забери меня в морскую бездну

       Джисон всегда был до ужаса любопытным и доверчивым. Сородичи всегда твердили юному русалу, что нужно держаться подальше от людей, иначе они сделают больно. Его стая обитала глубоко на морском дне, до которого не доходили свет и тепло. Там было холодно, мрачно и одиноко, но русалки смирились с такими условиями и предпочитали жить в безопасности, не боясь быть пойманными. Но не Джисон. Ему хотелось быть ближе к поверхности, ближе к солнцу. А больше всего ему хотелось быть ближе к людям. Его наивная и простодушная натура тянулась к двуногим существам и верила в их доброту и бескорыстность. Другие русалки считали Джисона глупым и бездумным, а самые старшие, прожившие на свете много десятков лет и имеющие за плечами многолетний опыт, предостерегали юнца, что его любопытство и слепая вера в человечность однажды сгубят его. И всё же упрямый русал не хотел слушать их, ведь считал, что есть много хороших людей, не принимающих русалок за монстров.        Иногда тайком Джисон уплывал ближе к суше и наблюдал за людьми. Ему нравилось изучать их повадки, слушать и стараться понять их речь. Он даже пытался повторять некоторые человеческие слова, однако получались лишь неразборчивые звуки. Он находил некое душевное спокойствие, когда смотрел за двуногими, и мечтал увидеть хотя бы одного человека вблизи.        К кораблям Джисон близко не подплывал, всё же он не был настолько безрассуден и бесстрашен. Он боялся, ещё как боялся, и всё же интерес пересиливал. Однажды он плавал в море неглубоко от поверхности, когда начал разыгрываться шторм. Для Джисона он был не страшен, ведь это его родная стихия, в отличие от людей, гибнущих в морях как мухи во времена сильных бурь. И вдруг его глаза зацепились за судно, плывущее вдалеке. Что-то заставило его подплыть ближе. Русал видел, как деревянную постройку швыряло на волнах как щепку, и сердце его сжалось. А когда за борт упал человек, он, забывая об опасности, метнулся за ним и подхватил бессознательное тело. Джисон вынырнул с ним на поверхность и, стараясь успеть как можно быстрее, поплыл в сторону ближайшего берега, держа тело над водой, чтобы тот не захлебнулся. Это было крайне сложно, ведь русал не мог долго находится без воды. Его жабры уже начали сжиматься в попытке наполниться влагой, а сам Джисон стал тяжело дышать, как, наконец, показался берег.        Джисон бережно уложил человеческого юношу на песок, погрузился в воду на мгновение, затем принялся внимательно его разглядывать. Парень оказался невероятно красив, словно божество. Его каштановые волосы запутались и прилипли к лицу, точёные скулы и гармоничные черты лица так и притягивали взгляд. Закрытые глаза обрамляли длинные пушистые ресницы, а об острый нос юноши, казалось, можно было порезаться. Крепкое телосложение свидетельствовало о том, что парень занимался тяжёлой работой. Джисон невольно задержал взгляд и сглотнул. Слегка выцветшая на солнце и промокшая насквозь белая льняная рубашка облепила широкую грудь, а черные брюки обтягивали мощные бёдра, к которым захотелось прикоснуться. Он уже потянул руку, как тот вдруг зашевелился. Джисон тут же отпрянул и нырнул за ближайший к берегу валун. Переведя дыхание и стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, он чуть выглянул из-за большого камня.        Человек очнулся и закашлялся, сплёвывая воду. Он явно удивился и не понимал, как оказался на этом берегу. Затем юноша перевёл взгляд на валун, за которым спрятался Джисон. Когда человек подполз ближе к нему, русал испугался и уже хотел уплыть прочь, но что-то его остановило, и он снова вынырнул на поверхность, выглядывая из-за камня. Парень протянул ему ладонь и улыбнулся, на что Джисон удивился и, чуть поколебавшись, несмело протянул в ответ свои прохладные пальцы, слегка касаясь чужой руки. Прикосновение было подобно разряду молнии: опасное, но такое манящее. Рука человека оказалась мягкой и невероятно тёплой, что хотелось обхватить её своими ладошками и прижать к груди. Человек что-то говорил, но Джисон не мог разобрать его речь.        Как бы русалу ни хотелось подольше остаться в этом моменте, страх и разум взяли верх над желаниями, а потому он убрал руку и скрылся под водой. Решив последний раз взглянуть на человеческого юношу, которого он спас от гибели, он вынырнул и снова услышал мягкий как водоросли голос парня.        – Меня зовут Джисон, – ответил русал, хоть и не смог распознать, о чём тот говорил. А потом он окончательно уплыл.        Вернувшись домой, Джисон никак не мог выбросить из головы мысли о том человеке. Всё нутро тянулось к нему, взывая вернуться обратно, но русал сдерживался. Он впервые видел человека так близко и даже прикасался к нему. Это было ново и странно. Джисон по-настоящему ощутил тепло, которое русалки не знали вот уже много веков, и ему понравилось. Хотелось ещё. Он проходился по пальцам, которыми касался руки человека, что ещё хранили чужое тёплое прикосновение. Перед глазами воспоминанием пронеслась искренняя улыбка юноши, и он сам невольно улыбнулся, как умел, обнажая острые зубы.

***

       Шли годы, русалки продолжали прятаться в тени и всё больше прекращали бороться за свои права на мирное существование, почти полностью отдавая людям контроль над морями. Лишь некоторые, самые самоотверженные, ещё не сдавались и отвоёвывали у людей то, что по праву принадлежало морским обителям.        Джисон несколько лет подплывал к разным берегам и судам в надежде снова встретить того человека, но его поиски не увенчались успехом. Юноши нигде не было, он словно испарился. На сердце русала было неспокойно, а его душа словно замерзала и постепенно угасала. Он так сильно нуждался в человеческом тепле, что не мог спокойно жить как раньше и позабыть о том дне, когда спас красивого юношу и прикоснулся к нему. Джисон отчаянно продолжал искать, пока однажды чуть не попался охотникам, когда оказался слишком близко к кораблю, и только чудом спасся. Этот случай сильно потряс и напугал его, поэтому русал затаился на глубине и долгое время не выплывал к поверхности.        Свои дни в подводном мире Джисон проводил в томительном ожидании, что мучило и душило его. Тоска щемила его сердце, когда он вспоминал чужой, полный восхищения взгляд и убаюкивающий нежный голос. Прошло уже много времени с тех пор, но русал запомнил всё до единой мелочи, словно это произошло вчера. Его пальцы до сих пор чувствовали фантомное прикосновение человеческой теплой ладони, а перед глазами стояла неподдельная трепетная улыбка.        Юному русалу становилось всё хуже. Он заболел, хотя русалки не знали болезней. Его яркий хвост потускнел и стал почти серым, в глазах больше не было того живого огонька. Почти все в стае отвернулись от него, ведь считали его странным и позорящим весь род. И только одна пожилая русалка сжалилась над ним. Она заботилась о Джисоне и помогала ему, как могла.        – Я вижу в тебе когда-то молодую себя, – однажды сказала ему русалка, – в своём юном возрасте я была очень любопытной и везде совала свой хвост. Старшие говорили мне, что добром это не обернётся, но я не слушала их. Однажды я повстречала человека, который был так добр и ласков ко мне. Мы встречались на берегу, я пела ему свои песни, а он дарил своё человеческое тепло. Затем он просто исчез. Каждый вечер я приплывала на то место, ведь не могла жить без него, но он больше не приходил. Мои грустные песни слушали лишь чайки да ракушки. В моём сердце поселилась такая тоска, что я не видела смысла своего существования без того человека. От безрассудного решения меня спасла одна древняя русалка, что славилась колдуньей. Жила она на самом отшибе, поскольку в стае все её сторонились. Она поведала мне о том, что любовь к тому человеку поселилась в моём сердце, а русалки, если полюбят, то один раз и навсегда. Тогда я попросила её дать мне отвар, который поможет мне разлюбить человека и навеки забыть его. – русалка замолчала на время, а взгляд её стал грустным. – Отвар помог, и я больше не мучилась от тоски, поедающей мою душу. Пока однажды я снова не встретила того человека, только вот уже не дышащего. Он тонул, а я не успела его спасти. – Русалка горько улыбнулась и посмотрела на Джисона. – Если не хочешь ты жалеть потом до конца жизни, дитя моё, следуй зову своего сердца. Отыщи своего возлюбленного и не отпускай его. А если уж тебе суждено будет умереть от его рук, то пущай так, уж это лучше, чем провести отстаток жизни в тоске и сожалениях.        Слова старой русалки намертво въелись в подкорку мозга. Джисон продолжал прокручивать их и думал о том человеке. Ему очень хотелось снова увидеть его, снова прикоснуться к нему, услышать его прекрасный голос. И тогда он решился вновь отправиться к поверхности в поисках любимого человека. И он нашёл его. И весь его мир внезапно рухнул.

***

       Джисон рассекал морскую гладь своим мощным чешуйчатым хвостом, к которому вернулся красивый изумрудный цвет и здоровый блеск благодаря теплившейся в груди надежде на встречу с возлюбленным. В его голове не укладывалась мысль, как он мог полюбить кого-то так сильно, увидев лишь раз.        Внезапно русал почувствовал, как его хвост за что-то зацепился и не мог больше двигаться. Джисон осмотрелся и обнаружил себя пойманным в охотничью сеть, что натирала нежную кожу хвоста и чешуйки до крови. Джисон в панике думал, что ему делать. Если он не сумеет выбраться и уплыть куда подальше, то смерти в страшных муках ему не миновать. Он пытался разорвать жёсткие сети и высвободить свой хвост из оков, но лишь разодрал об острые концы верёвок свои ладони, что теперь кровоточили. Слёзы отчаяния и боли потекли по его лицу, он стал проклинать себя за своё безрассудство и неосторожность.        Вдалеке показался корабль. Джисон не бросил попытки высвободиться, но лишь сильнее запутался, а сети лишь больнее впились в мягкую плоть, оставляя кровоточащие раны. Судно, оказавшееся охотничьим, подпыло совсем близко, что Джисон уже слышал неразборчивую людскую речь. Вскоре из-за борта начали показываться жадные и голодные взгляды, устремлённые на добычу.        – Мужики, гляньте ка, кто попался в сеть! – послышались голоса и смешки, уже предвкушающие огромный куш от пойманной жертвы.        – Русал, да ещё и молодой совсем, на нём ни царапинки. Да за такого столько золота отвалят, что за глаза хватит!        – Ишь как брыкается зверьё, че на волю хочется? Поднять сети и доставить рыбью морду на палубу!        Джисон почувствовал, как сеть стала натягиваться и подниматься наверх, еще больше впиваясь в его тело, и закричал от невыносимой боли, что ещё сильнее раззадорило охотников. Глаза застилали слёзы, поэтому он не мог разглядеть лица людей, что зверско отнимут его жизнь. Он почувствовал под собой сырые холодные доски, зашипел и стал вырываться с такой яростной силой, что несколько матросов схватили его и связали ещё крепче.        – Хватит брыкаться, тварь, не то ещё больнее будет! – крикнул на него охотник и со всей силы пнул в ребра. Джисон болезненно прошипел и из последних сил поднял свой затуманенный взор. И сердце его разбилось вдребезги, когда он встретился взглядом с тем, кого так жаждал увидеть все эти годы.