокоенная, да и остальные за столом заметно напрягаются. Однако догадаться по реакции, кто из них говорит по-русски и тоже понимает её рассказ, не удаётся. — Достаточно, — строго прерывает её Белая Королева, когда девушка доходит в своей речи до испытания, уже рассказав про Эрика и часы: она не говорила в деталях, но дала понять, что оставаться дома было опасно. Про людей в фиолетовых мантиях она тоже умолчала, приняв это за нормальную практику. — Отвратительно, — вдруг с искреннем мимолётным гневом произносит правительница, — после такого Огнев права не имеет даже удивляться тому, что ты сбежала. Впрочем, у господина Огнева было достаточно времени подумать о своих поступках, — она так же кратко и остро улыбается, — но я сомневаюсь, что ему хватило. — Вы о ссылке? — осторожно уточняет Василиса и получает в ответ удовлетворённый кивок. — Зато благодаря её окончанию, мы наконец-то нашли тебя, — продолжает Её Величество. — Твой отец был человеком непростым, высокопоставленным, и в обществе знали, что у него было несколько маленьких детей на момент изгнания. Все эти годы с двумя старшими его часто видели на Остале, а вот его младшая дочь Базилия бесследно исчезла. Конечно, все надеялись, что он просто хорошо тебя прятал, — она берёт краткую паузу, — но теории, что он с тобой сделал, были самые разные, — от таких речей у Василисы всё внутри холодеет. — А теперь с твоих слов выясняется, что он особо тобой не интересовался, ровно до тех пор пока не пришло время проверить, есть ли у тебя часовой дар. Интересно, почему он не провёл испытания для тебя и остальных раньше? Зачем ждал возвращения на Эфлару? — Королева прищуривается, и Огнева лишь пожимает плечами. — Какая у тебя в итоге степень? — Двенадцатая… — Высшая? — обрывая её, уточняет правительница. Мгновение на её лице нет никаких эмоций, кроме глубокой задумчивости, но после она улыбается, и в рубиновую кучку с её рук скатывается изумрудный осколок. — Я не вру, — Василиса хмурится, решив, что та ей не верит. — Это может подтвердить эта… Рада… — РадоСвет? — улыбка стремительно сходит на нет. — Испытание проводил РадоСвет? Так вот чего он ждал… — Чего? — смелее спрашивает Огнева. Речь у Королевы местами непредсказуема и резка, но эта решительность вызывает расположение и, как ни странно, доверие. Под её строгим взором девушка чувствует себя куда в большей безопасности, чем под бесстрастным взглядом родного отца. Впрочем, ответа на своей вопрос она пока что не получает. — Дай угадаю, — теперь уже даже иронично изогнув губы, продолжает та, — у тебя единственной двенадцать? — Да, — Василиса кивает. — Об этом лучше не говорить? — догадывается она. — Отец сказал, что если у меня будут способности, многие захотят мне навредить, и что если я захочу их использовать, он точно не сможет меня защитить… — Бред, — громко перебивает её Королева. — Скрывать высшую степень, да с какой стати? Ещё и сказал тебе не развивать её, — девушка замирает, слыша в её голосе гневные нотки. Кажется, Белая повелительница и её отец были в очень плохих отношениях. — Ты же хочешь быть часовщицей? Но такой простой вопрос намертво ставит Василису в тупик. Первый ответ, который к ней приходит, конечно же, положительный: бесспорно, ей хочется узнать об этом побольше и научиться «управлять временем», что бы это ни значило, хотя бы малость. С другой стороны, как это скажется на её жизни, девушка оценить больше не может. За последние сутки ей столько раз угрожали, что любое решение теперь чувствуется как ходьба по канату над пропастью — один неверный шаг, и всё потеряно. — Базилия, — вдруг обращается Её Величество, и Василиса не решается её исправить; даже если в каком-то обществе её так называют, это имя ей совсем чуждо, — подавлять такой сильный дар может быть опасно и… — она задумчиво смолкает, подбирая слова. — Это твой выбор, но если у тебя есть способности, неужели у тебя нет желания их развить? К тому же, отчасти твой отец прав, в мире действительно много недоброжелателей, — рассудительно признаёт она, — и если ты дочь политика, а особенно такого скандального политика как Нортон Огнев, приходится заботиться о своей безопасности. И твой сильный дар здесь только в помощь, а не во вред, — они смотрят ровно в глаза друг другу, и Василиса различает в этом тёмном взгляде что-то очень манящее, успокаивающее. — Если ты станешь сильной часовщицей, мало кто сможет встать у тебя на пути. Особенно, когда вместе с часовой силой идёт наследство всего рода Огневых. — Я не претендую ни на какое… — смутившись, начинает девушка, но Королева жестом её останавливает. — Не стоит заранее отказываться от того, о чём ты ничего не знаешь, — она хитро улыбается одними глазами. — На Эфларе у тебя очень большие перспективы, и не стану скрывать, я заинтересована в том, чтобы помочь тебе взять из них максимум. — Но почему?... — всё ещё не понимая, откуда столько внимания к её персоне, удивляется Василиса. И ведь это только Белая Королева, а была ещё и Чёрная. — Политический интерес, — охотно отвечает правительница, не пряча своих намерений, и эта прямолинейная честность нравится девушке гораздо больше всех туманных ответов, которые ей давали прежде. — Мне бы хотелось, чтобы Огневы были на моей стороне, но с твоим отцом это невозможно. Преступник, поставивший под угрозу всю Эфлару, мне в союзники не нужен, — холодно говорит она. Они недолго молчат, и Василиса хочет спросить, что же такого натворил господин Огнев, но Её Величество продолжает: — Вот как мы поступим, — размеренно начинает она, беспрекословно диктуя весь план как истинная монархиня: — пока что ты останешься в Белом замке, под моим покровительством, узнаешь побольше об Эфларе и подумаешь, что делать дальше. Твой отец будет пытаться заполучить тебя назад, особенно учитывая, что ты несовершеннолетняя, но с его репутацией одного того факта, что у него дома ты чувствовала себя в опасности, вполне достаточно. Он ничего не сможет сделать, — решительно подводит она. — Не стоит его недооценивать, конечно, он по-прежнему весьма влиятельный человек, — её речь замедляется, глаза оценивающе сужаются. — И всё же от политической игры он отстал на семнадцать лет.