Tempus nobiscum est

22 мая, 2018, ратуша Лазорь (Астроград), Эфлара

Лазорь встречает Хрустальную ключницу и двоих сопровождающих от Белого Королевства широкой, хорошо освещённой галерей. В её правой стене располагается последовательность окон в пол, симметрично им по левую сторону — ряд колонн, поддерживающих высокий балкон второго этажа. Ступая вперёд, Василиса, пару секунд назад ещё находившаяся в Белом замке, волнительно осматривает новую локацию, сразу замечая нацеленные на себя сверху заинтересованные взгляды. Сама того не желая, она в первый же момент сталкивается глазами со страшим братом, как и всегда взирающим в ответ нисколько не доброжелательно. К троим прибывшим подходят сотрудники Лазоря — подчинённые РадоСвета, — и вскоре провожают их на второй этаж, где уже собралась небольшая компания. Помимо Норта, Василиса без особого удовольствия узнаёт Дейлу и Марка, мысленно морщась: по обществу сестры и этого надменного юноши она нисколько не скучала. Более того, ей не особо понятно, что они вообще здесь забыли — очередное расширенное заседание РадоСвета, как и прежде, включает в себя только утверждённых ключников и непосредственно советников астроградского правительства. Догадываясь, что оба просто таскаются за её отцом и Еленой, девушка нервно ведёт плечами, понимая, что те двое тоже уже где-то здесь. — Какая встреча, — медленно, с заносчивой ухмылкой произносит Марк, когда Василиса, переборов себя, всё-таки приближается к ним троим, решая не давать никому шанса шептаться у себя за спиной и выслушать всё напрямую. — Даже не знаю, как бы удалось спасти Эфлару без твоего участия, — с издёвкой продолжает он, — слава Времени, Белая Королева вовремя нашла такую опытную кандидатку. — Прямо как мой отец, — отрезает Василиса, демонстративно переводя взгляд на Норта, вмиг гневно стискивающего челюсти, но по итогу не говорящего ни слова. В своём причудливом эфларском наряде брат выглядит удивительно благородно, да и не только он: Дейла с Марком в местной одежде тоже приобретают неожиданную статусность, становясь больше похожими на каких-то исторических персон или на сбежавших с показа моделей, чем на обычную молодежь. Феическое платье Василисы с бежевым верхом странного фасона и длинной, цвета корицы юбкой, впрочем, всё равно выделяется на их фоне, хотя ощущается так же нелепо. По её скромному мнению, эфларцы слишком сильно любят принаряжаться и чрезмерно обвешивать себя украшениями, пусть и умело их сочетая. Марк, кажется, думает о том же и, придирчиво осмотрев её образ, заключает: — Фейрочка превратилась в феечку, — он хмыкает, злорадно улыбаясь уголками губ. — Небось, стрела из старочаса? — его взгляд машинально скользит по её запястьям, но те скрыты рукавами. — Крылышки себе тоже феические отрастишь? — Посмотрим, — сухо бросает в ответ Василиса. До крыльев ей ещё далеко: для их создания нужны очень высокие часовые навыки, которые формируются в первую очередь с опытом. С часодейством у неё пока что тяжело, здесь издёвка Марка полностью оправдана. Сбоку к ним подходит ещё один высокий молодой человек с грубыми чертами, но нейтральным выражением лица, с интересом рассматривая Василису и никак не реагируя на остальных. Поймав её взгляд, он протягивает руку и кратко представляется: — Yaris Chaklosh, Bronze. — Nice to meet you, — она отвечает на рукопожатие, не очень понимая, есть ли смысл тоже называть своё имя и ключ. Кажется, он и так в курсе: со слов Дианы, последние пару недель в РадоСвете о ней говорили на каждом заседании, и много. Ещё одна незнакомая золотоволосая девушка, стоящая позади Дейлы и опирающаяся на балюстраду, вдруг что-то тихо говорит им всем по-латыни, изящным жестом указывая вниз. Её слов Василисе, пока что осваивающей самые-самые азы языка, разобрать не удаётся, но все четверо — близнецы, Марк и Ярис, — мигом отступают, тоже приближаясь к перилам балкона, и Огнева нерешительно следует за ними. Из того же зеркального перехода, откуда она сама пришла, один за другим выступают три силуэта в длинных тёмно-фиолетовых мантиях, все трое с капюшонами на головах. Кажется, их появление вызывает у сотрудников Лазоря большое беспокойство: людей внизу сразу становится больше, все суетятся вокруг прибывших как муравьи. — Кто это? — спрашивает Василиса, пытаясь понять, что происходит. — Представители духов с Янтарным ключом, — не смотря на неё, отвечает замерший рядом Марк, чем только сильнее вводит девушку в замешательство. Она уже видела эти мантии… — Эта фиолетовая одежда что-то значит? Норт недовольно цокает языком, явно намекая на необразованность сестры, но вслух по-прежнему ничего не говорит. — Это Орден Непростых, — сообщает Марк и, всё же переведя на неё взгляд, с фальшивым удивлением интересуется: — неужели феи не рассказали про Орден Непростых? — Нет, — холодно говорит Василиса, отворачиваясь и вновь смотря вниз. Даже не до конца понимая, чем именно она так неприятна Марку, Огнева уже с уверенностью может сказать, что это взаимно. С каждой секундой он раздражает её всё больше и больше, особенно своей манерой речи. Троицу внизу с небольшой процессией местных работников, между тем, уводят, но не наверх к ним, а куда-то ещё. — Орден Непростых — это оппозиция трём правительствам Эфлары, они не согласны с эфларскими законами и сопротивляются влиянию эфларских взглядов на Остале, — всё-таки объясняет Марк тем же надменным тоном. — Для многих остальцев большая честь принадлежать к нему, ведь Непростым покровительствует сам Астрагор. Уже совсем ничего не понимая, Василиса смотрит ему в глаза и спрашивает прямо: — И ты тоже в него входишь? — Что? — Марк склоняет голову, на мгновение хмурясь, но больше не показывая никаких эмоций. — Ты что, не услышала меня? Или с логикой плохо? — он вопросительно поднимает брови, с нажимом повторяя: — Орден Непростых — оппозиция правительствам Эфлары. Я гражданин Эфлары, я предан РадоСвету. Ещё несколько секунд они молча испепеляют друг друга взглядами, после чего Василиса заставляет себя кивнуть и сделать вид, что просто ошиблась: — Понятно. Она поспешно отворачивается и пытается как-то переварить услышанное. Чем занимается Марк, ей уже всё равно, потому что накатывает осознание посерьёзнее — её отец тоже входит в этот Орден Непростых! Отец, который только что вступил в число правителей Эфлары, состоит в какой-то непонятной организации, настроенной против этой самой Эфлары, да ещё и под контролем Астрагора! Про последнего Василиса знает совсем немного, но только нехорошее. Складывая всё это в одно целое, она уже даже думать боится, какие цели преследует отец: то он говорит о семейном единстве, то хочет избавиться от родной дочери, то рискует быть сосланным с Эфлары на семнадцать лет и реально становится преступником, то рвётся этой Эфларой управлять… И, как на зло, именно в этот момент справа раздаётся знакомый голос. — Спускайся к Лазурной зале, — вздрагивая, Василиса оборачивается, но Нортон-старший не смотрит на неё, разговаривая с близнецами. Повернувшись к Дейле, он мягко добавляет: — а ты возвращайся в Черновод. Надеясь уйти незамеченной, девушка отдаляется от балюстрады, но сзади почти сразу прилетает приказ: — Стоять. Все вокруг постепенно направляются к лестнице вниз, проходя мимо, но, встретившись глазами с отцом, Василиса всё-таки не идёт следом, просто отступая к стене, где её ждут сопровождающие светлые фиры. Один из них держит в руках ларец с Хрустальным ключом. В белых одеяниях — точно таких же, как у Константина Лазарева, — отец выглядит устрашающе, как-то слишком величественно и оттого опасно. Стремительно приближаясь, он явно намеревается взять дочь за предплечье и отвести в сторону для разговора, но второй фир резко выступает вперёд, частично заслоняя её своим телом. Остановившись, господин Огнев холодно усмехается. — Не трогай меня, — твёрдо произносит Василиса. — С каких пор родной отец представляет для тебя угрозу? — хлёстко интересуется он. — Или Её пресветлое Величество боится, что я опущусь до её уровня и тоже организую похищение, причём прямо из Лазоря? Несколько мгновений они молчат, просто рассматривая друг друга, и выражение лица Нортона-старшего немного смягчается. Больше не предпринимая попыток к ней прикоснуться, он кивает головой в сторону перил, и Василиса нехотя подчиняется, отходя вместе с ним к краю балкона. Здесь он ничего ей не сделает, не в ратуше и не на глазах у стольких людей — с такого небольшого расстояния фиры даже могут услышать их, пусть и ни слова не поймут по-русски. — Я хочу знать, кто помогал тебе при побеге, — без предисловий начинает отец. — Кто дал тебе часолёт? — Какой часолёт? — невозмутимо переспрашивает Василиса. — Тот, которым ты открыла переход в зеркале в ванной, в виде маленьких песочных часов с металлическим ободком, — очень неодобрительным тоном разъясняет господин Огнев, пытливо всматриваясь в лицо дочери. — Откуда он у тебя? Пока что не разбираясь в часодействе достаточно для того, чтобы понять, как он всё это узнал, Василиса испуганно отводит взгляд, но потом непреклонно отвечает: — Это не твоё дело. Вспоминая, какая судьба досталась Эрику, она не планирует его выдавать. Раз отец такой умный, пусть сам вычисляет, как она удрала из дома, младшему брату он точно не посмеет больше навредить. — Вот как? — Огнев раздражённо дёргает уголком губ, а затем устало вздыхает. — Василиса, я буду предельно откровенен: ты понятия не имеешь, во что ввязалась. Не знаю, что тебе наговорила Белая Королева, но вряд ли ты сама выбрала встать на Часовой Круг и вряд ли ты представляешь, зачем тебя на самом деле на него утвердили, — сухо констатирует он, и здесь девушка невольно заинтересовывается, но напрасно: отец, как и прежде, говорит сплошными намёками и туманными образами. — А теперь будь благоразумной и скажи мне, кто помог тебе с побегом. — Нет, — она качает головой. Прищурившись, Нортон-старший с большим недовольством смотрит ей в глаза. — Ладно, — он вдруг соглашается и меняет тему. — Не хочешь обсуждать прошлое, обсудим будущее: мне нужно, чтобы ты нанесла визит в Чернолют. Такого резкого поворота Василиса не ожидала. — К тёмным феям? Тебе это зачем? — не понимает она. — Мне сказали, у тебя плохие отношения с Чёрной Королевой. — Верно, — отец равнодушно кивает. — Зато у тебя ещё есть шанс построить хорошие, так что используй его с умом, — он выделяет интонацией последнее слово. — Обычный визит, чистая формальность. Познакомишься с Её Величеством, погуляешь в окрестностях её замка и вернёшься в Чародол. Некоторые адресованные тебе приглашения у меня, я перешлю их, — на этих словах Василиса вновь вопросительно хмурится, но отец не обращает на это внимания. — Более того, я буду писать тебе сам, а ты будешь отвечать. Приятен я тебе или нет, отказываться поддерживать контакт со мной очень глупо, хотя бы на политическом уровне, — требует он тоном, не терпящим несогласия. — Помимо Чернолюта, я также надеюсь на твой визит в замок Черновод, фамильную резиденцию Огневых. Веры в то, что тебе это разрешат, у меня мало, и всё-таки с твоей стороны было бы неплохо попросить об этом Белую Королеву. — Не буду я об этом просить, — вскидывается Василиса, точно не испытывая никакого рвения оказаться под крышей отцовского дома ещё раз, пусть и на Эфларе. Но отец игнорирует и это, выуживая из внутреннего кармана белых одеяний небольшой клочок бумаги, раскладывая его и разглаживая заломы. — В прошлый раз, когда я задал тебе этот вопрос, мне показалось, что ты соврала, — неторопливо произносит он. — Сейчас я хочу услышать правду. Приведя в порядок листок бумаги, похожий на вырезку из газеты или журнала, Огнев разворачивает его и подносит к лицу дочери, строго спрашивая: — Знакомо? Смотря на картинку на нём, Василиса чувствует, как её сердце пропускает удар: изображение навевает воспоминания и сильно её пугает. На чёрно-белой фотографии запечатлён мужчина средних лет в строгом чёрном фраке, сидящий на стуле в пустой комнате, разведя руки в стороны. Воздух вокруг его ладоней и запястий наполнен странными пятнами, похожими на случайные огоньки, которые можно было бы списать на дефект камеры, если бы только некоторые из них не имели форму каких-то символов, в своём большинстве — вытянутых, деформированных цифр, огромных и воспламенённых. Такое Василиса видела много раз, особенно в последнее время. Не наяву. — Знакомо, — мрачно констатирует отец, замечая, как сильно поменялось её лицо. — Любопытно, — он вновь подносит листок к себе, задумчиво отводя взгляд, а затем резко спрашивает: — кто ещё знает? — Что это значит? — дрожащим голосом допытывается она. Одна только мысль о том, что этот кошмар перейдёт в реальность, пугает её до смерти. — Что это такое? — Здесь мы такие вещи обсуждать не будем, — качая головой, отец призывает стрелу, сразу перехватывая её как карандаш и что-то подписывая на бумаге, и отвечает на её неозвученный вопрос: — в Черноводе. А пока что почитай биографию этого человека. Убрав стрелу, он передаёт листок ей и бросает ещё один взгляд вниз, через перила. Вновь испуганно осматривая фотографию, Василиса замечает под ней напечатанный текст, который отец до этого перекрыл пальцами: Rodion Hardius-Ognev, 1949. Бегло разглядывая лицо мужчины, она одновременно считает в голове поколения — если этот Хардиус-Огнев правда её родственник, то он вполне мог бы быть ей прадедом. Ниже ровным почерком выведено: «Часовой флёр. Никому не рассказывай». — Спрячь, — тихо приказывает отец, не смотря в её сторону. — Пошли, я провожу тебя до Лазурной залы.

***

В саму Лазурную залу — большое круглое помещение на первом этаже Лазоря, — пока никого не пускают. Сгруппировавшись по кучкам, перед входом в неё стоят разные люди, судя по всему, не только ключники и советники. Отец быстро куда-то уходит, Василиса издали примечает беседующих у противоположной стены Норта и Яриса, не испытывая никакого желания к ним подходить. Вместо этого она нервно ищет глазами Ника, всё ещё очень встревоженная разговором и этой жуткой фотографией. Единственное, что её утешает — мужчина на ней не показался ей расстроенным, даже наоборот, он как будто был доволен. Внезапно к ней подходит молодой человек с подозрительно знакомым лицом. — Леди Огнева? — спрашивает он по-английски с очень хорошо поставленным британским акцентом, и Василиса чуть ли не отшатывается, наконец-то, узнавая его. — Маар Броннер, Рубиновый ключник, — вежливо представляется он, замечая её реакцию и сразу же уточняя: — я хотел извиниться перед Вами за то, что случилось тогда. У меня был приказ от Чёрной Королевы, я не хотел Вас так пугать. — Всё в порядке, — тихо произносит девушка, всё же отступая на полшага. Сейчас лют выглядит совсем иначе, с аккуратным нимбом светлых кудрей, в мягком чёрном долгополом одеянии с серебристой вышивкой по основными линиям, ни капли не угрожающе. Трудно предположить, что это тот же юноша, что приставлял ей к горлу стрелу во время атаки посреди поля. — А ещё Её Величество Повелительница Лютов передаёт, что по-прежнему желает, чтобы Вы нанесли визит, — всё таким же учтивым тоном продолжает Маар. — Вас ждут как почётную гостью. Похищать Вас никто не будет. Спасибо, что уточнил, мысленно хмыкает Василиса, даже не зная, что на это сказать: отец тоже зачем-то хочет её туда отправить. — Я очень благодарна, но меня вряд ли отпустят… — в итоге тянет она, и лют понятливо кивает, ни на чём не настаивая. — В любом случае, — он вдруг выходит из официоза, полностью меняя свою интонацию и разом теряя свой формальный облик; даже его акцент немного смягчается. — Если ты не в команде Золотого ключника, я не против подружиться. И мастеру это скажи, — Маар мельком указывает куда-то за Василису, и, обернувшись, она видит подходящего к ним Ника. — Пусть не смотрит на меня так злобно. — Salve, — хмуро произносит Лазарев, оказавшись рядом. — Salve, — лют вежливо кивает и прощается с Василисой: — see you later. — Что он хотел? — смотря ему вслед, по-русски спрашивает Ник. — Да, вроде бы, ничего плохого… — она тоже наблюдает, как Маар отходит и замирает рядом с ещё какой-то девушкой, одетой примерно как он. — Сказал, что если мы не вместе с Золотым ключником, то он бы хотел с нами дружить. С обоими. Припоминая Золотую фазу Цветения, Огнева думает, что вообще предпочла бы быть на стороне Золотого ключника, а не против него. Но эту часть Ник никак не комментирует. — А перед Дианой он извиниться не хочет? — хмуро интересуется он. — Несколько фей серьёзно пострадали при их стычке. Без смертей, к счастью, но всё равно, и это вина лютов. В первую очередь его, он ими командовал, — окинув взором всё помещение, он уточняет: — кстати, где Диана? — Придёт ровно к началу, — Василиса пожимает плечами. Во время их недолгого диалога утром фея чётко дала понять, что не хочет никого видеть и ни с кем беседовать в Лазоре перед заседанием. Новости про Янтарный ключ её не порадовали. Слова Ника задерживаются в её мыслях, вновь напоминая о том, что она до сих пор не знает во всех деталях, как её занесло в поле, где Диана и Маар оба попытались её перехватить. Внезапно она даже думает, что было бы неплохо разговорить отца на эту тему, он явно что-то понимает. А ещё желательно на тему этого загадочного «флёра». Но точно не на тему фиолетовых мантий… Не стоило давать Марку повод для подозрений. Василиса не уверена на все сто, но чувствует, что если отец догадается, что она знает про его принадлежность к этому Ордену, он найдёт способ от неё избавиться даже в Чародоле, и никакая Белая Королева ей не поможет. В могуществе Её Величества она не сомневается, но про своего отца уже поняла точно, что он готов добиваться своего любыми методами. В этот момент всех, кому предстоит участвовать в заседании, приглашают внутрь Лазурной залы, хотя до начала ещё много времени. Места в круглом помещении возвышаются амфитеатром, на всех столах которого расставлены таблички с именами, и Василиса с огромным облегчением находит свою во втором ряду по правую сторону, ровно между табличками Ника и Дианы. Кто бы ни выбирал, как их рассадить, она безумно ему благодарна. Ларец с Хрустальным ключом переходит к ней в руки, и когда они с Лазаревым усаживаются, она кладёт его на колени и нервно стискивает пальцами: волнение возвращается. Ник держится абсолютно непринужденно, и Василиса даже немного ему завидует — хотя бы потому что он знает латынь и потому что от него никто не ожидает никаких часодейных чудес. За прошедшее время ей пришлось изучить папку с материалами по Цветению от начала и до конца, и хороших новостей там оказалось немного. Помещение медленно заполняется, вскоре приходит Лазарев-старший, оставляя на месте слева от сына стопку записей, но пока что не садясь. Почти симметрично им через центр залы располагается тройка из Ордена Непростых — они расстегнули мантии и сняли капюшоны, и Василиса может разглядеть их лица. Представители духов выглядят совершенно обычно: двое юношей и девушка между ними, все на вид чуть постарше её самой. Что-то увлечённо обсуждая, они втроём, кажется, даже не замечают, как почти все присутствующие в упор их рассматривают, и Василиса вдруг понимает почему. Кто из них Янтарный ключник, она пока что не знает, но предсказание Дианы сбылось — перед каждым орденцем стоит табличка с фамилией Драгоций. Ник рядом нервно ёрзает, в какой-то момент всё же смотря на отца: — Я должен спросить у них… — Не стоит, — резко отвечает тот, качая головой. Кажется, он тоже взволнован, пусть и не показывает этого. Когда Лазарев-старший куда-то уходит, напоследок послав сыну многозначительный строгий взгляд, Василиса не выдерживает: — Что ты хотел у них спросить? И почему все так их боятся? Ник мрачно дёргает губами, как будто пытается выдавить из себя усмешку, но получается неубедительно. — Боятся, потому что они Драгоции, — совершенно серьёзно отвечает он. — И потому что им хватило смелости и наглости прийти в символике Ордена Непростых, запрещённого всеми тремя правительствами Эфлары, на заседание, речь в которой пойдёт о спасении Эфлары. — Думаешь, Янтарный ключник попытается помешать Ритуалу? — аккуратно спрашивает Василиса. Сама она в который раз с тревогой думает, что с её-то успехами в работе со стрелой Ритуал пока что рискует закончиться в самом начале: прямо на Хрустальной фазе. — Нет, духам нужен весь Ритуал,— Ник вздыхает, — нужен Алый Цветок. А вот что они будут делать, когда он распустится… — он пожимает плечами, уточняя: — я не говорю, что обязательно что-то плохое, но я им не доверяю. — Я поняла. И всё же, — девушка осторожно повторяет: — о чём ты хотел поговорить с этими? — Долгая история, — уклончиво произносит Ник, даже бросая взгляд на часы на руке. Поняв, он не хочет этим делиться, Василиса не настраивает, беспокойно барабаня кончиками пальцев по ларцу с ключом. На самом деле она очень рада, что тройка Непростых привлекает к себе столько внимания, надеясь, что её саму будут расспрашивать поменьше. Ник внезапно передумывает: — Диана рассказывала про Фэша Драгоция? — спрашивает он, тут же горько хмыкая и самостоятельно отвечая: — конечно же, нет. — Это один из них? — догадывается Василиса, но юноша отрицательно мотает головой. Короткий взгляд на их таблички это подтверждает: присутствующих зовут Войт, Захарра и Рэт. — Но он тоже родственник Астрагора, из этого Ордена…? — Ордена Драгоциев, да. — Многовато у Астрагора орденов, — помолчав, произносит Огнева, начиная путаться. — У него ещё и Ассоциация, — Ник снова вздыхает, теперь как-то печально. — У Астрагора очень специфичная семья… Орден Драгоциев — это орден из его избранных родственников, и они все очень специфично воспитываются, им лично, — он делает паузу, мрачнея ещё сильнее. — А ещё раз в сорок-пятьдесят лет Астрагор убивает одного из них. Ник, наконец, перестаёт терроризировать тройку в фиолетовом своими взглядами и смотрит на Василису, но теперь отворачивается она, тоже смотря вперёд. — В смысле, убивает какого-то родственника? И кого-то из этих может? — Да, кого-то из этих как раз… С очень большой вероятностью, — его голос становится тише, и на полный непонимания и удивления взор Василисы он вновь отвечает очень печальным своим. — У Астрагора есть свой метод продления жизни, но для него надо пожертвовать кем-то другим. Вот эти двое очень подходят под его, ну… Критерии, — говорит Ник, показывая на Драгоциев. — Девочка, наверное, нет… В общем, не важно. Он морщится — тема явно очень ему неприятна — и потом ещё секунд двадцать молчит, кажется, собираясь с мыслями. — Астрагор очень могуществен, он неслучайно пользуется таким большим влиянием в часовом мире. Его ученики, Орден Драгоциев, тоже очень опасны, поэтому за этими так и следят. Всем им вход на Эфлару строго запрещён. Поэтому Фэш и сбежал сюда, — тихо объясняет Ник. — Он был тем самым Драгоцием, которого Астрагор планировал убить. Но в день своего совершеннолетия Фэш перешёл на Эфлару, присягнул РадоСвету и попросил о защите, и по закону они обязаны были помочь. — Так Фэш живёт здесь? — уточняет Василиса, начиная строить догадки, о чём Лазарев хотел поговорить с этими тремя. Все они, однако, неверны. — Фэш мёртв. Они смотрят друг на друга, и девушка внезапно понимает по глазам Ника, насколько ему тяжело это обсуждать. — Астрагор всё-таки…? — Нет, — он перебивает Василису. — Точнее, да… Но нет, не с этой целью, — окончательно запутав её, Лазарев опять смотрит на Драгоциев, теперь с какой-то сильной неприязнью. — Я просто хочу, чтобы они это подтвердили. Хочу спросить, убили они его или нет. — Что, прям кто-то из них? — неверяще переспрашивает она. — Из этих троих? — Может быть, но этого я как раз знать не хочу, — на этих словах глаза Василиса округляются. Заметив это, Ник повторяет, понизив тон: — я же говорю, их боятся просто за то, что они Драгоции. Каждый из них связан с Астрагором особой Клятвой, и Фэш нарушил свою, когда сбежал. Он объяснил мне, что если такое случается, все остальные в Ордене сразу узнают от Астрагора часовое имя предателя и получают приказ его зачасовать, насмерть. Не подчиниться они не могут, это тоже будет предательством. Да и вряд ли они… Фэш очень не любил об этом говорить, но насколько я понял, его братья и сёстры немедля бы его убили, если бы поймали. Это как культ, они любого убьют за Астрагора, даже одного из них. В общем, — он мельком нервно смотрит на часы на руке, — на Эфларе Фэш был более-менее в безопасности, но на Остале его бы сразу нашли и убили. У Драгоциев есть специальные метки на теле, благодаря которым Астрагор всегда знает, где они находятся… Короче, Фэшу нельзя было на Осталу. Но в один день он туда вернулся. И с тех пор о нём никто ничего не слышал. — Но зачем он вернулся? Разве он не знал, что его ждёт? — выслушав всю эту тираду, выдыхает Василиса, испуганно смотря на тройку в фиолетовых мантиях. Теперь она начинает очень хорошо понимать, почему никто не хочет утверждать кого-то из них на Часовой Круг. — Эта история ещё дольше, — твёрдо говорит Ник, показывая, что не будет сейчас её рассказывать. — Иногда мне кажется, что он просто сошёл с ума… — его тон вдруг сильно меняется, становится очень уязвимым. — Фэш был моим другом, пусть он бы так и не сказал, я же «ремесленник», а он полудух, — юноша неодобрительно качает головой. — Но это ладно, в такой семье вырасти нормальным было невозможно. А здесь он был очень одинок и в очень сложной ситуации. Сначала я настороженно к нему отнесся, но у него правда ужасно сложилась жизнь: вся его семья хотела его убить, а тут, в единственном безопасном месте, все как от чумы от него отшатывались, как раз-таки из-за его семьи… Если они правда его убили, я хочу знать наверняка, понимаешь? — спрашивает он, смотря в глаза Василисе. — Иногда я надеюсь, что он как-то от них спрятался, хотя знаю, что это невозможно. — Я понимаю, — искренне отвечает она. — Чем больше я узнаю о духах, тем ужаснее они оказываются. — Ну, Астрагор — это уникальный случай, во всех смыслах. Но вообще да, духи очень иерархичны, хладнокровны и жестоки, — соглашается Ник, приподнимаясь и внимательно осматривая всю Лазурную залу. Догадываясь, что он убеждается, что его отца здесь нет, Василиса не рискует его останавливать. — Не уверен, что тот факт, дух у тебя или душа, как-то влияет на часть мозга, которая отвечает за эмпатию, но у духов с ней явно какие-то трудности, — завершает он уже совершенно нейтральным тоном. — Сейчас вернусь.

***

До начала заседания остаётся восемь минут. Одновременно с тем, как Ник спускается и идёт в противоположную часть аудитории, в дверях появляется Диана, быстро находя своё место и торопясь к Василисе. Заметив Драгоциев — имена и мантии, — а затем ещё и идущего к ним Ника, она явно очень напрягается. Ник, впрочем, внешне держится максимально спокойно. За время, что он говорил с Василисой, к Непростым уже несколько раз подходили знакомиться, Бронзовый ключник в том числе, так что на него никто косо не смотрит. Приближаясь к сидящей в ряд троице, он сглатывает, ловя себя на мысли, что происходит какой-то откровенный сюр: трое Драгоциев заседают с РадоСветом, а дочь Нортона Огнева становится его союзницей… — Лазарев, верно? — произносит первый из Непростых, Войт, ещё издали наблюдавший за ним. — Да, — они смотрят друг другу в глаза, в меру учтиво, в меру безразлично, здороваться рукопожатием не торопятся. Ник решается: — я хотел спросить, что случилось с Фэшем Драгоцием. Все трое бегло переглядываются, девушка по центру фыркает: — Тебе-то что? — она немного насмешливо выгибает одну бровь и откидывается назад на стуле, складывая руки на груди. — Это семейные дело. — Он был моим другом, — уверенно произносит Ник, получая в ответ три идентичные ухмылки. Чисто внешне Драгоции не очень похожи, родственники они дальние, но поведение и мимика у них одни, прямо сейчас до боли напоминающие Фэша. — У Фэша был друг-мастер? — негромко уточняет Войт. — Интересно. — Не просто мастер, мастер-ключник, — вставляет Рэт максимально нейтральным, даже вежливым тоном, хотя по содержанию очевидно, что вежливости там нет ни грамма. Лазарев благоразумно его игнорирует. — Что с ним случилось? — Что должно было, то и случилось. Предатель полностью зачасован, — теперь уже серьёзно отвечает Войт. Поймав взгляд Ника, он добавляет: — давно уже. Долго мы с ним не церемонились. Захарра тоже смотрит ему в глаза, резко садясь ровно и склоняясь обратно к столу: — От судьбы не убежишь, — тихо, но отчётливо проговаривает она. — Даже на Эфлару. Василиса видит, что когда Ник возвращается назад, огибая вход, он почти сталкивается с собственным отцом, но тот, вероятно, заметив состояние сына, не пытается ничего сказать: Лазарев-младший выглядит очень злым, но ещё сильнее расстроенным. — Мёртв, — приглушённо выдыхает он, садясь обратно и кивком здороваясь с Дианой, но смотря куда-то в стол. — Мне очень жаль, — аккуратно отвечает Василиса, не зная, что ещё стоит сказать в такой ситуации, но юноша внезапно сам резко к ней поворачивается. — Какие же они… — начинает он, но обрывает себя, мучительно сглатывая и вновь отводя взгляд. Ему приходится приложить усилия, что как-то собраться и сказать остальное: — давай больше не будем об этом вспоминать. Я просто надеюсь, что всё получится, с Часовым Кругом… Огнева поспешно кивает, чувствуя себя неловко и виновато смотря на ничего не понимающую Диану, не в силах оценить, стоит объяснять что-то или лучше промолчать. Константин Лазарев тоже занимает своё место, наблюдая за отрешенно взирающим сквозь стол Ником, и тяжело вздыхает, но по-прежнему молчит. Украдкой кидая взгляд на Драгоциев, Василиса осознаёт, что все трое внимательно её изучают — не реакцию только что говорившего с ними Ника, а именно её саму, — и ей становится не по себе. На секунду она встречается глазами с девушкой, и та кратко ей улыбается, то ли приветливо, то ли немного насмешливо. Кажется, у Захарры Драгоций в принципе такое лицо, в чертах которого всегда скрыта микроскопическая ухмылка, независимо от её настроения. Её тёмно-русые волосы собраны в две шишечки сзади головы, глаза с расстояния выглядят так, словно слегка подведены чёрным карандашом. Обычная девушка с Осталы, если бы только ни наряд, хотя на фоне эфларцев все трое смотрятся очень неярко: не считая мантий, они одеты во всё чёрное и слегка обтягивающее, чуть ли не как сотрудники спецслужб без бронежилетов. Беседуя друг с другом, в помещение заходят отец и, конечно же, Елена, вслед за ними проскальзывают Норт и Марк. Последний ведёт под руку золотоволосую девушку, которую Василиса уже видела на втором этаже галереи. — А Марк здесь что забыл? — бормочет она по-русски, больше даже для себя, но Ник удивлённо поднимает голову. — Марк Ляхтич? — поспешно уточняет он. — Вы знакомы? — В доме отца познакомились… — Он Золотой ключник. Василису как холодной водой обливают. — Он?!… — шёпотом ахает она, снова вспоминая Золотую фазу Цветения и проклиная всё на свете. — О нет… Ник ничего не отвечает, но понимающе кивает. Осознание, что её единичка на Круге ещё и по соседству рядом с двенадцатью Марка, тоже не помогает. Её мечущийся по зале взор сразу находит Маара: да, пожалуй, им стоит подружиться. — Справедливости ради, он правда очень сильный часовщик, — безрадостно признаёт Ник. — Последние три ключа на Круге распределяли на конкурсной основе, он выиграл с огромным отрывом, каждый этап. Золотой ключ он полностью заслуживает, — он ненадолго замолкает, но как только его речь возобновляется, его голос сильно меняется. — Если бы Фэш участвовал, он бы мог его переиграть. Но Фэш никогда не хотел быть ключником, он занимался аномалиями. Василиса сочувственно смотрит на него, но Ник вновь отводит глаза, думая, что, вероятно, именно из-за аномалий у его покойного друга в какой-то момент начала сдавать психика. Либо до него правда добрался Астрагор, каким-то образом подтолкнув к фатальному решению сделать переход на Осталу. Лазарев слишком хорошо помнит их последнюю встречу, до сих пор гадая, чем бы это кончилось, если бы ему удалось в тот вечер уговорить Фэша пойти с ним. Тогда, прямо посреди их диалога, друг просто вызвал крылья и улетел. А через несколько дней отец сказал, что в РадоСвете узнали, что Фэш пересёк Разрыв, и было подтверждено, что он сделал это добровольно. Чувствуя острое желание что-то ещё сказать на эту тему, Ник внезапно делится: — Мы познакомились, когда я поругался с Марком, и он хотел наложить на меня какой-то эфер. Но тут появился Фэш и остановил ему время, — он мимолётно печально улыбается. — Человеку очень непросто остановить время, особенно сильному часовщику, а он с такой легкостью это сделал. Василиса же, услышав это, опять опасливо смотрит на Драгоциев и неуютно ёжится: если один из них был таким способным, остальные, наверное, не хуже? Вдобавок, она уже знает, что останавливать время другим нелегально. Хотя и накладывать эферы на других без их согласия тоже вне закона, так что Марк, судя по всему, получил ровно то, что заслужил. Особенно учитывая, что у Ника нет часового дара, чтобы защитить себя. Сам же Марк, заняв своё место рядом с Маришей Резниковой, Серебряной ключницей, не разделяет общего интереса и даже не смотрит в сторону фиолетовых мантий: с ними всеми он уже знаком, и то, что Янтарный ключ у Захарры Драгоций, для него не новость. Требования РадоСвета за последние полтора-два года весьма сильно изменились. То, что когда-то начиналось как «немедленно передайте Янтарный ключ эфларцам», на последней неделе докатилось до «кто угодно, только не Драгоций». На это Ассоциация ничего не ответила, чуть позже просто поставив РадоСвет перед фактом: на ключ избран человек, а не полудух, его либо принимают, либо нет. Здесь бдительность эфларских часовщиков, положившихся на общеизвестный факт, что у всех в Ордене Драгоциев высшая степень, дала слабину, и сделку, наконец-то, заключили. А сегодня в Лазорь приходит вот эта команда с репутацией сектантов. Все вокруг резко смолкают и поднимаются со своих мест, и Марк машинально делает то же самое, скучающим взором провожая высокую фигуру Астариуса. Надо же, соизволил явиться вовремя — обычно господин Учитель приходит ближе к середине собраний, считая, что советники и сами в силах за первую половину решить все мелкие вопросы, не требующие его организации. Заседание начинается. Какое-то время Марк сидит с максимальной сосредоточенным видом, на самом деле уйдя глубоко в свои мысли и едва ли прислушиваясь к обсуждению. По-настоящему он заинтересовывается, только когда в центр залы выходит низенький силуэт с пучком рыжих волос — хоть что-то новое. Замечая, насколько сильно девочка нервничает, постоянно оборачиваясь на стоящую за спиной переводчицу, Марк с коварным довольством ухмыляется. Так ей и надо. Что-то в Василисе Огневой просто ужасно выводит его из себя. Отчасти это раздражение перешло к нему от Елены, которая тоже её ненавидит, но тут и без влияния госпожи Мортиновой есть весомый повод — слишком легко ей всё достаётся. Какого чёрта она забыла в Чародоле, и с чего вдруг трясущиеся за каждый свой ключ феи доверили ей Хрустальный? Сам Марк ночами не спал, чтобы добиться звания ключника, и сейчас он убеждён, что заслуживает его больше любого из присутствующих, а она?! В сказку, что Белая Королева хочет отомстить Огневу, выкрав у него дочь, он ещё мог поверить, но Часовой Круг-то тут причём? Если она мстит Огневу за выкраденные ключи, зачем ей отдавать один из оставшихся его дочери? И что Василиса вообще сделала, чтобы в ней так сильно были заинтересованы и Белая, и Черная Королевы? И ведь не только они! Со слов Елены, девочка вообще должна была быть без дара: из намёков Марк уже успел понять, что у господина Огнева был неаккуратный роман с какой-то высокопоставленной феей, что всегда казалось ему забавным. Роман между Огневым и феей, серьёзно? Он просто вытащить вовремя не успел, вот и весь «роман». Ну или, как они уже все поняли, успел: девочка далеко не фейра. Интересно, откуда она вообще взялась… Её высшая степень, впрочем, бесит Марка ещё сильнее. Вот так за один день, ничего не зная о часодействе, она отняла наследство у Норта и Дейлы, по счастливой случайности отхватив себе гены отца-полудуха, пока близнецам достались способности их матери, которая, насколько он знает, тоже была часовщицей первой степени. У него и самого первая степень, и кому как не ему знать, сколько сил и лет можно угробить на тренировки в попытке сдвинуть её на один балл — с девяти до десяти, — абсолютно без результата. Василисе же, опять, и тут всё досталось само собой, без усилий. А она ещё и от испытания попыталась отказаться. Смотря на то, как девочка по просьбе кого-то из советников призывает стрелу, просто чтобы доказать тот факт, что она у неё есть и что она способна на хоть какое-то часодейство, Марк вновь думает, что РадоСвет превращается в цирк. Он заинтересованно переводит взгляд на Норта, без особого удовлетворения замечая, что тот тоже смотрит на младшую сестру с яростью. Он-то знает, что Норт трус и гневается каждый раз, когда пытается скрыть свой страх, что с ним случается достаточно часто. Пару лет назад тот был ещё просто пугливым мальчишкой, но после совершеннолетия плохая компания богатых сверстников и злоупотребление веществами сделали его вспыльчивым и дёрганым. Насколько хорошо ему удавалось скрывать свою привычку, граничащую с клинической зависимостью, от отца, Марк не знает. С одной стороны, трудно не заметить, как сильно поменялся Норт за последний год, с другой — Медный ключ Огнев всё-таки вручил ему, а не Дейле. Самому Марку кажется, что та справилась бы с этой ролью куда лучше, но он не может не признать, что для Норта переезд на Эфлару и такая большая ответственность точно послужили встряской, в хорошем смысле этого слова. В Черноводе он вряд ли найдёт способ употребить, да и Марк как бы невзначай ему сказал, что ключников могут в любой момент захотеть протестировать на наркотики. Если бы Норт за один день лишился и ключа, и наследства, он бы точно сделал с собой что-то глупое. Василиса, между тем, весьма успешно отвечает на адресованные ей вопросы, повторяя ответы представителей Белого Правительства, и в целом хорошо поддерживает диалог на тему Цветения. Видимо, здесь феи всё же подсуетились; хотя когда она говорит, что почти вся её практика с часовой стрелой нацелена на то, чтобы подготовиться к Хрустальной фазе Ритуала, он едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Хрустальная фаза почти не требует точности, и ни у кого на Часовом Круге не будет стрел. Её основная задача до Ритуала — научиться манипулировать очень большими потоками энергии, не идеально точно, но главное непрерывно, не давая им выйти из-под контроля ни на мгновение. Высшая степень здесь, конечно, когда-нибудь будет играть ей на руку, но не скоро: без практики и знаний все часовые степени равны между собой. Василиса садится, в центре оказываются все трое Драгоциев. Первым делом их, разумеется, спрашивают, почему Ассоциация нарушает условия сделки, на что они невозмутимо отвечают, что все условия соблюдены — первую степень им больше никто не обещал. Марк в принципе очень заинтересован, как РадоСвет повёлся на этот откровенно примитивный ход Астрагора. Если фей, порождённых искажениями, с помощью нехитрого ритуала всегда можно отличить от часовщиков и духов, то человека с высшей степенью от полудуха отличить можно только в момент смерти от полного зачасования. Если полностью зачасовать обычного человека, его душа перейдёт в безвременье, а вот если полностью зачасовать человека-полудуха, можно успеть заметить, как его душа внезапно преобразуется в духа, но, впрочем, затем точно так же направляется в безвременье. Да, полудухам свойственна высшая часовая степень и среди их близких родственников обычно есть другие полудухи или духи, но это лишь следствия. Единственный способ отличить одно от другого наверняка — полное зачасование. По этой простой причине, РадоСвет не сможет доказать или опровергнуть, что Захарра Драгоций — полудух. Если только они, конечно, не планируют убить Янтарную ключницу. — Почему, имея высшую степень и очевидно принадлежа к духовному роду, Вы всё равно убеждены, что не являетесь полудухом? — Потому что моя высшая степень составляет всего десять баллов из двенадцати. Духовные гены в роде Драгоциев всегда наследуются очень ярко: скорее, родится человек с высшей степенью, чем полудух со степенью ниже одиннадцати баллов. Несколько секунд в Лазурной зале стоит гробовая тишина, потом проносится нарастающая волна шёпота и гудения. Это забавное утверждение Марк уже слышал, правда из уст Астрагора оно звучало куда более иронично. Сейчас же Захарра проговорила его настолько серьёзным тоном, что минимум половина советников уже начинает сомневаться в собственной адекватности. Ни проверить, ни опровергнуть никто по-прежнему ничего не может, да и дискутировать на эту тему совершенно бессмысленно. РадоСвет ни за что не хотел утверждать на Часовой Круг кого-то из Драгоциев, но они уже заключили соглашение и точно не смогут уличить другую сторону в его нарушении. Астрагор, как и всегда, добился желаемого. Спустя ещё немного трёпа ни о чём и несколько голосований, наконец-то, происходит то, чего все так ждали: РадоСвет принимает обеих новых ключниц и приглашает их протестировать ключи. Если ключи настоящие и слушаются своих обладательниц, то те будут официально признаны как полноправные участницы Часового Круга. Это в свою очередь будет значить, что все одиннадцать ключей успешно утверждены — Железный спасти так и не удалось, — и можно, наконец-то, сделать шаг вперёд, оставив позади политику и начав подготовку к Ритуалу Цветения. Но Марк знает, что для этого ещё рано. Даже если обеих ключниц сейчас утвердят, Астрагор чётко дал понять на собрании Непростых, что состав Круга ждут некоторые изменения. Мраморной ключницы, например, на сегодняшнем заседании уже нет. Пока что это подано как единичное отсутствие по болезни, но Марк догадывается, что уже скоро её полностью отзовут. Более того, Великий Дух сказал, что планирует поменять несколько ключей, а значит, этим дело тоже не кончится. Смотря на вновь нервничающую Василису, Марк в очередной раз с раздражением думает, что роль спасительницы Эфлары ей совершенно не подходит.

***

Когда РадоСвет, наконец-то, выносит свой вердикт принять Василису и приказывает ей идти на тестирование ключа, она выдыхает одновременно и с облегчением, и с внезапной тревогой: исход теста почти никак от неё не зависит, но почему-то за него она беспокоится больше всего. Спускаясь вниз, девушка замирает у входа в Лазурную залу, стискивая в пальцах ларец с Хрустальным ключом, и ждёт Янтарную ключницу — ту останавливают на половине пути и начинают о чём-то расспрашивать. К беседе подключается господин Астариус, и Огнева, ничего не понимая, с грустью смотрит на переводчицу, которая осталась наверху у её места: посторонним с ними идти нельзя. Разговор, однако, длится не больше минуты, и внезапно вместо одной из Драгоциев, вслед за ней с готовностью спускается вся тройка. Всех четверых выводят из залы, после чего двое орденцев — Рэт и Войт — что-то говорят своей сестре, и их попарно провожают в противоположных направлениях. Пока они с Захаррой и с ещё несколькими подчинёнными РадоСвета углубляются в коридоры Лазоря, Василиса украдкой рассматривает её вблизи. В течение заседания девушка показалась ей очень решительной и смелой, на все адресованные ей вопросы она отвечала, совсем не робея. Заметив её взгляд на себе, та вдруг улыбается, в этот раз точно приветливо, и спрашивает по-английски: — Всё в порядке? У тебя всё собрание был такой замученный вид, словно тебя насильно сюда притащили, — её улыбка чуть сужается до сочувствующей ухмылки. — Жутковато, наверное, ты же совсем недавно стала часовщицей? — Всё хорошо, — настороженно произносит Василиса, отводя взгляд и смотря вперёд. Сарказма в словах Захарры она не слышит, но держится очень аккуратно, не рассчитывая на то, что ключница от духов захочет дружить к той, кому покровительствуют светлые феи. Раз уж у них начался разговор, она интересуется: — а куда повели твоих родственников? — Их попросили ненадолго перейти на Осталу. Боятся, что я открою им путь к Часовому Кругу, — судя по её ироничному тону, Захарра находит эти опасения весьма забавными. Она поясняет: — я могу передать им свою часовую локацию, чтобы они совершили ко мне переход, в любой момент. Это особенность Драгоциев. Но через Разрыв наша связь не работает, вот их и отправили за него, на Осталу, — дождавшись от Василисы кивка, она пожимает плечами. — Но зачем мне это делать? Или РадоСвет переживает, что мы стащим Часовой Круг, втроём? Услышав это, Огнева тоже слабо улыбается: три человека даже с помощью часодейства вряд ли смогут далеко унести такой громоздкий механизм. Ей закономерно вспоминаются слова Ника, сказавшего, что Астрагор через какие-то телесные метки всегда знает, где находятся другие Драгоции. При ещё одном быстром взгляде в сторону девушки и мысли о том, что она, возможно, убила своего брата, улыбка на губах Василисы напряжённо меркнет. Судя по тому, как коридоры всё чаще оказываются наклонены вниз или обрываются на ступеньки, их уже завели под уровень земли. В небольшой ярко освещённой комнате их просят снять с себя все металлические и часодейные предметы, а после обыскивают с металлодетектором и небольшими часиками, очень похожими на те, которыми мерили степень на испытании, — они реагируют на колебания часовой энергии. Снимая с себя только фамильный кулон, Василиса в очередной раз радуется, что категорически отказалась надевать к платью хоть что-то ещё из горы украшений, которую на неё надеялись навесить. Она немного медлит, прежде чем отдать стрелу, но заметив, с какой уверенностью это делает Захарра, тоже призывает свою и откладывает её в сторону. Из часодейного у них обеих остаются только ключи. Прямо в дверном проёме, сквозь который они пришли, сотрудники Лазоря активируют пространственный переход.

22 мая, 2018, Колизей (430 км от Астрограда), Эфлара

Серебристый туман приводит их в огромное круглое помещение без окон, полностью скрытое под массивным куполом потолка. Стоя прямо около его свода, Василиса заинтригованно осматривается, постепенно выхватывая всё больше и больше деталей — тусклые светильники поддерживают всю просторную арену в полутьме. Посмотрев в центр, она не может сдержать восторженного вздоха. На небольшом возвышении установлен гигантских размеров толстый диск с покрытием из тёмно-серых каменных пластин. Его поверхность разделена на двенадцать равных секторов, каждый из которых занумерован высечеными в породе римскими цифрами. Их обеих подводят ближе. В реальности Часовой Круг Эфларуса выглядит гораздо больше, чем она себе представляла по схемам, — в диаметре он достигает метров пятнадцать, а то и двадцать. По контурам секторов установлены низкие решётчатые перегородки, через которые легко можно переступить, и ещё одна повыше кольцом выложена в самом центре Круга, отделяя собой радиус вращения его единственной стрелки — полностью металлической, полтора метра в длину. Украдкой Василиса смотрит на реакцию Захарры, тоже во все глаза с восхищением разглядывающей огромный механизм. К ней самой внезапно подходят несколько человек, по-английски прося открыть ларец и взять в руки Хрустальный ключ, и волнение накатывает с новой силой. Дрожащими пальцами расстёгивая замок, Василиса ещё секунду с опаской взирает на увенчанное кристаллами остриё, после чего берёт его, замечая под касанием трепет часодейной силы. В прошлый раз он сильно её напугал, но сейчас, поняв, что ключ подчиняется её воле, девушка чувствует, как успокаивается. Значит, всё получится. Увереннее приближаясь к Кругу, Василиса обходит его по контуру и, глубоко вдохнув, решительно встаёт на римскую единичку. Стрела в самом центре мгновенно реагирует на ключ и бесшумно, но резко прокручивается, теперь указывая на первый сектор. С большим облегчением, девушка приседает на корточки и аккуратно вводит хрустальное остриё в отверстие у основания цифры, вращая его вокруг своей оси, пока оно полностью не проскальзывает внутрь. Как только это происходит, пластина всего сектора под её ногами вибрирует и с отчётливым скользящим звуком плавно оседает вниз сантиметров на тридцать — ровно так, как и должна при активации. Понимая, что всё получилась, донельзя довольная Василиса, дождавшись команды, так же осторожно вынимает ключ, что возвращает сектор в исходное положение, и затем спрыгивает с Круга. Подумать только, пару часов назад, ещё в Чародоле, часть её искренне уповала на то, что РадоСвет её отстранит, до последнего не желая принимать на себя ответственность за спасение Эфлары. Но сейчас — после всего, что ей сегодня наговорили, и после того, сколько раз в ней усомнились, — Огнева отчётливо понимает, что пройдёт этот путь до конца. Её спортивное желание соревноваться и побеждать всё-таки взяло верх, и отступать она теперь не согласна. Ларец с Хрустальным ключом забирают — Василису заранее предупредили, что до следующих тестов ключ остаётся у РадоСвета. При этом он по-прежнему принадлежит только ей и, как следствие, слушается только её, просто временно хранится тут. С другой стороны циферблата всё то же самое повторяет Захарра. За её ключом все присутствующие наблюдают куда с бóльшим волнением — он не касался Часового Круга почти тысячу лет и до сегодняшнего дня даже ни разу не был на Эфларе. Но Круг моментально распознаёт Янтарный ключ, поворачивая стрелу на пятый сектор. Проделав с ним те же манипуляции, что и Василиса, Захарра, как и она, полностью подтверждает свой статус ключницы. На этом моменте они должны вернуться в Лазорь, и Василисе кивают в сторону рамы, из которой они вышли, пока что не активированной как переход. Заметив это, она всё равно медлит, оставаясь около Янтарной ключницы, которую обступают несколько человек и что-то быстро объясняют по-латыни. Огнева не понимает ни слова из их речи, но лицо Захарры внезапно становится очень бледным, а затем очень сердитым. Нахмурившись, она что-то недовольно им отвечает и, выслушав, что следует за этим, молчит, напряженно отводя взгляд, а потом медленно кивает. Закончив беседу с ней, все выжидающе оборачиваются на Василису. — Что происходит? — мигом спрашивает она, не получая ответа. — РадоСвет хочет позлить Ассоциацию, — внезапно говорит Захарра, насмешливо фыркая, а потом вновь хмурясь. Огневу аккуратным жестом просят уходить. — Иди, они проводят тебя обратно, — добавляет Драгоций, заметив, что та опять испуганно медлит. — А ты?… — А я в заложницах у РадоСвета, — Захарра со злой ухмылкой пожимает плечами. — Как удобно, — продолжает она всё ещё по-английски, надменно рассматривая сотрудников вокруг себя и надеясь, что они её понимают, — сначала отобрать стрелу, затем завести непонятно куда и здесь это сообщить. Да иди же, — девушка находит взгляд Василисы, в шутку поторапливая её: — пока РадоСвет ещё заложницу от фей себе не захотел. Отворачиваясь и действительно уходя, Огнева всё же замечает в её саркастичном тоне лёгкий страх, почему-то сама начиная нервничать: сам факт того, что РадоСвет просто так может захотеть и задержать любого из них, ей совершенно не нравится. Тем более, Захарра абсолютно права. Ассоциация такой ход не оценит.