забери меня в морскую бездну

      Крики и суетливые движения на палубе разбудили Минхо. Он еле разлепил веки, пытаясь вернуться в реальность после недолгого сна. Вернувшись ночью в свою каюту, юноша долго не мог уснуть, думая о своём русале и о том, смогут ли они увидеться ещё раз. Его мало волновало, что с ним сделает отец, когда узнает, кто отпустил их добычу, ведь Минхо знал, что поступил правильно. Было, конечно, страшно, но мысль о том, что русал на свободе, приносила облегчение и вселяла в него то немногое спокойствие, что перекрывало страх за свою жизнь.       — Твари проклятые! Клянусь богами, я выпотрошу того, кто это сделал! – донеслось снаружи.       Минхо вздрогнул, вскочил с койки, привёл себя в порядок и, собравшись с духом, вышел из каюты. Встретившая его сцена заставила неприятно съёжиться. Вся команда отца выстроилась в ряд, виновато опустив головы, сам капитан Ли стоял впереди, а его стальной взгляд был направлен далеко за горизонт. Но Минхо не узнал в этом человеке своего отца. Сейчас он видел настоящего кровожадного охотника, не знавшего пощады. Весь его вид кричал о жестокости, с которой он подходил к своему делу. Его челюсти были плотно сжаты, руки крепко сжимали рукоятку кинжала, а в глазах застыла неподдельная злость.       Минхо прекрасно знал причину гнева капитана Ли, ведь из под носа того ускользнула не только большая сумма денег, но и редкий трофей в виде молодого русала. Но Минхо не мог понять и простить своего отца. Почему он выбрал путь безжалостного убийцы и врал сыну всю жизнь? Почему он так ненавидел тех, кто не причинил ему никакого вреда? Всегда ли отец был таким?Вопросы мучили его голову, оставаясь без ответов.       – Минхо, – подобно раскату грома раздался твердый голос капитана Ли, – встань с остальными. – Минхо не стал перечить и сделал, что ему велел отец. – Какой-то мерзавец посмел пойти против меня и выпустил русала из клетки. – Мёнджин медленно прошёлся вдоль строя, его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом по деревянной палубе, словно надвигающаяся гроза. – Тот, кто сделал это, будет жестоко наказан. Если он не признается до заката, наказание понесёт вся команда, – он перевёл ледяной взгляд на сына, – без исключений.       Послышались возмущенные возгласы от матросов, и Мёнджин тут же выстрелил из пистолета в воздух.       – Всем заткнуться. Следующая пуля окажется уже во лбу того, кто не согласен с моим решением. – Процедил сквозь зубы капитан. – Возражения имеются? Нет? Отлично, а теперь все живо по своим местам и за дело!       – Да, капитан! – хором ответила команда.       – Мы не вернемся с пустыми руками домой, иначе дурная слава окутает нас. Стальной Коготь упустил свою добычу, какая ирония судьбы. – Он криво усмехнулся. – Минхо, ты поможешь мне разыскать крысу на корабле. – сказал он тоном, не терпящим возражений.       Команда разбрелась по судну, пока Минхо напрягся и глубоко задумался. Стальной Коготь... Где-то он уже слышал это прозвище, но никак не мог вспомнить, где именно.

***

      Весь день Минхо провёл, как в тумане. Вместе с помощником капитана он обыскивал каждый угол судна и допрашивал членов команды, но это ни к чему не привело. Все матросы после поимки русала ночью напились и ничего не помнили, а потому не могли сказать ничего толкового. Минхо знал, что они напрасно тратят время и не найдут никакого предателя. Его не отпускала мысль о том, чтобы во всём сознаться отцу, но умирать в таком юном возрасте ему не хотелось, ведь капитан Ли, наверняка, с него шкуру спустит и даже не посмотрит, что это его родной сын.       Отец Минхо же был до безумия ослеплён идеей поймать того русала, ведь никто не мог уйти от него живым. Юноша понимал, что Ли старший ни за что не остановится, пока не добьётся своего, и это пугало до тошноты в горле. Эта одержимость почти превращала его в монстра, готового идти по головам, и Минхо сжимал кулаки от бессилия, ему было невыносимо больно видеть родного человека таким. Ему оставалось только надеяться, что юный обитатель моря успел уплыть как можно дальше от этих мест, и ему ничего больше не угрожало.       Ближе к вечеру Минхо проходил мимо трюма и услышал, как сквозь щель от приоткрытой двери доносились приглушённые голоса. Два матроса оживлённо шептались и о чём-то спорили. Обычно Минхо не было дела до чужой болтовни, но в этот раз что-то заставило его прижаться к стене и, затаив дыхание, прислушаться.       – Правда это, клянусь! Своими глазами видал. Как было, так тебе и сказываю, пусть море покарает, коли вру! – Возмущался первый матрос.       – Ах ты, дурья башка, – хрипло расхохотался второй. – Как сладко заливаешь в уши! Сын капитана и лобызался с морским дьяволом? Поди, спьяну тебе и приснилось, идиот! Так налакался скверного рома, что мерещится всякое, и явь от пьяного бреда различить не можешь, а теперь языком треплешь. Тьфу!       – А верь — не верь, да и чёрт с тобой! Только ежели это правдой окажется, то всех нас капитан покрошит на кусочки и скормит крабам! Вряд ли кто осмелится стучать на капитанского птенца! Добровольцев, чай, и не сыщется.       – Даже если и так, то что мы сделаем? Прижмём сосунка и заставим расколоться? Думаешь, капитан поверит нам, пьяницам, или простит своё чадо, даже если того и околдовал морской ведьмак?       Минхо словно окатили ледяной водой. Выходит, какой-то пьяный матрос всё же увидел их ночью, и теперь тайна расползалась по судну мерзкими слухами. Их сокровенный момент душевного сплетения чувств осквернялся чужими языками и грязными фантазиями. Их чистая и нежная любовь, родившаяся в шёпоте моря, в свете серебряной луны и звёзд, что подсвечивали дорогу двум бьющимся в унисон сердцам, и принадлежавшая лишь им двоим, была вывернута наизнанку и выставлена напоказ в дурном свете.       Минхо сжал руки в кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней, и тихо ушёл. На душе было гадко и паршиво, ведь его возлюбленного оклеветали и назвали колдуном, хотя тот был чище всех грязных ртов, что находись на этом судне. Ему хотелось разнести охотничью шхуну в щепки от злости и бессилия.       Приближался вечер, означавший, что отец либо найдёт виновного, либо накажет всю команду, включая самого Минхо. Парень сидел у себя в каюте и ожидал худшего. Если и поначалу он хотел рассказать правду отцу, то после подслушанного разговора считал, что матросы заслужили гнева капитана, раз так бессовестно трепали языками. Вдруг в его комнату постучали, прерывая мрачные мысли. Помощник капитана, совсем юный мальчишка лет пятнадцати, сообщил, что отец ждёт Минхо в своём кабинете. У Минхо всё внутри замерло от ужаса. Отец, должно быть, обо всём догадался.       Надев ботинки, парень двинулся в строну капитанской каюты. Сердце бешено стучало, а мозг судорожно придумывал варианты того, как отец с ним разберётся. Да, Минхо не отличался храбростью и не отрицал этого. Раньше у него не было причин бояться отца, ведь тот скрывался за маской добродушного семьянина, зарабатывающего на честном труде. Минхо жил слепой верой в то, что его отец не способен намеренно причинить кому-то вред или даже убить. Но теперь, когда Ли старший открылся Минхо с другой стороны, показал настоящего себя, способного на жестокие и ужасные вещи, парень не знал, чего ожидать, и от того, страх сковал всё его тело.       Подойдя к двери, ведущей в комнату отца, Минхо нервно сглотнул, натянул непринуждённое выражение на лицо и осторожно постучался.       – Входи. – Раздался на удивление спокойный голос Мёнджина, не выражающий ни гнева, ни разочарования.       – Ты звал, отец? – Минхо вошёл и встал перед столом Ли старшего, на котором лежали всякие карты и какие-то записи на бумагах. Мёнджин поднял на него голову и встал из-за стола.       – Сын мой, – он подошёл к Минхо и положил ему руки на плечи. – Ты – единственный, кому я могу полностью доверять и на кого могу полагаться. Я верю, что ты меня не подведёшь. Ты ведь ничего от меня не скрываешь?       – Нет, отец, – твёрдым голосом ответил Минхо, хотя внутри всё дрожало.       – Хорошо, – мужчина отошёл к окну, заложив руки за спину. – Я верю, что это не ты выпустил русала из клетки прошлой ночью, когда все спали. – Внезапно холодно начал Мёнджин, и Минхо напрягся. – Но загвоздка в том, – он выдержал недолгую паузу, – что никто, кроме тебя, не знал, где находится ключ от русалочьей клетки. – Ли старший обернулся и внимательно посмотрел на сына. – Ни мой помощник, ни штурман, никто кроме тебя, Минхо. Как ты можешь это объяснить?       Минхо словно оглушили, в ушах стоял вакуум. Он был не в силах пошевелиться, как и сказать что-либо в своё оправдание. Воздух в каюте сгустился и стал таким вязким, что дышать было тяжело, словно вода наполнила лёгкие. Напряжение повисло в комнате и ощущалось особенно сильно. Минхо будто разучился говорить. Пронзительный и расчётливый взгляд Мёнджина прожигал его насквозь, испытывая Минхо на прочность и загоняя в угол как добычу.       – Я задал тебе вопрос. – Скрипнул зубами капитан Ли, и его голос ощущался как жгучая пощёчина. – Как ты это объяснишь?       Минхо стоял, пытаясь привести мысли в порядок, и судорожно придумывал, что ответить отцу. Мысли беспорядочно метались в голове, словно стая перепуганных птиц, носясь от одной, что велела признаться, к другой, что отчаянно просила соврать. Вот только ни одна, ни другая не сулили ничего хорошего. Если он осознается, страшно представить, что может сделать с ним Мёнджин. Если соврёт, правда всё равно рано или поздно вскроется, и тогда будет ещё хуже. Отец был слишком умён, он словно видел сына насквозь и мог прочесть его мысли. Минхо чувствовал себя зверьком, загнанным в ловушку без путей отступления, а потому решил сказать правду.       – Это я его отпустил, – на выдохе произнёс Минхо, и голос его, на удивление, не дрогнул, – И я не жалею об этом.       Признание ощущалось таким правильным, и Минхо почувствовал, как гора упала с плеч. Он действительно не сожалел о том, что сделал, и потому сказать правду оказалось проще, чем он ожидал.       – Ты! Ты сделал что?! – голос капитана Ли оставался спокойным, но в нём проскальзывали нотки ярости. Было видно, как отец сдерживался, чтобы не разнести всё, что попадалось под руку. – Как ты посмел, мальчишка! Ты... Ты предал родного отца. Ты пошёл против семьи и против всего человечества. Знаешь, что с тобой будет, если об этом узнают другие? И что с тобой сделаю я, ты знаешь? Глупый мальчишка. Если кишка тонка убить эту тварь, то сидел бы в сторонке и не высовывался. Но чтобы так оскорбить фамилию своего отца и свой род? – Мёнджин медленно приблизился к сыну. – Убирайся вон, и больше никогда не показывайся мне на глаза.       – Почему ты их так ненавидишь, отец? Я жив только благодаря этому русалу. Он спас меня во время шторма, когда я выпал за борт. Это он притащил меня к берегу. Я не мог допустить, чтобы его так жестоко убили. Он не заслужил этого! Как и все остальные.       – Не заслужили, говоришь? А, ведь, знаешь, в детстве я был точно таким же, как ты, Минхо. Мягкосердечным, добрым и жалеющим этих тварей. Я тогда не понимал своего отца и твоего деда. Почему он был так жесток и хладнокровен, когда дело касалось невинных существ? Он рано стал учить меня охоте. Я не хотел этого, но у меня не было выбора, мой отец был суров и не терпел, когда его не слушались. Я, скрипя сердцем, тоже стал на них охотиться, но после смерти своего отца прекратил это дело. До одного момента. Пока твою мать не убили. – Ли Мёнджин замолчал, выдерживая паузу и отходя от сына в другую часть кабинета. Минхо непонимающе уставился на отца. Ему с детства говорили, что мама умерла во время родов Минхо, из-за чего он долгое время винил себя. Новость о том, что её убили, не укладывалась в голове.       – Что значит, её убили? Ты и об этом мне солгал? Ты хоть когда-нибудь говорил мне правду? – Минхо сорвался, и голос его дрожал.       – Не повышай на меня голос! У меня были на то причины. – отец Минхо повернулся к нему спиной, не в силах смотреть на сына. – Твою маму убили русалки, эти мерзкие твари. Они не способны на сочувствие, на сострадание. Они – безжалостные существа, которые без промедлений убьют тебя, стоит потерять бдительность. Я скрывал от тебя истинную причину смерти матери и свою охоту, потому что хотел уберечь тебя от этого всего. Я... Ты понимаешь, Минхо, я не хотел, чтобы ты закончил также, как твоя мама. Я не хотел, чтобы ты вообще углублялся в эту тему с русалками и подвергал себя опасности, поэтому и не посвящал тебя в свои тайны. Но ты стал интересоваться этим, и я не мог допустить, чтобы ты умер от рук этих дьяволов, и заставил тебя охотиться, чтобы ты смог себя защитить.       Повисло молчание. Минхо не знал, как реагировать на вывалившуюся на него информацию. Он не мог до конца переварить слова отца. Его маму и правда убили русалки? Отец раньше тоже жалел их, а потом стал охотиться из-за мести? А обманывал он Минхо, чтобы его уберечь? Всё это не укладывалось в голове. Горло защемило, и слёзы выступили на глазах. Он пытался собрать мысли в кучу, но получилось плохо. Они стояли молча так ещё несколько минут, пока Минхо не решился подать голос.       – Тот русал, которого ты поймал, правда меня спас. Он был вовсе не кровожадным, а напуганным. Он такой же мальчишка, как и я, только с рыбьим хвостом вместо ног. Он боялся нас и защищался.       – Не смей их защищать, Минхо! Тебе просто повезло. Видимо он – ещё юная и несмышлённая особь, которую не научили нападать на людей. – Мёнджин, наконец, повернулся к сыну. – Я не стану наказывать тебя за этот проступок, ты всё же мой родной сын, хоть и глупый. Но я должен поймать русала и убить его, Минхо, это мой долг и моё обещание перед твоей матерью.       – Тогда не втягивай меня в это. Отпусти меня, и я уйду. Если ты думаешь, что мама была бы рада тому, что ты делаешь, то ты ошибаешься. Она бы разочаровалась в тебе. Она бы ужаснулась, если бы узнала, на какие вещи ты способен ради мести, ради прибыли.       – Ты не знаешь свою мать! Ты был ещё ребёнком, когда она погибла.       – Я просто это чувствую. Как и чувствую то, что не должен позволить тебе убить невинное существо, который тоже чувствует боль и отчаяние. Я поклялся себе, что защищу его даже ценой собственной жизни.       – Уходи, Минхо. Убирайся вон! – Закричал Мёнджин, по лицу которого впервые за много лет потекли слёзы. – Завтра мы причалим на какой-нибудь берег, и ты сойдёшь с этого судна и больше никогда не появишься на нём.       Минхо развернулся и молча вышел из каюты, хлопнув дверью. По щекам неумолимо струились солёные влажные ручейки слёз. Ему было больно от того, как поступал с ним его отец даже после того, как рассказал ему всю правду. Юноша завалился на свою койку и сразу же заснул, эмоционально истощённый после этого долгого и тяжёлого дня. На раздумья и навязчивые мысли уже не было сил.