Пэк

      Метель за окнами «Трёх мётел» бушевала с удвоенной силой, превращая Хогсмид в белое месиво. Айрис сидела у самого дальнего окна, наблюдая, как снежные вихри пляшут под фонарями. Запотевшее стекло отражало оранжевые всполохи камина, и казалось, будто сама реальность дрожит на границе тепла и холода. Она сняла очки, чтобы протереть линзы от конденсата. Просто на секунду. Всего на секунду. И мир вокруг неё вздрогнул. Серебряная цепочка на щиколотке, скрытая под высоким гольфом, обожгла кожу. Айрис дёрнулась, роняя очки на стол, и почувствовала, как магия артефакта треснула – разом, резко, как лёд под ногами в марте. Воздух вокруг неё замерцал серебристыми искрами, которые тут же растворились в золотом свете паба. Она не успела понять, что случилось. Но поняли другие. Столик Слизеринцев у камина взорвался восклицаниями. Блейз Забини замер с кубком у губ, не в силах оторвать взгляд от её волос, которые теперь струились медным золотом по плечам, отражая свет пламени. Драко Малфой приподнял бровь, медленно выдыхая дым от сигареты – жест почти уважительный. Но Теодор Нотт не издал ни звука. Он просто встал. Резко. Так, что его стул со скрежетом отъехал назад. Его пальцы побелели, сжимая край стола, словно он держался за последний якорь в реальности, которая только что перевернулась с ног на голову. – Нотт, ты куда? – начал было Блейз, но Тео уже двигался через зал. Целенаправленно. Хищно. Айрис подняла взгляд – и встретила его глаза. Тёмные, почти чёрные в этом свете, они смотрели на неё так, будто видели впервые. Или в последний раз. Она инстинктивно отшатнулась назад, прижимаясь спиной к подоконнику. Но отступать было некуда – он уже навис над её столиком, отрезая её от остального зала своим телом. – Ты... – голос Теодора был хриплым, почти задушенным. – Ты шутишь, да? – Нотт, я не... – Шесть месяцев, – он склонился ниже, его лицо теперь было в опасной близости от её лица. – Шесть гребаных месяцев я думал, что схожу с ума. Что у меня какой-то биологический сбой. А ты... Он замолчал, его взгляд медленно скользнул по её лицу – от губ к глазам, от скул к волосам, которые теперь казались живым пламенем в свете камина. Воздух между ними сгустился, пропитался запахом спелого персика – таким ярким, таким невыносимо близким, что Тео зажмурился на секунду, сжав челюсти. – Почему? – выдавил он. – Это не твоё дело, – Айрис попыталась встать, но он положил руку на стол рядом с её плечом, блокируя путь. – Не моё? – в его голосе прозвучала насмешка, но глаза оставались мрачными. – Ты заставила меня думать, что я больной. Что у меня проблемы. А всё это время... – Всё это время ты просто не видел меня, – отрезала Айрис, наконец находя силы поднять подбородок. – И не надо делать вид, что это что-то меняет. – Меняет? – Тео усмехнулся, но в этом звуке не было ничего весёлого. – Это меняет абсолютно всё. За его спиной раздался голос Блейза: – Эй, Нотт, если ты не против, я бы... Теодор обернулся так быстро, что Айрис вздрогнула. Его взгляд был ледяным – таким, каким она никогда не видела его даже во время их самых жёстких споров. – Она занята, – сказал он тихо. Настолько тихо, что это прозвучало почти угрожающе. Блейз замер, оценивая ситуацию. Потом медленно поднял руки в примирительном жесте. – Окей, окей. Понял. Твоя. Это слово – «твоя» – повисло в воздухе как приговор. Айрис почувствовала, как её щёки вспыхивают, но не от смущения. От ярости. – Я не чья-то собственность, Нотт, – процедила она сквозь зубы, когда он снова повернулся к ней. – Нет? – он наклонился ещё ниже, и теперь его дыхание обжигало её висок. – Тогда почему ты убегала от меня все эти месяцы? Почему прячешься за этой... маскировкой? Его пальцы скользнули к её подбородку, заставляя её смотреть ему в глаза. Прикосновение было неожиданно мягким – совсем не таким, каким должно быть при такой степени напряжения между ними. – Потому что я знала, – выдохнула Айрис, – что ты именно так себя и поведёшь. Как собственник. Как... – Как человек, который не может перестать о тебе думать? – перебил он. – Да, Морган. Именно так. И если честно, мне плевать на артефакт. Мне плевать, как ты выглядишь. Я схожу с ума от того, как ты говоришь, как думаешь, как смотришь на меня, будто я идиот. От того, как ты пахнешь, даже когда я не должен чувствовать этот запах. От того, что ты единственная, кто не боится ставить меня на место. Айрис застыла. В его словах не было лжи – только голая, пугающая правда. – Ты меня пугаешь, – призналась она тихо. – Хорошо, – выдохнул Теодор, его губы изогнулись в полуулыбке. – Потому что ты пугаешь меня до чёртиков. Камин за их спинами затрещал, выбрасывая новый сноп искр. Золотой свет окутал Айрис, делая её похожей на какое-то мифическое существо – что-то слишком яркое, слишком хрупкое для этого тёмного мира. Теодор отступил на шаг. Потом ещё на один. Но его взгляд не отпускал её. – Надень очки, – велел он хрипло. – Сейчас же. – Что? – Надень. Потому что если ты останешься такой хотя бы на секунду дольше, я не смогу гарантировать, что не сделаю что-нибудь, о чём мы оба пожалеем. Айрис схватила очки, но не надела их сразу. Вместо этого она посмотрела на него в упор – и впервые за все эти месяцы поняла, что её интеллект, её защита, её артефакт – всё это больше не имеет значения. Потому что Теодор Нотт взломал её изнутри. Не красотой – собственничеством, одержимостью и чёртовой правдой. Когда она надела очки, магия артефакта вспыхнула снова, окутывая её привычной серостью. Но Теодор уже не мог этого не видеть. Маски сброшены. И теперь начиналась настоящая игра – без правил, без отступлений, без шанса на победу для обоих. Он развернулся и направился к выходу, оставив за собой только эхо своих слов и запах озона от сгоревшей магии. А Айрис сидела у окна, прижимая ладони к горячему кубку, и понимала: война между ними только начинается. И в этой войне не будет победителей – только те, кто сдастся первым.