Пэк

      Рассвет над квиддичным полем был жестоким — ледяным, беспощадным, обжигающим лёгкие при каждом вдохе. Теодор Нотт летал уже третий час подряд, доводя себя до изнеможения. Метла вибрировала под его руками, откликаясь на каждое рывковое движение, когда он выписывал крутые виражи, падал камнем вниз и снова взмывал вверх, пытаясь вырваться из собственной головы. Это не помогало. Воспоминания об архиве, о том, как рухнул артефакт, превратившись в осколки тусклого стекла, и как под его обломками проступило её настоящее лицо — медовый блонд волос, яркие глаза цвета летнего неба, кожа, напоминающая фарфор, — всё это крутилось в его сознании нескончаемой петлёй. И этот проклятый запах персика, который теперь преследовал его даже здесь, на высоте в сто футов над землёй. Тео резко развернулся, готовясь к очередному пике, когда краем глаза заметил движение у кромки поля. Айрис. Она стояла прямо под ним, укутанная в длинный шарф Когтеврана, волосы развевались на ветру, открывая то самое лицо, которое теперь было её единственным. Артефакт разрушен. Маски больше нет. Это навсегда. Что-то внутри Теодора оборвалось. Он не принял осознанное решение спуститься — его тело просто повиновалось инстинкту. Метла рванула вниз по крутой, почти вертикальной траектории, разрезая ледяной воздух. Земля приближалась с пугающей скоростью, но Тео не замедлялся, пока не оказался в нескольких дюймах от Айрис, резко затормозив у самой поверхности. Метла с глухим стуком упала в сторону, выбив из-под его ботинок осколки инея и ледяную крошку. Он тяжело дышал, грудь вздымалась, изо рта вырывались клубы пара. Запах озона, который он принёс с собой с высоты, смешался с тем самым настойчивым ароматом персика, исходившим от неё. Айрис не отступила. Тео сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство без спроса, без извинений. Его лицо раскраснелось от холода и напряжения, но взгляд горел — голодный, требовательный, полный чего-то первобытного. Он медленно поднял руки, и его пальцы — ледяные после часов полёта, пахнущие кожей перчаток и холодным небом — нежно, почти трепетно коснулись её щёк. Его ладони обхватили её лицо с такой осторожностью, словно он боялся, что она растворится, если он сожмёт слишком сильно. – Черт, Айрис... — прошептал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Я ведь почти убедил себя, что ты мне просто кажешься. Что я сам выдумал этот запах персика. Её тёплое дыхание скользнуло по его замёрзшим губам, и Тео почувствовал, как что-то внутри него окончательно ломается. – И что теперь? — тихо спросила Айрис. — Теперь ты видишь, что я настоящая? – Теперь всё стало намного хуже, — выдохнул он, зарываясь пальцами в её волосы. — Я не уверен, что смогу дышать, если ты будешь дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. И он поцеловал её. Медленно. Глубоко. С закрытыми глазами и полной капитуляцией перед этим чувством, которое он больше не мог — не хотел — контролировать. Его ледяные пальцы скользили по её тёплым щекам, создавая контраст, от которого Айрис невольно вздрогнула. Но она не отстранилась. Вместо этого её руки поднялись, обхватывая его запястья, словно удерживая его на месте. Тео оторвался от неё только затем, чтобы жадно вдохнуть воздух, но не отпустил. Его руки соскользнули вниз, к её плечам, затем к её талии, притягивая Айрис ближе, пока между ними не осталось ни дюйма свободного пространства. – Тебе холодно, — пробормотал он, не дожидаясь ответа. Теодор резко стянул с себя тяжёлую игровую мантию Слизерина — тёмно-зелёную, с серебряными застёжками и крупной вышивкой на спине: NOTT. Он накинул её на плечи Айрис, бережно застегнув у самого горла. Мантия была огромной на ней — она буквально тонула в ткани, пропитанной запахом мокрой шерсти, кожи и чего-то острого, что принадлежало только ему. Айрис посмотрела на него снизу вверх, её глаза блестели от холода и чего-то ещё, чего Тео не мог — или не хотел — назвать вслух. – Тео... – Молчи, — прервал он, снова притягивая её к себе за талию. На горизонте появились силуэты — игроки Слизерина, направлявшиеся на утреннюю тренировку. Тео видел их краем глаза, но не отпустил Айрис. Наоборот — его рука сжалась на её талии собственнически, требовательно, заставляя всех, кто смотрел, видеть его фамилию на её плечах. Хруст инея под ногами команды становился громче, но Теодор Нотт не шевельнулся. Это было его официальное заявление. И он хотел, чтобы весь Хогвартс его услышал.