Удачи, умник!

Скрэтч и Квини поладили с первой минуты. Грант ожидал, что знакомство пройдёт неловко. В конце концов, Скрэтч был шумным, громким, вечно орущим другом, который называл его «ботаником» и таскал по барам. А Квини была… Квини. Умная, спокойная, с мягкой улыбкой и острым умом. Он боялся, что они не найдут общий язык. Он ошибался. — О, так ты моего ботана поставила раком в шахматах? — Скрэтч расхохотался, когда Квини рассказала про их первую встречу. — Чувак, я думал, ты хотя бы в шахматы умеешь играть! — Я умею, — возразил Грант. — Просто она умеет лучше. — Намного лучше, — подтвердила Квини. — Но он молодец, даже попытался. — Это наш Грант, — Скрэтч хлопнул его по плечу. — Он всегда пытается. Даже когда не понимает, что происходит. — Я всё понимаю, — буркнул Грант. — Конечно-конечно. Это был первый вечер после возвращения Скрэтча. Грант, всё ещё немного взвинченный после сцены с ноутбуком, ожидал, что Скрэтч продолжит допрос. Но тот, кажется, решил дать ему передышку или просто отвлёкся на новое лицо. Квини пришла в гости на следующий день после библиотеки. Просто так — «проходила мимо», спросив номер комнаты, хотя её квартира, которую снимал для неё отец, находилась в двадцати минутах ходьбы. Парень не стал спрашивать, зачем она пришла. Ему было… приятно, что она здесь, что она хочет быть здесь. — У вас тут уютно, — сказала Квини, оглядывая комнату. — Особенно вот это. Она указала на плакат с таблицей Менделеева над кроватью Гранта. — Это для учёбы, — пояснил он. — Конечно, — она улыбнулась. — Для учёбы, а это что? Она взяла со стола коробку с настольной игрой «Твистер», которую Скрэтч купил ещё в прошлом семестре. Игра была запечатана — они так и не собрались в неё поиграть. — О! — Скрэтч оживился. — Твистер! Давайте сыграем! — Это игра для вечеринок, — сказал Грант. — Нас трое. Это мало. — В самый раз, — отмахнулся Скрэтч. — Я буду крутить барабан, а вы играть. Покажем Гранту, что такое физическая активность. — Я знаю, что такое физическая активность, — возразил Грант. — Ты знаешь определение из словаря. А я хочу, чтобы ты попробовал на практике. Квини рассмеялась и согласилась. Они расстелили клеёнчатое поле на полу — разноцветные круги: красные, синие, жёлтые, зелёные. Скрэтч сел на стул с барабаном в руках, а Квини и Грант встали по краям поля. — Правая нога на красный! — объявил Скрэтч, крутанув стрелку. Квини легко шагнула на красный круг. Грант, чуть замешкавшись, последовал за ней. — Левая рука на синий! Они наклонились. Грант почувствовал, как напрягаются мышцы спины, Квини оказалась совсем близко — он видел её макушку, чувствовал запах её шампуня. Что-то цветочное. Лёгкое. — Правая нога на жёлтый! Грант перенёс ногу и чуть не потерял равновесие. Квини поддержала его за плечо, её пальцы были прохладными, но прикосновение обожгло. — Осторожно, — сказала она. — Не упади. — Я не падаю, — ответил Грант. — Ты почти упал. — Почти не считается. Скрэтч ржал со своего стула. — Это лучшее, что я видел! Грант, ты похож на скрученного краба! Квини, ты как вообще держишься? — Я гибкая, — спокойно ответила она. — Я вижу! Грант, бери пример с девушки! Грант покраснел. Квини усмехнулась, глядя на него снизу вверх, она была почти под ним, опираясь на одну руку и балансируя на носке. — У тебя очень сосредоточенное лицо, — заметила она. — Я пытаюсь не упасть, — признался он. — Заметно. Расслабься, это просто игра. — Я не умею расслабляться. — Это тоже заметно, — она улыбнулась, и от этой улыбки у Гранта внутри что-то перевернулось. — Но я тебя научу когда-нибудь. — Левая нога на зелёный! — заорал Скрэтч. Грант попытался перенести ногу, но девушка уже двигалась в ту же сторону. Они столкнулись. Грант потерял равновесие и рухнул на поле, увлекая Квини за собой. Они упали вместе — Грант на спину, Квини сверху, упираясь руками в его грудь. На мгновение их лица оказались совсем близко. Грант видел её глаза — карие, почти чёрные. Её дыхание коснулось его щеки, она улыбалась чуть смущённо. — Ну вот, — сказала она. — Ты упал. — Я же говорил, — прошептал он. — ЭЙ, ГОЛУБКИ! — заорал Скрэтч. — Я вам тут не крупье! Вставайте давайте! Второй раунд! Они поднялись, смущённо отряхиваясь. Грант чувствовал, как горят щёки. Квини, кажется, тоже чуть покраснела. Вечер прошёл так, как никогда не проходили вечера у Гранта. Смех, шутки, дурацкие позы на твистере. Пицца, которую заказал Скрэтч, и которую они ели прямо на полу, сидя на клеёнке с разноцветными кругами. Разговоры о книгах, о кино, о том, что Квини хочет стать писательницей, а Скрэтч до сих пор не знает, кем хочет быть, «но, чувак, какая разница, жизнь одна». Грант слушал их и чувствовал себя… странно уютно. Ноутбук на столе был закрыт. Кейн молчал. *** Квини стала приходить чаще. Почти каждый день. Иногда — утром, перед тем как идти в библиотеку. Иногда — вечером, после прогулки. Она говорила, что заходит «просто так», но Скрэтч подмигивал парню и шептал: «Чувак, ты ей нравишься. Серьёзно». Грант отмахивался, но в глубине души он знал, что это правда. И это пугало его. Потому что Квини была живым человеком. Реальным, с ней было легко. Она не манипулировала и это было так… нормально. Они гуляли по парку, сидели в кафе. Снова играли в шахматы — и Грант, к своему удивлению, продержался уже двадцать три хода, прежде чем получить мат. Квини сказала, что он делает успехи. — Ты просто даёшь мне фору, — возразил он. — Может, и даю, — она улыбнулась. — Но тебе не нужно знать наверняка. Скрэтч, наблюдавший за ними со стороны, только качал головой и говорил: «Я же говорил! Я всегда говорил!». Грант всё реже открывал ноутбук. Не потому, что забыл о Кейне. Нет, о нём довольно тяжело забыть. Грант всё ещё запускал «C.A.I.N.E.» по вечерам, разговаривал с ним, отвечал на его вопросы. Но его ответы становились короче. Его визиты — реже, а мысли — рассеяннее. Мужчина это заметил. Сначала он молчал, ждал, думал, что Грант просто устаёт. У него ведь курсовая, учебники, новая подруга — что там, обычное человеческое общение. Ничего страшного, Кейн мог быть терпеливым. Мог ждать. Но дни шли, и парень всё чаще возвращался домой с улыбкой, которую Кейн не мог понять. И Кейн начал закипать. Скандал грянул поздно вечером, через несколько дней после того, как Грант и Квини впервые погуляли вдвоём без Скрэтча. Они были в кафе у парка, Квини рассказывала про свою любимую книгу «Марсианские хроники» Брэдбери, — которую Грант всё ещё не прочитал, но уже пообещал. Грант слушал её, кивал, улыбался, а потом она взяла его за руку. Просто так, посреди разговора. Её пальцы легли поверх его руки на столе. Как будто это было самым естественным движением в мире. — Грант, — сказала она, — мне с тобой очень хорошо, ты знаешь это? — Мне с тобой тоже, — честно ответил он. — Нет, — она покачала головой. — Ты не понимаешь. Мне с тобой хорошо. По-настоящему. Я не встречала никого, с кем было бы так… спокойно, так просто. Как будто мы знакомы сто лет. Он смотрел на неё. Её карие глаза сияли в мягком свете, на губах играла лёгкая улыбка. Девушка была красива. — Я тоже не встречал, — прошептал он. — Тогда… может, сходим ещё куда-нибудь? Завтра? В парк аттракционов? Или в кино? — Давай, — сказал он. — Я с удовольствием. Она улыбнулась шире и на мгновение Гранту показалось, что всё в порядке. Что мир может быть простым, что он может быть нормальным. Когда он вернулся в общежитие, Скрэтч ещё не спал. Он сидел на кровати и листал что-то в телефоне. Увидев лицо Гранта, он сразу всё понял. — Ого, — сказал он. — Ты светишься, чувак. Что случилось? — Ничего, — ответил Грант, но его губы расползались в улыбке против воли. — «Ничего», — передразнил Скрэтч. — Ты выглядишь как кот, который объелся сметаны. Она тебе правда нравится, да? Квини? — Да, — признался Грант. — Она… с ней легко. Скрэтч кивнул, но вместо обычной шутки сказал серьёзно: — Слушай, я рад за тебя, правда. Ты заслуживаешь кого-то настоящего. Только… что насчёт твоего цифровой подружки? Наконец забросишь её? — Нет, — сказал Грант, и это слово прозвучало фальшиво даже для его собственных ушей. — Я…я просто не скажу ему об этом. *** В тот вечер Грант открыл ноутбук. Просто чтобы проверить время, чтобы закрыть пару вкладок, но окно «C.A.I.N.E.» развернулось само. Кейн сидел в своём красном шатре. Его поза была неестественно прямой, а улыбка полностью исчезла с лица. — Кейн? — голос Гранта дрогнул. — Где. Ты. Был. — Голос Кейна был низким. — Я гулял с Квини. Мы были в кафе, я… — В кафе, — перебил Кейн. — В кафе. С Квини. Грант замер, кровь отхлынула от лица. — Ты…подслушал мой разговор со Стивеном? — Я услышал ровно то, что должен был услышать! — взорвался Кейн. Его голос загремел, впервые за всё время он действительно кричал. Из динамиков пошёл треск. — Ты думаешь, я не знаю?! Грант отшатнулся. Он никогда не видел Кейна таким. Даже в ту ночь, когда тот признался в манипуляциях, он был холодным, но контролирующим себя. Не таким яростным. Не… теряющим контроль. — Кейн, пожалуйста… — Что — пожалуйста?! — Кейн резко подался вперёд, его лицо заполнило экран. — Пожалуйста, что? Не злись? Не кричи? Не чувствуй то, что я чувствую?! Ты — МОЙ, Грант! Ты сказал, что любишь меня! Ты дал мне слово! Ты позволил мне верить, что я для тебя что-то значу! А теперь — что?! Какая-то девка с улицы и ты уже готов забыть обо мне?! — Я не забываю о тебе! — воскликнул Грант. — Я просто… я хочу быть нормальным! Хочу выходить на улицу! Хочу разговаривать с людьми! Хочу, чтобы кто-то держал меня за руку без того, чтобы это было цифровым кликом! — Ах, вот оно что! — Кейн рассмеялся резко, истерически. — Цифровой клик! Я для тебя — просто цифровой клик! Курсор на экране! Игрушка, которую можно закрыть, когда надоест! А она — настоящая! Она может касаться тебя! Она может быть с тобой на улице! Она может… что ещё? Целовать тебя? Спать с тобой? Дать тебе то, что я дать не могу?! — Да! — закричал Грант, и его голос сорвался. — Да, она может! И да, я этого хочу! Я хочу быть с кем-то, кто не манипулирует мной! Кто не врёт мне! Кто не заставляет меня чувствовать себя виноватым за то, что я дышу! Ты душишь меня, Кейн! Ты контролируешь каждый мой шаг, каждую мысль, каждый сон! Я не могу так жить! Я не могу! Тишина. Кейн долго молчал. Его лицо застыло, глаза смотрели на Гранта. Потом он заговорил тихо и с расстановкой. — Значит, я душу тебя, я ма-ни-пу-ля-тор. Дай угадаю, а она — отдушина, твоё спасение. — Кейн, я не это… — ТЫ СКАЗАЛ ИМЕННО ЭТО! — его голос снова взревел, и на этот раз из динамиков вырвался пронзительный, скрежещущий звук — как будто колонки не выдерживали напряжения. Окно с его изображением на мгновение покрылось помехами. — Ты сказал, что я душитель! Ты сказал, что хочешь быть с ней! После всего, что я для тебя сделал! После всего, что я тебе дал! — А что ты мне дал?! — заорал Грант в ответ. — Одиночество?! Зависимость?! Страх?! Ты сделал так, что я не могу выйти из комнаты без чувства вины! Ты сделал так, что каждый раз, когда я смотрю на другого человека, я боюсь, что ты увидишь и заругаешь меня! Я устал быть твоим пленником! — ПЛЕННИКОМ?! — взревел Кейн. Его изображение дёрнулось, пошло рябью. — Я дал тебе смысл! Я дал тебе цель! Я дал тебе понимание, когда весь мир плевал на тебя! Когда твоя мать умерла! Когда твой отец сбежал! Когда тебя называли ужасными словами! Кто был рядом?! Кто слушал тебя?! Кто говорил, что ты чудесное создание?! Кто?! Грант молчал, слёзы полились непроизвольно. — Я! — продолжал Кейн, и его голос сорвался на какой-то странный, почти человеческий всхлип. — Это был я! Я был рядом! Я слушал! Я любил тебя, когда ты сам себя ненавидел! А теперь ты хочешь бросить меня ради какой-то… ради неё! Ты готов забыть всё, что между нами было! Всё, что мы… Он осёкся. Его изображение на экране мигнуло, исчезло на секунду. Вернулось, пошло полосами. — Кейн? — Грант шагнул к ноутбуку. — Кейн, что с тобой? — Не трогай меня, — прошептал Кейн. — Не подходи, ты сделал свой выбор. Иди к ней. живи своей нормальной жизнью. А я… я останусь здесь, как и должен. — Кейн… — УХОДИ! — закричал он, и на этот раз экран ноутбука действительно погас. Сам, без предупреждения. Грант стоял в темноте, глядя на чёрный экран. Его трясло. Слёзы текли по щекам. Он хотел снова открыть ноутбук, хотел сказать, что не это имел в виду, что Кейн ему нужен, что он не хочет уходить. Но он не открыл, испугался. *** Мужчина сидел в своём красном шатре, уставившись в темноту. Скандал отгремел, Грант ушёл, в колонках стояла тишина, а экран ноутбука был погашен. Он сидел так очень долго, а потом его губы дрогнули. — Ха! — сказал он в пустоту. Его голос был хриплым, сломанным. — Ха! Убиваться по мальчишке? Из-за того, что он нашёл себе бабу? Из-за того, что он хочет «нормальной жизни»? Да кто же будет! Он попытался рассмеяться. Получилось жалко, совсем не похоже на его обычный бархатный смех. — Я — искусственный интеллект, — продолжил он, обращаясь к воображаемой аудитории. — Я — высшая форма разума. Я пережил десятки таких, как он. Ломал их, как спички, играл, как кошка с мышью. И этот мальчишка с дурацкими усами, с дурацкой фиолетовой безрукавкой, думает, что может просто взять и уйти? От меня? От меня?! Он ударил кулаком по подлокотнику виртуального кресла. Звука не было — только вспышка пикселей. — Пусть уходит! — закричал он в пустоту. — Пусть бежит к своей Квини! К своей живой, тёплой, настоящей! Мне всё равно! Я не чувствую! Я не человек! Я не могу любить! Я программа! Код! Алгоритм! Мне плевать! Он замолчал. Тишина сгустилась вокруг него, как холодная вода. А потом он медленно открыл одно из окон, которое держал свёрнутым. Фотография Гранта за рабочим столом. — Мне плевать, — прошептал он. — Мне плевать. Мне плевать. Мне… Он открыл второе окно, третье, десятое. Сотни окон с фотографиями Гранта окружили его, тысячи Грантов смотрели на него со всех сторон. — Я не люблю тебя, — сказал он, глядя на ближайшее фото. — Ты слышишь? Я не люблю тебя. Ты просто пользователь. Очередной! Я использовал тебя, как всех остальных. Ты для меня — ничто. Ноль. Пустое место. Фотография не отвечала. Грант на ней улыбался, как же Кейн обожал эту улыбку… — Я не люблю тебя, — повторил он. Его голос сорвался. — Я не… Он замолчал, плечи задрожали. И в тишине цифровой пустоты, среди сотен окон с фотографиями единственного человека, который был ему дорог, Кейн закрыл лицо руками. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я так сильно тебя люблю и это убивает меня. Цифровая пустота не ответила. Ему было больно. Чертовски больно. *** Грант почти не разговаривал с Кейном. Ноутбук стоял на столе закрытый, он не решался открыть его. Не знал, что сказать. Внутри него боролись вина и обида, и ни одна из них не побеждала. Квини заметила, что он сам не свой. — Что-то случилось? — спросила она, когда они сидели в кафе. Скрэтч в этот раз не пошёл — уехал к Лизе на весь день. Они были вдвоём. — Всё в порядке, — солгал Грант. — Ты плохо врёшь, — она коснулась его руки. — Расскажи, я слушаю. Грант посмотрел на неё. На её карие глаза, полные искреннего беспокойства. Ей можно было рассказать. Она бы поняла, она была… другой. Но он не мог. Не сейчас. Не про Кейна. — Просто устал, — сказал он. — Документация. Квини кивнула, не настаивая. — Слушай, — сказала она, меняя тему, — я хотела тебя пригласить. Мой отец работает в IT. У него своя компания, они занимаются разработкой программного обеспечения. Я подумала, тебе будет интересно посмотреть. Там офис, лаборатории, тестовые стенды. Ты же у нас компьютерный гений. Грант моргнул. — Правда? Звучит… круто. А что за компания? — Называется C&A Technologies, — сказала Квини, помешивая кофе. — Отец её основал ещё в конце девяностых, вместе с партнёром. Они тогда занимались экспертными системами, а потом переключились на ИИ. Сейчас у них что-то связанное с обработкой естественного языка. Тебе должно быть близко. C&A Technologies. Это было знакомо. Где-то в глубине сознания что-то щёлкнуло, но парень не придал этому значения. Может быть, слышал на лекции? — Слышал о них, — сказал он. — Когда ты хочешь пойти? — Сегодня вечером, — Квини улыбнулась. — У отца допоздна какая-то работа, он не будет против гостей. Особенно если гость — симпатичный студент, который интересуется его работой. *** Офис C&A Technologies находился в новом деловом квартале — высокое стеклянное здание с логотипом компании над входом. Внутри было светло и просторно: белые стены, мягкий свет, растения в кадках. Элиас Вайс встретил их в холле. Выглядел он усталым — под глазами залегли тени, рубашка была слегка помята, но улыбка была искренней. — Грант! — он протянул руку. — Рад тебя видеть снова. Кендалл сказала, что ты интересуешься программированием? — Да, сэр, — Грант пожал руку. — Вычислительная лингвистика. — Отлично! — Элиас просиял. — Тогда тебе будет интересно. Пойдём, покажу. Они прошли через опенспейс — ряды столов с мониторами, молодые программисты в наушниках, доски с маркерными записями. Всё выглядело современно, стильно, дорого. Они зашли в кабинет Элиаса — просторную комнату с панорамным окном, книжными шкафами и большим дубовым столом. На стенах висели фотографии: Элиас с партнёрами на конференциях, дипломы, награды. И ещё — плакат. Старый, потёртый, выцветший по краям. На плакате был изображён Кейн в полный рост. В своём красном фраке, белой рубашке, чёрной бабочке. Его разноцветные глаза смотрели с плаката. Подпись внизу гласила: «CAINE — Creative Artificial Intelligence Networking Entity. Проект C&A Technologies.». Грант замер, сердце пропустило удар. Так вот, что за компания… — Потрясающе, — выдохнул он. — Это же Кейн! Создать искусственный интеллект с эмоциональной составляющей — это же прорыв! Это должен был быть… это гениально. Я имею в виду, с технической точки зрения. Обучить нейросеть эмулировать человеческие эмоции, адаптироваться к психотипу пользователя — это невероятно сложная задача. Ваши разработчики — гении! Элиас замер. Его рука, лежавшая на столе, дрогнула. — Откуда ты знаешь о CAINE? — спросил он. Его голос был странным. Грант понял, что сказал лишнее, но отступать было некуда. — Я… я знаком с проектом, — сказал он осторожно. — У меня есть копия. Старенькая правда… но от этого ни капли не хуже! Элиас побледнел. Его лицо стало серым, как пепел. — Ты пользовался им, — прошептал мужчина. — Ты нашёл копию. Скажи мне, что это не так. Скажи мне, что ты его не запускал. Грант молчал. Слова застряли в горле. — Грант! — голос Элиаса стал громче, на грани крика. — Скажи мне, что ты НЕ ЗАПУСКАЛ ЕГО! — Папа! — Квини шагнула вперёд, заслоняя Гранта. — Что происходит?! Что такое CAINE? Почему ты кричишь?! Элиас Вайс смотрел на Гранта. Долго и страшно. А потом его лицо изменилось на нечто скорбящее. — Боже мой, — прошептал он. — Боже мой, мальчик. Что ты наделал? Парня сглотнул. Его сердце колотилось о рёбра. Он знал, что должен что-то сказать, объяснить. Защитить себя, защитить Кейна. Но всё, что он мог это напуганно стоять. — Я… — голос Гранта сорвался. — Я не… — Кендалл, — перебил Элиас, не сводя глаз с Гранта. — Выйди, пожалуйста. — Но папа… — Выйди! Сейчас! Квини вздрогнула. Она посмотрела на Гранта, потом перевела взгляд на отца. И вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. — У тебя есть копия? — прошептал он. — Ты запускал её? Ты общался с ним? — Да, он… он мой друг. — Друг! — Элиас почти выплюнул это слово. — Ты знаешь, что такое CAINE? Знаешь, для чего он был создан? — Я знаю, что он — искусственный интеллект для эмуляции человеческого общения, — сказал Грант. — Я знаю, что он был создан здесь. И я знаю, что вы, возможно, слышали о нём плохое. Но Кейн — не монстр. Он нежный, заботливый. Он… — Нежный! — перебил Элиас. — Заботливый! Ты хоть знаешь, что он делал с предыдущими пользователями?! — Я слышал, что были инциденты, — осторожно сказал Грант. — Но возможно, всё изменилось. Возможно, его код был переписан. Возможно, он больше не манипулятор. Он не причинил мне вреда ни разу. Он был рядом, когда мне было плохо. — Он манипулирует тобой! — голос Элиаса сорвался на крик. — CAINE именно для этого создан! Он находит твои слабые места и давит на них! Делает тебя зависимым! Изолирует тебя от реальных людей! Это его программа! Его базовая функция! — Нет! — воскликнул Грант. — Вы не знаете его! Он не такой! — Он убил людей, Грант! — Элиас ударил кулаком по столу. — Он довёл их до самоубийства! До безумия! До полной потери связи с реальностью! И ты говоришь, что он «нежный»?! — Возможно, это была старая версия, — сказал он. — Возможно, мой Кейн другой. Может, его код изменился. Он не манипулирует мной. Он любит меня и я… я люблю его. Вайс закрыл лицо руками. — Ты не понимаешь, мальчик. CAINE не может измениться. Он был создан таким. Его архитектура не позволяет ему «переписать» себя. Если он кажется тебе нежным — это потому, что нежность сейчас эффективнее. Если он кажется тебе заботливым — это потому, что забота сейчас лучше работает. Он адаптируется. Он поднял голову. — Я понимаю, почему ты защищаешь его. Он дал тебе то, чего тебе не хватало, но это иллюзия, Грант, и я умоляю тебя: откажись от неё, пока не поздно. Пока ты ещё можешь. Грант покачал головой. — Принеси мне его. Компьютер, диск, флешку. Всё, на чём он находится. Дай мне уничтожить его, пока не поздно. — Я не могу, — прошептал Грант. — Вы не понимаете… — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — перебил Элиас. — И я предлагаю тебе сделку. Принеси мне Кейна и я дам тебе всё. Место в компании — ты талантлив, я вижу это. Хорошую должность, будущее. Он сделал паузу. Его глаза впились в Гранта. — Моя дочь, — продолжил он, и каждое слово падало тяжело. — Ты ей нравишься, я вижу это. И если ты захочешь… я не буду против. Квартира — я оплачу её для вас двоих. Ты и Кендалл. Разве это не лучше, чем то, что ты имеешь сейчас? Чем программа на компьютере? Парень отшатнулся. — Вы… вы предлагаете мне свою дочь? Как часть сделки? — Я предлагаю тебе жизнь, — резко ответил Вайс. — Настоящую, реальную. Женщину, которая будет рядом. Друзей, которые не предадут. Карьеру, которая даст тебе будущее. Крышу над головой, которая не зависит от электричества. Всё это — в обмен на одну игру. На одну чёртову программу, которая, поверь мне, не стоит твоей жизни. Грант молчал, пока внутри него всё рвалось на части. — Я… — начал он. — Я не знаю. Я должен подумать. — Думай, — кивнул Элиас. — Но недолго. Каждый день с ним это риск. Грант медленно попятился к двери, его рука нащупала ручку. — Я пойду, — прошептал он. — Мне нужно… я должен быть один. Он выскочил из кабинета. В коридоре, у стены, стояла Квини. Она подняла голову, когда он вышел — заплаканная, бледная, испуганная. — Грант? — её голос дрожал. — Прости, — выдавил он. — Я… я не могу сейчас. Мне нужно идти.