Tempus nobiscum est

7 мая, 2018, ратуша Лазорь (Астроград), Эфлара

Продолжающий восполнять своё длительное отсутствие господин Огнев не теряет ни дня впустую: пара навороченных махинаций — и РадоСвет с Белым Правительством вновь оказываются на грани тяжелейшего конфликта, точь-в-точь как семнадцать лет назад. — Может, предложить им отправить его в ещё одну ссылку? — ироничным шёпотом произносит Константин Лазарев, склоняясь к сидящему рядом сыну Нику, который мельком улыбается отцу и тут же снова становится серьёзным. Обоим совершенно не до шуток, но из-за абсурда происходящего никакой реакции, кроме непроизвольного нервного смеха, не остаётся. Будущее всей планеты у них на глазах неумолимо летит в объятия смерти, сегодня на экстремальных скоростях. Последние несколько дней неполный состав РадоСвета заседает практически с утра до ночи, и пользы от этого пугающе мало, зато вред с каждой минутой экспоненциально растёт. На третьи сутки работы в таком режиме от формальностей и напыщенного официоза остаётся лишь жалкий бюрократический скелет — все занимают положенные им места, запись исправно идёт, униформа соблюдена, защитные эферы по контуру Лазурной залы выставлены, однако общаются советники уже совершенно некорректно. Кажется, ещё немного, и все эти важные персоны в величественных серебристых одеяниях начнут посылать через зал друг другу записки с предложением выйти покурить минут на сорок. Напряжение в воздухе просто невыносимо. Текущее собрание расширено и включает в себя не только соизволивших явиться непосредственных членов РадоСвета, но и утверждённых ключников, каковых в зале шестеро из восьми: Маар Броннер и Диана Фрезер неизменно отсутствуют. Ещё один потенциальный ключник ждёт аудиенции за дверьми Лазурной залы, причём уже, кажется, не час и не два — приглашать внутрь и тем более утверждать Огнева-младшего никто не торопится. А вот господин Огнев-старший уже здесь: гордый, требовательный и отвратительно торжественный. Константин хорошо помнил точную дату, когда истекал срок изгнания Нортона Огнева, но увидеть его в Лазоре так скоро не надеялся. Недооценил: у его давнего заклятого врага и ещё более давнего друга есть целых три причины для присутствия на заседании, — и это только те, которые он успел озвучить, — и все три катастрофически весомые. Во-первых, господин Огнев по-прежнему обладает Медным ключом, который он «принудительно заполучил» у фей семнадцать лет назад, вместе с Золотым и Серебряным ключами. Последние два были немедленно переданы РадоСвету, а Медный ключ советник предпочёл оставить себе как гарантию собственной безопасности. Когда речь зашла об его исключении из РадоСвета и о ссылке, господин Огнев выставил ультиматум: если он покидает Эфлару, то Медный ключ покидает её вместе с ним. Так и случилось — благодаря усилиям Белой Королевы шансов избежать ссылки у него не осталось. Сейчас же господин Огнев, очень разочарованный таким обращением с собой, является в Лазорь и, едва пересекая порог, озвучивает новый ультиматум: РадоСвет может получить Медный ключ исключительно в комплекте с его сыном, Нортоном-младшим, который займёт место ключника. Проблем здесь несколько: например, тот факт, что юный Огнев — даже несмотря на свою блестящую первую степень — второй день в жизни держит в руках часовую стрелу. Во-вторых, Белое Правительство похитило его несовершеннолетнюю дочь Базилию Огневу. Под сомнение здесь ставить ровным счётом нечего: Белая Королева не отрицает своего вмешательства, представители Чёрной Королевы его свидетельствуют, а существование на долгие годы пропавшей из обзора Базилии подтверждается проведённым РадоСветом часовым испытанием, после которого девушка и исчезла. Более того, это часовое испытание доказывает, что похищенная Базилия не просто дочь, а ещё и беспрецедентная наследница рода Огневых. Последний гвоздь в этот гроб вбивает тот факт, что на часовом испытании лично присутствовали двое советников — господин Мандигор и госпожа Мортинова, — поэтому отсрочить разбирательство никак не выйдет. Константин догадался, почему Огнев намеренно минимизировал свои связи с остальскими часовщиками и почему он ждал конца ссылки, чтобы попросить РадоСвет провести испытания и посвящения для детей; вместо того, чтобы самостоятельно решить этот вопрос гораздо раньше на Остале. Эта чистота от остальских контактов отбеливает его репутацию и на законном уровне позволяет в будущем и ему, и его детям занимать высокие позиции в правительстве Эфлары. Поначалу Лазарев ещё надеялся, что Нортону не хватит терпения, но семнадцать лет пролетели издевательски быстро. Своих детей он тоже подготовил как можно лучше — совершенно не умея часовать на практике, они знают об Эфларе и теории часодейных наук всё необходимое и даже свободно говорят на латыни с поразительно правдоподобным эфларским акцентом. И всё-таки того, что на часовое испытание к нему — пусть и важному, но всё ещё изгнаннику, — не постесняются открыто явиться двое советников, Константин не ожидал. Вновь недооценил. И, наконец, в-третьих, добивая первые два пункта, господин Огнев не только не раскаивается в совершённом в 2001-м году преступлении, но и открыто утверждает, что его следует воспринимать как заслугу, за которую ему задолжали вознаграждение. Ключи, доставленные им в руки РадоСвета, оказались неплохим преимуществом, от которого, как он справедливо замечает, никто до сих пор не отказался. Своей финальной цели Нортон пока что не озвучивает, но для всех присутствующих и даже некоторых отсутствующих она кристально ясна: господин Огнев желает вернуть себе место в РадоСвете, причём в кратчайшие сроки. Невольно Константин даже гадает, не поспособствовал ли Нортон побегу собственной дочери к Белой Королеве — уж слишком поражает слаженность событий. Однако Лазарев находит более вероятным то, что Её Величество позаботилась обо всём сама. О прямом родстве Базилии и Королевы светлых фей он осведомлён, и скорее всего, кроме него и непосредственно Огнева, в Лазурной зале об этом мало кто ещё знает. И это только проблема Медного ключа — учитывая его и восемь уже утверждённых, остаётся ещё три. Железный утерян, Хрустальный не назначен, Янтарный… — Я вынужден просить совет повторно поставить на голосование вопрос касательно Янтарного ключа, — господин Мандигор говорит это не в первый раз, но пока что без заметного успеха. — Продолжать отвергать сделку с духами неразумно, мы и так добились её смягчения. Лишая себя Янтарного ключа, мы не оказываемся в выигрыше, даже если ключник не будет в полной мере разделять наших интересов. Если духи согласились избрать человека с первой часовой степенью, мы должны принять их предложение, пока они не передумали. Ультиматум духов схож с ультиматумом Огнева — они готовы предоставить Янтарный ключ, но только в комплекте со своим ключником. Переговорами эфларцы даже добились того, что ключник будет человеком с первой степенью, а не полудухом: никто не желает видеть с ключом в руках близких родственников Астрагора, Хронимары Столетт или ещё кого-то из той же категории. Сияя лысиной, обычно прикрытой шляпой, господин Мандигор настаивает на своей позиции, но прочие советники уходят от темы, пока что предпочитая об этом не думать. Заключать соглашение с духами никто не торопится, и Лазарев не вмешивается, пока что молча наблюдая. Год назад идея позволить Янтарному ключнику представлять интересы духов казалась ему абсолютно безумной, но сейчас, смотря в идеально прямую спину стоящего в центре зала господина Огнева, он уже не уверен. Времени до поглощения Эфлары осталось ничтожно мало. Мандигору Константин не очень доверяет, но невольно признаёт, что тот прав — отказ от ключа им ничем не поможет. Ещё некоторое время помусолив вопрос с духами, ничего не решив про Янтарный ключ, но придя к неоспоримому очевидному выводу, что духи задумали что-то нехорошее, РадоСвет снова вспоминает о феях. Константин продолжает сверлить взором Огнева, хотя иногда скашивает глаза на сына — Ник от скуки рисует на клочке бумаги внутренний механизм инерциода, и резона просить его прекратить нет. Будь Лазарев сам просто ключником, а не советником, он бы занялся тем же самым, и это было бы в разы полезнее происходящего. Место верховного советника пустует, и что-то подсказывает ему, что пока тот не появится, в лучшую сторону ничего не изменится. — А Их Чёрное и Белое Величества не прокомментируют отсутствие своих ключников? — когда госпожа Мортинова нетерпеливым тоном задаёт этот вопрос, Лазарев-старший на третьей чашке чёрного кофе, Лазарев-младший — на четвёртой. По Лазурной зале проходится неодобрительный шёпот, и оценить, в адрес кого он нацелен, трудно. — Я правильно понимаю, что поданные обеих Королев столкнулись во время попытки похищения дочери господина Нортона Огнева? — холодно продолжает она. Все взгляды направляются на единственную присутствующую ключницу от фей, Римму Горич. Здесь уже Константин, да и не только он, хочет вмешаться — девушка не имеет к этому никакого отношения и совсем не обязана перед ними отчитываться за два других эфларских правительства. Тон Елены, к тому же, даже на фоне общего упадка официоза совершенно недопустим. Тем не менее, юная тёмная фея опережает его своим непоколебимым ответом: — Я попрошу не вовлекать Повелительницу Лютов в дело о похищении, — строго отрезает она, не сводя глаз с советницы. — И меня тоже. — Мы не вовлекаем, — с гадкими нотками снисхождения отвечает Мортинова. — Мы лишь хотим понять, почему обе Королевы одновременно решили использовать для своих опасных манипуляций ключников, а не кого-то другого, — дрожащим от раздражения голосом продолжает она. — Насколько нам известно, госпожа Диана Фрезер и господин Маар Броннер двое суток назад вступили в вооружённый конфликт друг с другом, ровно в тот момент, когда пропала госпожа Базилия Огнева, минута в минуту. Где теперь оба ключника? — Елена спрашивает тишину Лазурной залы, фокус с Риммы сходит на нет. — Почему они пропускают заседания РадоСвета? И так по кругу, третий день подряд — прыжки с одной темы ну другую, пассивная агрессия и никакого положительного результата. Господин Огнев в центре Лазурной залы ситуации не способствует: устав стоять, он всё же занимает подготовленный для него стул и теперь фактически молча подслушивает заседание РадоСвета. Последние минут тридцать точно о нём не вспоминали, обсуждая прочие ключи. То, насколько никого не смущает его присутствие, словно он уже реально занял место в совете, Лазареву совершенно не нравится. Впрочем, последние несколько суток ему не нравится решительно ничего. Спустя ещё час и одну чашку кофе, двери Лазурной залы распахиваются, впуская высокого старца в белой мантии. Все, включая Огнева, поспешно поднимаются на ноги, в полной тишине смотря как прибывший неторопливо и величественно доходит до своего пустующего кресла, выделяющегося на фоне остальных заострённой высокой спинкой. В его правой руке зажат крепкий длинный посох с остриём в форме стрелы с пронзительно-переливающимся синим камнем внутри, а его длинные седые волосы скреплены на лбу тяжёлым обручем из серебристого металла. Как только господин Астариус, смерив всех присутствующих серьёзным взором, опускается на место верхового советника, все так же молча садятся обратно на свои. Лазаревы синхронно облегчённо выдыхают. Господина Огнева, наконец-то, выставляют вон — временно просят уйти и ждать снаружи. Спустя сорок минут переговоров, голосования и бумажной волокиты, господин Мандигор отвешивает поклон и отправляется с небольшой свитой на Осталу, чтобы от имени РадоСвета заключить сделку с духами. Господина Огнева приглашают обратно, вместе с молчаливым Нортоном Огневым-младшим. С этого момента, вопреки присутствию Астариуса и своим ожиданиям, Константин с каждым мгновением мрачнеет сильнее и сильнее. Кажется, вновь недооценил. Когда через три с половиной часа прямым текстом встаёт вопрос о принятии господина Огнева в РадоСвет, господин Лазарев голосует категорически против.

***

1 декабря, 2016, площадь Лазоря (Астроград), Эфлара

С серого как чистый селенит неба стекают брызги декабрьского дождя, но Фэш даже не замечает их: после огибающих Змиулан горных ветров такая погода кажется ему летней. Спускаясь по ряду ступеней, он неторопливо шагает до центра людной площади, к крупному фонтану в форме звёздчатого многогранника, подобно модели атома увитого орбитами. Замирая подле его бортика, юноша с минуту в тяжёлой задумчивости созерцает дрожащую под редким каплями воду и слушает плеск стекающих с вершин звезды потоков. Внезапная свобода ощущается неестественно. Нащупав в кармане смятую сигарету, Драгоций машинально достаёт её и поджигает касанием пальцев, но медлит и не подносит ко рту. Резко понимает, что курить больше не хочется: сформировавшаяся от скуки привычка осталась за его спиной, в здании миграционной службы при РадоСвете, где его держали последние две с лишним недели. Ускоряя сигарете время и за пару мгновений вынуждая её выгореть до фильтра, Фэш безрадостно хмыкает, вдыхает ещё пахнущий дымом воздух и смотрит вперёд, на полукольцом обнимающий площадь Лазорь. В ратуше он тоже успел побывать. Он, безусловно, ожидал особого отношения к себе, но предстать перед всем РадоСветом не рассчитывал. Вопрос с Янтарным ключом, однако, стоял так остро, что эфларцы готовы были идти на отчаянные меры, и сдавшийся в их руки приближённый Астрагора вызвал пристальный интерес. Несмотря на его прошение о политической защите, в РадоСвете всё же нашлось несколько гениев, предложивших манипулировать им как заложником. По эфларским законам так делать категорически нельзя, но пару советников в ходе заседания активно продвигали подобную идею, аргументируя свою позицию исключительностью ситуации и критичностью положения Эфлары. Попытались ли они в итоге «шантажировать» Астрагора и ответил ли тот им что-то, юноша, увы, не знает, хотя с удовольствием бы послушал: Великий Дух Осталы в подобных вопросах не стесняется быть острым на язык. Правосудие, впрочем, быстро восторжествовало — алиби у Драгоция беспрецедентное, весь нарратив обоснован. Установить его личность и подтвердить связь с Астрагором нетрудно, особенно после экспертизы небезызвестной метки с обратной стороны шеи: контакт между Эфларой и Осталой она не поддерживает, но менее настоящей от этого не становится. Отследить его маршрут эфларской полиции тоже под силу. Использованный им часолёт стыкует часовой мост через Разрыв с обычным пространственным переходом, прокладывая прямой путь с остальской Румынии до эфларской «Италии», на берегу которой юношу и схватили. Перейдя до румынской точки старта, уполномоченные сотрудники вполне способны просмотреть недавнее прошлое и подтвердить, что за ним была погоня. Прежде, чем активировать часолёт, Фэшу надо было покинуть территорию замка, ибо на ней он бы не сработал — точнее, сработал бы, отправив его ровно в подземелье Змиулана. А дальше история складывается максимально логично, ведь факт того, что Астрагор перевоплощается в своих совершеннолетних учеников, большим секретом не является. Так что когда один из них сбегает ровно в своё восемнадцатилетие и утверждает, что едва спасся от готового зачасовать его наставника, вопросов это не вызывает. Ускорило процесс и то, что на его сторону встал один из советников, постаравшийся вразумить своих коллег и напомнить им о собственной конституции, — к большому удивлению юноши, им оказался основной представитель эфларского класса мастеров. К тому, что ему бескорыстно попытается помочь человек без часового дара, он точно не готовился. И вот, наконец, Драгоций освобождён из-под стражи. Все вещи, включая стрелу, ему вернули, оформили временные документы беженца, послушали его рассказ на тему того, чем он планирует здесь заниматься, пожелали удачи и разрешили катиться на все двенадцать сторон. Что Фэш и делает: в первое мгновение он по привычке желает подойти к кому-то и спросить, в каком направлении от них побережье, но затем, резко осознав, где он находится, призывает крылья и взмывает над городом. Он делает это с большим удовольствием — на Остале такой трюк безнаказанно не провернёшь, — быстро находя глазами исчезающие в тумане башни Воздушного замка, локацию которого он и пытался определить. Сперва ему нужно попасть туда, всё остальное подождёт. Его витиеватые и без иронии судьбоносные планы не потерпят отлагательств.

***

19 февраля, 2017, Воздушный Замок (Астроград), Эфлара

Когда часы во всех читальных залах университетской библиотеки бьют девять вечера, Фэш неохотно откладывает увесистый том Anomaliae Ephlarae и устало трёт глаза. Делать перерыв он упрямо не хочет, хотя разумно понимает, что пора — если не оторвётся сейчас, то растормошенный обилием новой информации мозг ни за что не даст уснуть раньше двух. Вопреки опасениям, последние пару месяцев прошли относительно гладко. Благодаря своей требовательной настойчивости и высоким часодейным навыкам, Драгоций добился желаемого в кратчайшие сроки: до середины декабря его приняли в Высшую Школу Тёмных Часов, в виде исключения разрешив приступить к учёбе на исходе первого семестра. Попасть в самый престижный университет Эфлары практически без вступительных испытаний помогла, прежде всего, родословная — и речь здесь совсем не о связях, которых у Фэша нет. Его происхождение в большинстве случаев воспринимается как проклятие, но порой обращается в преимущество: немногие из выпускников эфларских школ смогут похвастаться тем, что последние десять лет обучались под контролем одного из самых могущественных часодеев миллениума. Трагичная история, которую юноша, сам того не желая, вынужден рассказывать всем, кто узнаёт его фамилию, неплохо играет ему на руку. Спасшийся от великого наставника-тирана ученик переосмысливает свои ценности и переходит на сторону Эфлары, отрекаясь от тёмного прошлого и используя свои исключительные способности во благо светлого будущего — истинный романтический герой. Как такому не посочувствовать? Как не поверить и не начать симпатизировать этим печальным пронзительно-голубым глазам? Несколько незнакомых дисциплин Драгоцию, конечно, пришлось в спешке осваивать с нуля, но большей частью предметов он владеет заметно лучше своих одногруппников. Вопрос с жильём разрешился в течение одной недели: так как проблем с преодолением расстояний на Эфларе нет, местные университеты предоставляют общежитие в первую очередь нуждающимся студентам, и легальный статус остальского беженца оказался как никогда кстати. Благодаря ему, теперь Фэш живёт в Западном крыле Воздушного замка. Найти небольшую подработку тоже удалось без трудностей: крупный процент населения Астрограда составляют мастера, в цехах которых всегда востребована помощь часовщиков. В общем, в самостоятельную жизнь юноша влился достаточно безболезненно. Непредвиденные сложности начинаются сейчас, на следующем шаге. Человек, с которым Драгоцию необходимо сыскать встречу, оказывается абсолютно неуловим. К тому, что увидеться с бывшим верховным советником РадоСвета будет непросто, Фэш полностью готов, но жестокая реальность превосходит любые ожидания — где сейчас находится самый известный часовщик Астрограда, не знает ровным счётом никто. В небольшом закутке между высоченными стеллажами библиотеки юноша один. Туша огонь настольной лампы и погружая обстановку вокруг себя в приятную полутьму, он ещё раз проходится взором по обложке толстенной книги. Ходят слухи, что её автор, покинув свой пост семь лет назад, обосновался в Звёздной башне Воздушного замка и ныне редко выходит в свет, но подтвердить или опровергнуть эту информацию не получается. Вроде бы, у Астариуса даже есть избранный круг учеников, с которыми он периодически проводит занятия, но узнать, кто входит в число этих счастливчиков, за гранью возможного. Это лишь первая половина проблемы — вторая заключается в том, что пока что из прочитанного об аномалиях Драгоций понимает в лучшем случае треть: текст ни разу не научно-популярный и требует очень специфичных углублённых знаний. На момент их потенциальной встречи юноше необходимо досконально разобраться в вопросе, и осознание, сколько времени это может занять, напрягает. С терпением у Фэша тяжело, имитировать спокойный темперамент он способен недолго. Поглощение Эфлары, впрочем, тоже не станет его ждать. Из глубины коридоров книжных рядов внезапно доносятся приглушённые голоса — обычно Фэш бы не обратил внимания, но сейчас слух улавливает грубые и угрожающие интонации. Бесшумно собравшись, юноша так же тихо идёт на звук, останавливаясь в тени до полосы света, и наблюдает закипающую ссору между часовщиком и мастером. Принадлежность последнего Драгоций определяет по униформе: в Тёмных Часах ровно один мастерской факультет, как его нелестно называют, «для избранных бездарных». В чём суть конфликта, Фэш не понимает, но на чьей стороне преимущество, разумеется, знает. Чуть поодаль от ругающихся, вполоборота к Драгоцию, не замечая его, стоят ещё двое часовщиков, открыто наслаждающихся происходящим, но не участвующих в нём. В какой-то момент мастер всё-таки оказывается загнанным в угол, и студент-часовщик резко призывает с запястья стрелу. — Ты напросился, Лазарев, — яростно бросает он, однако сделать ничего не успевает. — Стоп! — узнав фамилию, Драгоций реагирует мгновенно, меньше, чем за секунду принимая рискованное решение вмешаться. Когда он покидает укрытие и подходит ближе, за ним с молчаливым напряжением неотрывно наблюдают трое — четвёртый замирает в абсолютном стазисе, спиной к Фэшу, с поднятой в руке стрелой и полностью остановленным временем. Сам же Драгоций, тоже стискивая пальцами стрелу, пристально всматривается в лицо мастера, который, встретив его суровый взор, пугается ещё сильнее. И прежде будучи в плачевном положении, теперь он выглядит вконец потерянно и явно не понимает, от кого из них двоих ему достанется больше. — Сын Константина Лазарева? — сухо спрашивает Фэш, краем обзора следя за часовщиками-зрителями, но те ничего не предпринимают. — Да, — бегло бормочет юноша напротив, прыгая взглядом с него на замахнувшуюся обездвиженную фигуру и обратно. — Иди, — Драгоций кратко кивает в сторону, и Лазарев-младший не испытывает судьбу дважды, подхватывая свою сумку и поспешно удаляясь. Если четыре часовщика соберутся сражаться на стрелах в университетской библиотеке, он точно хочет оказаться от неё как можно дальше и точно не хочет стать причиной этой схватки. Как только он исчезает за поворотом, Фэш возвращает другому юноше время, и тот, отмерев, вздрагивает и резко дезориентированно оборачивается, прямо как хищник, ищущий внезапно пропавшую добычу. Вместо этого завидев Драгоция со стрелой и быстро осознав, что произошло, он почти задыхается от гнева: — Это незаконно! — Как и то, что ты собирался сделать, — холодно отрезает Фэш. В продолжении сцены он совершенно не заинтересован, однако задетый незнакомец явно не намерен просто так ставить точку. — Ремесленник заслужил. Кто ты такой? — грубо выплёвывает он, двумя шагами подступая вплотную к твёрдо стоящему на месте Драгоцию. На каждом комплекте униформы около воротника вышито имя студента и название факультета, на котором он учится, и мгновение они оба читают надписи друг друга, всё ещё держа наготове стрелы. Наблюдающие часовщики, наконец, подходят ближе: то ли чтобы разнять их в случае драки, то ли чтобы атаковать Фэша втроём. — Драгоций! — громко оглашает Марк Ляхтич. — Так ты тот самый сбежавший ученик, — он торжествующе ухмыляется и, растягивая слова, добавляет с наигранным осуждением: — ну-ну, не думаю, что РадоСвет будет и дальше тебя прикрывать, если узнает, что ты нападаешь на будущих ключников. — Ты будущий ключник? — Фэш иронично выгибает одну бровь. Насколько ему известно, на данный момент утверждены только два ключа из двенадцати: один от лютов, второй от светлых фей. — Да, моя кандидатура пока что самая вероятная, — с надменным оскалом отвечает Марк. — Так что если не хочешь проблем, не попадайся мне больше, иначе отправишься прямиком домой, к любимому дяде. Этого Драгоций стерпеть уже не может, его глаза наливаются яростью. Фамилию Ляхтич он прежде не слышал, но то, что тот подозрительно много знает о нём и позволяет себе так развязанно болтать, ему категорически не нравится. Не сдвигаясь ни на сантиметр, Фэш ледяным тоном абсолютно серьёзно вворачивает: — Как сказал бы мой «любимый» дядя, с кандидатами вроде тебя Эфлара обречена, — с отчётливым пренебрежением произносит он, — остановить тебе время было совсем нетрудно. На последнем слове Марк отводит руку со стрелой, и Драгоций, считывая это движение, совершенно на автомате реагирует привычным для себя образом: наотмашь рисует перед лицом Ляхтича косую огненную черту и моментально замахивается во второй раз. И сразу же об этом жалеет. В Змиулане это норма — и во внеурочных стычках между учениками, и тем более на общих тренировках, — обогнать замахивающегося стрелой противника и пригрозить ему неполным зачасованием. До конца огненный крест, конечно же, никто не рисует: суть именно в том, чтобы создать первую черту и оказаться в положении, из которого при необходимости можно беспрепятственно провести вторую. Вот только чёрта с два Фэш объяснит это эфларцам. Неполное зачасование может иметь летальный исход, так что даже его попытка — а действия Драгоция со стороны выглядят именно так — это серьёзное преступление. Поняв, что не стоило этого делать, Фэш мешкает и устраняет огненную черту одновременно с тем, как его валят на пол: теперь к его шее приставлены три часовые стрелы. — Я просто хотел его припугнуть, — быстро уточняет он, пока что не предпринимая попыток вырваться или подняться. — Подержите его, я схожу доложить, — игнорируя его слова, бегло говорит один из юношей, отстраняясь, но Марк внезапно его останавливает. — Нет, — резко бросает он почти приказным тоном. С секунду смотря в глаза лежащему на спине Фэшу, он склоняется над ним, давя концом золотой стрелы ему в кадык, и продолжает: — не будем помогать беженцу портить себе репутацию, с этим он и без нас справится. На Эфларе таким выродкам, как ты, жизни никогда не будет, — он злобно хмыкает, — а если Остала всё-таки её поглотит, духи захотят истребить предателей вроде тебя даже раньше, чем фей, — Марк едко улыбается, наклоняется ещё сильнее, взирает прямо ему в лицо и понижает тон: — добиться того, что твоей смерти хотят в обоих мирах, — настоящий талант. Можешь собой гордиться. Он выпрямляется и жестом отзывает своих дружков, и Драгоций, наконец-то, может нормально вдохнуть. Пульс так и стучит в висках: задетая гордость требует отмщения, желательно далеко не эфларскими методами, но Фэш через силу берёт себя в руки. Недобро сверкнув глазами, он первым возвращает стрелу назад на запястье, как бы показывая, что конфликт исчерпан, и все остальные делают то же самое. — Я бы на твоём месте надеялся, что это наш последний разговор, — уходя, прикрикивает ему Марк, но юноша делает вид, что не слышит. Ему срочно нужно разыскать Лазарева-младшего.

***

7 мая, 2018, Белый замок (Чародол), Эфлара

В послеобеденное время температура снаружи достигает своего пика, яркое весеннее солнце накаляет воздух, тёплый ветер которого пропитан сладким запахом цветущих растений. Половину открытых внутренних территорий Белого замка охватывает огромный парк, гуляя по которому, Василиса уверена — она никогда не видела ничего красивее и роскошнее. В заточении девушку никто не держит, но перемещаться вне покоев разрешают только со стражей, и это полностью её устраивает, пусть сперва и немного смущает: она совершенно не привыкла к такому «королевскому» обращению с собой. Теперь за ней всюду следуют двое высоких фиров с метровыми стрелами-копьями, поначалу строгих и молчаливых, однако после Огневой удаётся разговорить одного из них. Выяснив, что он более-менее владеет на редкость неплохим английским, она не стесняется задавать ему все глупые вопросы, которые приходят ей в голову. Весь часовой мир — и эфларский, и остальский — коммуницирует на латыни. Для большинства часодеев это родной язык, единственный либо наравне с каким-нибудь остальским. Со слов Дианы, в семьях многих духов и часовщиков Осталы, свободно разговаривающих на языке своей страны, дома зачастую всё равно принято говорить по-латыни. А вот с английским у эфларцев туго, из-за ненадобности знают его немногие; сама Фрезер хорошо им владеет, только потому что росла при дворе одной из правительниц, где его навыки считают необходимостью. Впрочем, как фея справедливо замечает, она очень надеется, что кроме как в чтении остальской литературы и в общении с гостьями вроде Василисы, он ей больше и не пригодится. Белый замок расположен не в центре светлой столицы, а на её краю, в простирающейся через юг «Испании» линии гор, которые здесь зовутся Зачарованными; они-то и объясняют название мирно раскинувшегося в их долине города Чародол. Фир объяснил Василисе, что замок строили почти целый век — сначала две скалы, меж которыми он расположен, искусственно разделили ущельем, чтобы вырастить в освободившимся месте Quercus Magna, дословно Большой Дуб. На привычный дуб он, впрочем, нисколько не похож: обе горные вершины и пространство между ними оплетают узлы тёмных древесных ветвей, в диаметре иногда достигающих с десяток метров. Дерево совершенно бесформенное, без ствола и листьев, но настоящее, живое. На его извилистых поверхностях наравне с мысами скал был возведён замок из белого камня, ровными шпилями теряющийся в небесах. Из центра Чародола постройка выглядит как далёкий, раскинувшийся на кроне гигантского древа или на чёрных волнах ледник, кристально чистый и сияющий в солнечную погоду, которая здесь часта. Локации для трёх столиц выбраны совершенно не случайно. В момент своего создания в одиннадцатом веке Эфлара была точной копией Осталы — с уже возведёнными поселениями, но без осознанных, разумных существ. Мигрируя туда через переходы в восточной Европе, новоиспечённые эфларцы намеренно стремились занять уже существующие самые крупные европейские города. Они понимали, что править их миром будет триада — феи, люты и часовщики, — каждому звену которой нужен свой центр на отдалении от двух других. Так выбор и пал на столицу Кордовского Халифата (Чародол), сицилийский Палермо (Астроград) и византийский Константинополь (Чернолют): все три идеально географично складываются в пояс сквозь Лазурное море, именуемое на Остале Средиземным. Расстояния часодеев нисколько не пугали, ведь их они преодолевать уже научились, наоборот: им нравилась свобода и безграничная пустота Эфлары. Когда прогулку Василисы обрывают, достаточно торопливо прося вернуться внутрь замка, она чувствует неладное. Обычно Белое Правительство — состоящее непосредственно из Королевы и её Сената, — встречается в небольшом кабинете в центральной башне, но для крупных собраний с приглашёнными представителями разных инстанций есть Зачарованная зала, просторное круглое помещение человек на сто в самом нутре замка. Не считая зеркальных переходов, вход в залу возможен только через приёмную, расположенную ровно этажом выше и соединённую с аудиторией широкой винтовой лестницей. Вместо разделяющего их потолка, над Зачарованной залой выстроен гигантский хрустальный купол, полностью занимающий центр приёмной: таким образом, пусть и не слыша ни единой звука, выжидающие у её входа могут наблюдать за собранием. Фиры провожают юную Огневу именно туда и удаляются. Приёмная почти пуста: не считая стражей у дверей при лестнице, диаметрально через купол от Василисы в одиночестве стоит молодой человек, сквозь стекло взирая вниз. Мимолётно подняв голову, он встречается с ней глазами, но ничего не произносит. Девушка тоже опускает взгляд, изучая помещение, наполовину заполненное оживлёнными людьми — или, точнее, феями, — среди которых сразу узнаётся восседающая в кресле на небольшом подиуме белая фигура в короне. Что они обсуждают, Огнева, конечно, не знает, но даже отсюда видит лежащие на полу подле трона и на коленях у повелительницы красные камни. Белая Королева в гневе. Двери приёмной раскрываются с громким звуком, комнату очень торопливо пересекают несколько персон, которых немедля пропускают вниз; самой последний бежит Диана, даже в спешке выглядящая очень собранно и грациозно. Жестом подзывая Василису к себе, она останавливается возле незнакомого юноши, который внезапно отвешивает ей небольшой поклон — очевидно, и близко не настолько глубокий, как тот, который принято выполнять перед Королевой, но тоже весьма почтительный. Фея быстро что-то тараторит на латыни — Василиса, конечно, ничего не понимает, но несколько раз слышит своё имя — и, когда незнакомец кивает, тоже стремительно пропадает за дверьми, вновь оставляя их одних. Стоя рядом друг с другом, они ещё с десяток секунд молчат, после чего юноша вдруг заговаривает на русском: — Я запутался, Василиса или Базилия? — он вежливо улыбается. — Василиса, — она хмурится, почти сразу задаваясь вопросом, откуда тот прибыл: одет он совсем не как местный, но и не как осталец. — Хорошо, я Ник. Ник Лазарев. У Ника короткие светлые, словно выгоревшие на солнце волосы и контрастная к ним смуглая кожа; он худ и немного нескладен, на голову выше Василисы. На нём свободная кремовая рубашка с закатанными рукавами чуть над запястьями, на обоих из которых надеты металлические часы с увесистыми контурами циферблатов; по три пальца на каждой руке обмотаны ленточным пластырем, и не ясно, из-за травмы или эстетики ради. Его свободные кофейно-коричневые штаны окольцованы широким поясом из кожи кирпичного цвета, и с каждой стороны на нём закреплены несколько кармашков, тоже кожаных, с блестящими застёжками. На его открытой шее висит кулон в виде крупного клыка на толстой цепочке. — Настоящий, — говорит Лазарев, заметив, куда она смотрит, и Василиса, смутившись, отводит взгляд. — Можно на ты? — Да… — её речь растерянно прерывается, когда мимо так же быстро пробегают ещё несколько человек, тоже торопясь вниз. — Ты знаешь, что случилось? — Да… Много чего, — уклончиво произносит Ник, немного беспокойно взирая сквозь купол на силуэты тех, кто секундой ранее скрылся на лестнице. — Думаю, нас сейчас тоже пригласят. — Откуда ты меня знаешь? Юноша сводит брови, складывая их домиком, и в шутку, но совершенно по-доброму говорит: — Тебя все знают, похищенная Белой Королевой наследница рода Огневых, — и от этого Василиса смущается ещё сильнее. Мгновенно он вновь становится серьёзным, с опаской добавляя: — видела бы ты, что устроил твой отец… — Ты встречался с моим отцом?! — девушка недоверчиво вскидывается. — Я только что из Лазоря, — он кивает, делает небольшую паузу и, поняв по выражению лица Василисы, что она не знает, где это, спокойно поясняет: — это ратуша РадоСвета в Астрограде. Там было заседание. — Ты перешёл сюда через зеркало? — уточняет та. — Ну, не пешком же, — Ник кратко улыбается. — Тебе уже рассказали про ключи? — Немного, — вчера Диана даже нарисовала ей круг-циферблат и попыталась объяснить, как с помощью него «поймать» какой-то цветок, но от обилия информации на неродном языке Огнева под конец совсем запуталась. Она никогда не думала, что будет так счастлива возможности просто поболтать с кем-то на русском. — Я поняла, что их выдадут двенадцати людям и они постараются спасти Эфлару. — Угу, — Лазарев мрачно кивает. — В общем, твой отец добился того, что один из ключей теперь у твоего брата Нортона, — они смотрят друг другу в глаза, и Василиса, иронично выгнув бровь и буквально одним взглядом спрашивая «Да неужели?», понимает по ответному взору, что не её одну это вводит в замешательство. Ник, между тем, добивает сказанное: — это не единственная новость. Ещё твой отец только что вернул себе титул советника РадоСвета. — Что?! — Огнева неверяще ахает. Теперь он точно до неё доберётся. — Но он же преступник… — Ну, видимо, уже нет, — с сомнением хмыкает юноша. — А ещё Янтарный ключ будет отдан представителю духов. На это Василиса уже ничего не отвечает, теперь тоже смотря вниз и начиная понимать, откуда такая суматоха. Камней вокруг Белой Королевы становится побольше, естественно, алых как кровь. Кое-что вспомнив, она спрашивает: — Но духи не могут перейти на Эфлару? — Конечно, — откликается Ник, — они просто выберут преданного человека, разделяющего их взгляды, и поставят его на Часовой Круг. — Это очень плохо? Лазарев отвечает не сразу, как будто подбирая слова, но потом, понизив тон, озвучивает свои мысли: — Я скажу так: уж лучше сторонник духов с Янтарным ключом, чем полное отсутствие ключа, — он склоняет голову. — Но феи другого мнения. — Поняла, — без лишних вопросов усваивает Огнева. — Что думают феи? — Все четыре драгоценных ключа, как самые сложные, подразумевались для фей, потому что у них почти всегда высшая часовая степень. Так что феи считают недопустимым то, что Янтарный окажется в руках кого-то ещё, — объясняет Ник, — а тем более кого-то, кто заодно с духами. — Полудухов на Круг тоже не ставят, да? — догадывается Василиса. — Да, — подтверждает юноша. — РадоСвет даже выставил духам условие: они обязаны выбрать в качестве ключника человека с первой степенью, а не с высшей. Так риск того, что ключник окажется полудухом, минимален, — он замолкает, но, посмотрев на неё, поспешно уточняет: — не потому что полудухи плохие, — Лазарев кратко улыбается, — я знаю, что у тебя высшая степень. Мы просто не хотим, чтобы самые влиятельные духи Осталы смогли поставить на Часовой Круг кого-то из своих близких родственников, это же их самые радикальные союзники среди людей. Пусть выберут какого-нибудь человека, не связанного с ними кровным родством и не воспитывавшегося ими с детства, — он делает небольшую паузу, а затем произносит с некоторой растерянностью: — и всё-таки я не понимаю, как они утвердили твоего брата, он же только что прошёл посвящение и совсем не умеет часовать. До ключников вроде Дианы ему как мне до Астариуса… — В смысле? — перебивает его Василиса. — Погоди, Диана — ключница?… — Ну да, — Ник хмурится, удивлённый, что она не знает. — Я тоже ключник, — добавляет он, вдруг смущаясь, — но не такой, как Диана или твой брат, мне-то как раз часовать не надо. Пока девушка переваривает эту информацию и пытается понять, чем же на самом деле занимается во всей этой истории Фрезер, Лазарев вдруг указывает куда-то вниз. — Это мой отец, — он обозначает вышедшего на центр человека, судя по всему, только что взявшего на себя слово, — тоже советник РадоСвета. — Часовщик, — больше для себя проговаривает Огнева, уже запомнившая, что в Астрограде правят часодеи-люди, и сильно ошибается. — Нет. Мы не часовщики, — твёрдо исправляет Ник. — Мы мастера. Мой отец вместе с ещё двумя советниками представляет интересы эфларских мастеров. Это, впрочем, ничего Василисе не сообщает. — Кто такие мастера? — всё же спрашивает она после секундной заминки и, чувствуя себя немного неловко, объясняется: — извини, я совсем ничего не знаю… — Не переживай. У мастеров нет часового дара, — Лазарев поднимает обе руки в воздух и проворачивает запястья, демонстрируя, что браслеты на них действительно ни капли не похожи на часовые стрелы. — Мы знаем всё о часодействе, но сами не часуем. Вместо этого мы занимаемся часодейными технологиями: создаём сложные механизмы и алгоритмы, которые работают благодаря часовой энергии и законам Времени, — терпеливо рассказывает он, вновь ловя взор девушки своим. — Так как своей часовой энергии у нас нет, мы берём её у часодеев. — И много вас? — с надеждой спрашивает она. — Семь процентов населения Эфлары — люди без часового дара, почти все мастера, — Ник невольно улыбается, видимо, заметив восторг в её глазах. — На Остале мы тоже есть. — Круто, — искренне выдыхает Огнева: наконец-то хоть что-то во всём этом мире по-настоящему её цепляет, да это же её любимая физика в магической обёртке. — Слушай, я тоже хочу этим заниматься. Глаза Ника округляются: — У тебя высшая степень! — он фыркает, качая головой. — Ну да, разве это не в плюс? — не понимает Василиса, но юноша, осознав, что она не шутит, внезапно улыбается ещё шире. — Что? — На самом деле это очень… — он тормозит, подбирая нужно слово. — Трогательно, что ты не догадываешься, почему меня это удивляет. Часовщики высшего круга, а уж тем более духи редко жаждут заниматься чем-то, что под силу людям без дара, — Лазарев печально пожимает плечами, с иронией поясняя: — они же высшая раса, зачем им тратить свой драгоценный дар на что-то, что можно поручить простым мастерам? — Я бы никогда так не подумала, — опешив, заверяет его Огнева. — Неужели кто-то всерьёз так говорит? — Много кто. В первую очередь, твой отец. Прости, — Ник сразу извиняется, но, впрочем, лжи в его словах нет, — это здорово, что ты так не думаешь. Наши отцы, как ты понимаешь, не ладят друг с другом, но ты не переживай из-за этого. Мой отец против тебя не настроен, наоборот, — он хмыкает, — если ты сбежала от Огнева, к тебе точно стоит прислушаться. — Вообще это всё так странно… — вдруг честно признаётся Василиса. — Все мне твердят про высшую степень, про часовой дар, а я даже не понимаю, нужно ли мне всё это… — В смысле? Ты не просила Её Величество провести для тебя посвящение? — осторожно уточняет Лазарев. — Ну, мне предложили… — И ты отказалась?!… — шокированно выдыхает он. — Нет, я просто… — она окончательно теряется. — Мне сказали хорошо подумать… — О чём же там думать? — Ну, ты же живёшь без часового дара, и всё… — Да я бы полжизни за этот дар отдал, хотя бы за единичку на часах! — обрывая её, горячо тараторит Ник. — А у тебя двенадцать… Василиса, слушай, это хорошо, что ты не такая, как те надменные часовщики, которые ставят свои способности выше всего остального, — он быстро успокаивается, — но так обесценивать свой дар нельзя. — Думаешь, надо пройти посвящение? — аккуратно переспрашивает Огнева. — Конечно! — юноша настойчиво кивает. — А если ты вдруг не захочешь часовать, ты всегда можешь… Просто не часовать? — он пожимает плечами, внезапно оборачиваясь. — Нас зовут. И действительно, к ним подходит какая-то фея, что-то объясняя Нику по-латыни и указывая на Василису. Дослушав её, он виноватым тоном сообщает: — Зовут только меня, тебя просят пока что вернуться к себе, — девушка понятливо вздыхает, огорчённая на самом деле не столько тем, что от неё что-то скрывают, а тем, что их разговор заканчивается. Лазарев произвёл на неё очень приятное впечатление, с ним бы она точно захотела пообщаться побольше. Судя по всему заметив, как она слегка поникла, он с ухмылкой заговорщическим тоном просит: — в принципе, я ничего секретного тебе не рассказал, но если что, ты уж не говори, что это я все новости тебе разболтал. — Хорошо, — со слабой улыбкой обещает Василиса.

***

20 февраля, 2017, Воздушный замок (Астроград), Эфлара

Отловить Лазарева-младшего Фэшу удаётся только на следующий день. Для этого приходится найти расписание факультета мастеров, сопоставить его со списком студентов и ровно перед обеденным перерывом подкараулить нужную группу. Ник замечает его ещё издали — как и вчера, пристально смотрящего ему в лицо — и, кажется, несильно радуется этой встрече, но всё равно подходит ближе. — Ты что, следишь за мной? — с ухмылкой спрашивает он, перехватывая поудобнее три длиннющих тубуса, очевидно, с чертежами: на его пальцах можно заметить пятна от туши. Как только Лазарев впервые читает вышитое на одежде часовщика имя, его ухмылка моментально тухнет. — Немного, — небрежно бросает Драгоций, а Ник напрягается ещё сильнее. — Мне нужна твоя помощь. — С чем? — он настороженно оборачивается на пустеющий коридор и делает шаг в сторону ближайшего окна, скидывая сумку и тубусы на подоконник. — Мне нужно встретиться с твоим отцом. На это Лазарев отвечает не сразу, в первое мгновение удивлённо складывая брови домиком, а потом окончательно мрачнея. Пару секунд помявшись, он неуверенно говорит: — Не знаю, зачем тебе это, — Ник недоверчиво хмурится, — но вряд ли знакомить вас будет… — Я уже с ним знаком, — перебивает его Фэш. — Откуда? — Я присутствовал на одном из собраний РадоСвета, там и познакомились, — кратко поясняет он, смотря мастеру в глаза и добавляя: — Константин Лазарев сильно мне помог. Я не задумал ничего плохого, и мне правда очень надо с ним встретиться. Взгляд Ника, между тем, сильно меняется. Он вновь медлит с реакцией, но после, понизив тон, аккуратно спрашивает: — Ты что, правда тот самый Драгоций, который сбежал от Астрагора? Фэш недовольно прищуривается. — Я смотрю, РадоСвет несильно печётся о конфиденциальности своих заседаний, — холодно констатирует он, и Лазарев, сильно смутившись, краснеет и отводит глаза. Вздохнув, юноша так же сухо продолжает: — а Ляхтич откуда это знает? У него тоже родственники в РадоСвете? — Нет, — Ник поспешно качает головой, повторно хмурясь на упоминании Марка. — Спасибо за помощь вчера, — опасливо, но с благодарностью произносит он, опять устанавливая зрительный контакт. — Правда, наверное, не стоило останавливать ему время… — Это безвредно, всего на двадцать секунд приостановил, — отмахивается Фэш, хотя его новый знакомый явно не разделяет подобное мнение. — Ладно, — решается Ник, — я передам отцу, что ты хочешь с ним увидеться… Но если он откажется, я ничем не смогу помочь. — Отлично, — Драгоций улыбается. Добившись желаемого, он уже хочет попрощаться, но Лазарев его останавливает. — Чем всё вчера закончилось? — с тревогой спрашивает он. — С Марком. — Ничем хорошим, — Фэш устало хмыкает, — но это уже наше дело. К тебе у него вряд ли будут вопросы. — Марк пользуется большим влиянием в Тёмных Часах, — внезапно сообщает Ник. — Он на предпоследнем курсе, абсолютный отличник, точно претендует в будущем на один из ключей. Возможно, даже на Золотой, — с упором добавляет он. — Лучше не конфликтуй с ним. Предостережения Драгоций полностью игнорирует, заинтересовавшись лишь в одном: — Он входит в круг учеников Астариуса? — Вероятно, — Лазарев пожимает плечами. — Мне-то откуда знать? Фэш кривит губы в ироничной ухмылке: как тесна, однако, Эфлара. Вздохнув, он почти успевает пожалеть о том, что поругался с Марком, но затем вспоминает, что тот сказал, и его вновь охватывает резкое раздражение. — Ладно, — подытоживает он. — Я найду тебя завтра после… — пальцы поспешно разворачивают листочек бумаги с расписанием, который Драгоций всё это время держал в руках. — После теоретической механики. — Так ты правда следишь за мной! — уже со смешком заключает Ник, замечая знакомый список дисциплин. Фэш, не поднимая взгляда, мягко улыбается: — Я же сказал, немного.