Пэк

             — Нотт, ты вообще в своём уме? — Айрис дёрнула ногой, пытаясь освободиться, но его пальцы лишь крепче сжали её щиколотку. Теодор не отвечал. Он сидел на коленях перед ней в пыльном архиве, среди гор древних фолиантов, которые никто не открывал уже столетие. Единственный факел за его спиной создавал длинные, дрожащие тени на каменных стенах. Его чёрная парадная мантия была распахнута, галстук ослаблен — он выглядел так, словно только что вышел из драки. А может, собирался в неё вступить. — Твоя побрякушка окончательно сдохла, — его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. Он склонился ниже, разглядывая серебряную цепочку, которая впивалась в её плоть, оставляя красный, воспалённый след. — Она буквально выжигает на тебе клеймо. Ты серьёзно собиралась терпеть это до конца уроков? Магические искры больно жалили его ладонь, но Тео даже не поморщился. Боль была ничем по сравнению с яростью, которая клокотала в его груди с того самого момента, как он заметил, что Айрис прихрамывает. — Просто убери её, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы. Её пальцы впились в край пыльного стола, на котором она сидела. — Чёрт с ней, с маскировкой. Я больше не вывожу эту боль. Тео поднял на неё взгляд. В его глазах читалось не торжество, а что-то гораздо более опасное — голодная, пугающая одержимость. — Ты думаешь, я просто сниму её, и ты пойдёшь дальше, как ни в чём не бывало? — он медленно покачал головой. — Нет, Айрис. Он достал палочку, прошептал заклинание разрыва. Серебро вспыхнуло, рассыпаясь прахом на каменный пол. Боль исчезла мгновенно, сменившись странным, пульсирующим теплом. На коже остался тонкий ожог в форме кольца — красный, словно след от раскалённого металла. Айрис выдохнула с облегчением, откинув голову назад. Её волосы рассыпались по плечам — очки она сняла ещё раньше, боясь, что они упадут, когда она не выдержит и закричит от боли. Но вместо того чтобы подняться, Тео наклонил голову ниже. Его губы, горячие и сухие, коснулись её обожжённой щиколотки. — Что ты... Слова застряли в её горле. Поцелуй был мимолётным, почти благоговейным, но в то же время абсолютно собственническим. Как будто он запечатывал какую-то невидимую сделку. Айрис вздрогнула, её пальцы судорожно впились в его плечи. Она хотела оттолкнуть его, хотела спросить, какого чёрта он творит, но не могла. Не могла пошевелиться, не могла говорить — только чувствовать, как его губы скользят выше, по нежной коже икры, оставляя за собой дорожку из обжигающих прикосновений. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только их дыханием и треском факела. Запах озона от сгоревшей магии смешался с концентрированным, сладким ароматом персика — её ароматом, который усиливался с каждой секундой. — Нотт, — её голос дрогнул. — Что ты делаешь? Он поднял голову. Его дыхание опаляло её бедро сквозь тонкую ткань платья, которое задралось выше, чем следовало. — Помечаю тебя, — его голос был хриплым, почти звериным. — Без магии. Без артефактов. Чтобы ты запомнила — теперь ты моя. И никакая побрякушка в этом мире больше не скроет тебя от меня. Сердце Айрис билось так громко, что она была уверена — он слышит каждый удар. Её щёки пылали, дыхание сбилось окончательно. Она должна была злиться, должна была оттолкнуть его, вспомнить о гордости и здравом смысле. Но вместо этого её пальцы скользнули в его тёмные волосы. — Ты совершенно больной, — прошептала она. — Знаю, — Тео выпрямился, вставая на ноги, но не отпуская её. Его руки легли на стол по обе стороны от её бёдер, практически запирая в ловушке. Их лица оказались на одном уровне, их дыхание смешалось. — Но ты всё равно не уйдёшь. — С чего ты взял? — Потому что иначе ты бы уже давно оттолкнула меня. Он был прав. Мерлин ему свидетель, он был абсолютно прав. Айрис закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Как они вообще дошли до этого? Всего месяц назад они едва выносили присутствие друг друга. Теодор Нотт был высокомерным слизеринцем с ледяным сердцем, который видел в людях только инструменты для достижения целей. А она — когтевранка, которая предпочитала книги людям и не собиралась впутываться в чужие игры. Но что-то сломалось. Или, наоборот, срослось. Тео усмехнулся — криво, опасно. — Я нашёл тебя сегодня ночью в библиотеке со слезами на лице, когда ты пыталась снять эту чёртову цепь и не могла. Айрис вздрогнула. Она думала, что он не заметил. Он стоял в тени между стеллажами, наблюдая, пока она билась с артефактом, который должен был скрывать её от посторонних глаз, но вместо этого медленно выжигал кожу. — Ты подглядывал? — Присматривал, — поправил он. — Есть разница. — Нет, Нотт. Нет никакой разницы. — Тогда объясни мне, — он наклонился ещё ближе, их носы почти соприкоснулись, — почему ты не попросила о помощи? Почему решила мучиться в одиночестве, когда я был в двух шагах? — Потому что я не хочу быть твоим долгом! — выпалила она. — Я не хочу, чтобы ты помогал мне из чувства обязанности! Тишина, последовавшая за её словами, была оглушительной. Тео медленно выдохнул, его челюсть напряглась. — Долг? — переспросил он так тихо, что это прозвучало хуже крика. — Ты думаешь, что всё это — долг? Он схватил её руку, прижал к своей груди — к тому месту, где под белой рубашкой билось сердце. Оно колотилось так же бешено, как и её. — Чувствуешь? — спросил он. — Это не долг, Айрис. Это проклятие. Её дыхание перехватило. — Я не просил об этом, — продолжил он, не отпуская её руку. — Не просил, чтобы мне было важно, больно ли тебе. Чтобы я просыпался ночью и проверял карту мародёров, только чтобы убедиться, что ты в безопасности. Чтобы меня бесило каждое слово Малфоя в твой адрес, каждый взгляд других учеников. Я не просил, чтобы ты стала моей слабостью. Его пальцы скользнули по её щеке, убирая прядь волос за ухо. — Но ты стала. И теперь я не могу это изменить. Не хочу. Айрис смотрела на него широко распахнутыми глазами. Мир вокруг них перестал существовать — остались только они двое, факельный свет и тишина старого архива. — Тео, — прошептала она, и в первый раз назвала его по имени, а не по фамилии. Что-то в его взгляде изменилось. Стало мягче. Уязвимее. — Скажи мне остановиться, — попросил он хрипло. — Скажи, и я уйду. Забуду обо всём этом. Она знала, что он лжёт. Он не сможет забыть. Так же, как не сможет она. — А если я не хочу, чтобы ты уходил? Тео замер. Его зрачки расширились, дыхание перехватило. — Тогда ты подписываешь нам обоим приговор, — сказал он. — Плевать, — Айрис притянула его ближе, их губы почти соприкоснулись. — Я никогда не играла по правилам. Он усмехнулся — настоящей, живой улыбкой, которую она видела у него впервые. — Моя девочка, — выдохнул он и наконец поцеловал её. Это был не нежный поцелуй из романтических книг. Это была буря, голод, отчаяние. Его руки скользнули в её волосы, притягивая ближе, а её пальцы впились в его плечи, не давая отстраниться. Персиковый аромат смешался с запахом озона и старого пергамента. Где-то наверху прозвенел звонок, возвещая окончание уроков, но им было всё равно. Потому что в этот момент существовали только они. И метка на её коже, которую он оставил не магией, а самой настоящей одержимостью.