Дело № К-7-89

[Гул вентиляции - ровный, привычный, но сегодня в нём слышится что-то ещё. Какая-то неровная нота, будто один из двигателей работает с перебоем. Голос Яна - сухой, усталый, но сейчас в нём появляется тревога. Не паника. Скорее обречённость.]

Начало записи.

Ещё трое не вышли на смену.

[Пауза. Слышно, как он переводит дыхание.]

За эту неделю - уже семеро. Сначала я думал, что они болеют. Потом - что спят. Потом перестал думать. Просто пошёл проверять.

[Звук: скрип кресла. Он откидывается, потом снова садится прямо.]

Их каюты заперты изнутри. Я постучал. Никто не ответил. Постучал сильнее - тишина. Только гул вентиляции и моё дыхание. Я не стал ломать двери. [короткая пауза, голос становится тише] Я знаю, что они там делают. Сидят на койках или лежат на полу. С закрытыми глазами. С улыбкой. Или без улыбки - кто как. Видят дворы, которых не существует. Слышат голоса, которых никогда не было. Мам, которые зовут с балкона. Друзей, которые умерли ещё до их рождения.

[Пауза. Слышно, как он сглатывает.]

Я не могу их винить.

[Голос становится чуть громче, жёстче.]

Здесь нечем дышать. Буквально и метафорически. Фильтры падают. Воздух тяжёлый. Каждый вдох - как проверка: 'Ещё есть? Достаточно? На сколько?' А метафорически... [короткая усмешка, без радости] метафорически мы все уже задохнулись. Просто не все это поняли.

[Звук: лёгкий металлический щелчок. Он проверяет показатели на панели.]

17

Ремонтники докладывают каждое утро. Цифры, графики, прогнозы. Эффективность фильтров - двадцать восемь процентов. На прошлой неделе было двадцать девять. На позапрошлой - тридцать. Тенденция ясна. Запчастей нет. Склад пуст. Даже если бы мы нашли планету завтра, мы бы не успели. Воздух кончится раньше.

[Пауза. Гул вентиляции становится чуть громче, потом снова ровным.]

Я посчитал сегодня ночью. Не спал - вот и посчитал. Если ничего не менять - через пятнадцать-двадцать лет дышать будет нечем. Но это если не менять. А мы не меняем. Мы не можем. Мы просто сидим и ждём. Кто-то - в каютах с закрытыми глазами. Кто-то - на мостике с открытыми. Все ждём одного и того же.

[Звук: он трёт лицо ладонями. Слышно шорох кожи.]

Я вернулся на мостик. Записал это. И пошёл работать за троих. За тех, кто не вышел. За тех, кто уже не выйдет никогда. Потому что кто-то должен.

[Короткая пауза. Слышно его дыхание - ровное, но слишком глубокое, будто он пытается надышаться впрок.]

Кто-то должен оставаться трезвым. Пока остальные видят сны.

[Голос становится тише, почти шёпотом.]

Иногда я завидую им. Тем, кто закрыл двери и не вышел. Они хотя бы не видят, как падают цифры на панели. Как мигают лампы - всё чаще, всё беспокойнее. Как по утрам становится всё тяжелее открыть глаза. Не потому что ты устал - а потому что воздух уже не тот. Он стал плотнее. Или разреженнее. Я не знаю. Я не физик. Я просто техник, который слишком долго дышит одним и тем же воздухом.

[Длинная пауза. Только гул вентиляции и редкие потрескивания помех.]

Сегодня я стоял у двери одной из кают. Той, где девушка из третьего уровня. Я слышал, как она смеётся. Сквозь металл. Сквозь замок. Сквозь все помехи.

18

Она смеялась. По-настоящему. Счастливо. Я не слышал такого смеха здесь никогда.

[Пауза. Слышно, как он сглатывает.]

Я постоял. Послушал. И ушёл. Потому что если бы я остался, я бы, наверное, сломал дверь. Не чтобы её спасти. А чтобы спросить: 'Что ты там видишь? Что делает тебя счастливой? Покажи мне. Пожалуйста. Покажи'.

[Голос ломается, но он быстро берёт себя в руки.]

Но я не спросил. Я ушёл. Потому что нельзя. Потому что надо работать. Потому что кто-то должен.

[Звук: глубокий вдох. Выдох.]

Кто-то должен оставаться здесь. Пока остальные уходят туда, где есть лето.

Конец записи."

[Щелчок отключения. Гул вентиляции продолжается - ровный, безжалостный. Несколько секунд тишины. Потом - второй щелчок.]

19

20