Тень прошлого

Первая неделя в Академии Святого Владимира после двух лет отсутствия прошла так, как я и ожидала: шумно, грязно и с элементами рукопашного боя в неположенных местах. Меня не исключили. Это был первый сюрприз. Директор Кирова — сухая, жилистая женщина с лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось — приговорила меня к шести месяцам испытательного срока, ежедневным тренировкам с Беликовым и обязательным посещению всех занятий без права на прогулы. Лисса отделалась легче — три месяца домашнего ареста в ее личных покоях и запрет на магию вне учебных часов. Она восприняла это как личную трагедию. Я восприняла это как возможность. Пока Лисса сидела взаперти, я могла действовать свободно. И я действовала. Первым делом я перезнакомилась со всеми, кого помнила по книгам. Кристиан Озера — мрачный парень с огненными способностями, который смотрел на мир так, будто задолжал ему крупную сумму. Миа Риналди — стерва, которая в оригинальной истории была моей главной врагиней, но на самом деле оказалась просто очень одинокой и озлобленной девушкой. Эдди Касл — тихий, надежный, с комплексом отличника. Каждый из них был инструментом. Каждый — потенциальным союзником или врагом. Я записывала их слабости и сильные стороны в голове, потому что бумажный блокнот могли найти. А моя память была идеальной. Еще одно преимущество попаданца — я тренировала её годами, заучивая лица, даты, разговоры. К концу первой недели у меня была ментальная карта Академии, расписание каждого стража и каждого ученика, список мест, где можно было спрятаться, и маршруты патрулей. Я была готова к войне. Оставалась только одна проблема. Дмитрий Беликов не отставал от меня ни на шаг. Он не был моим тенью в прямом смысле — у него были свои обязанности, другие ученики, патрулирование периметра. Но каждое утро в пять, каждый вечерний обход, каждое занятие по боевой подготовке — он был там. Смотрел. Оценивал. Искал. Он искал то, что делало меня другой. И я чувствовала, что он начинает находить. — Ты дерешься как солдат, — сказал он на четвертый день тренировок, когда я отправила его в полет через плечо. Я была мельче, легче, но знала рычаги и центры тяжести так, как будто родилась с этим знанием. — Спасибо за комплимент, — ответила я, поправляя растрепавшийся хвост. — Это не комплимент. Солдаты дерутся, чтобы убить. Стражи дерутся, чтобы защитить. Есть разница. Я замерла. Он был прав. Я действительно дралась как солдат. Эффективно. Холодно. Смертельно. В моей прошлой жизни — первой жизни — я не была военной. Я была студенткой, которая читала книги про вампиров и мечтала о приключениях. Но здесь, в этом теле, я превратила себя в оружие. И иногда забывала, что за оружием все еще есть человек. — Может, я просто хочу быть готовой ко всему, — сказала я тихо. — К смерти? — К жизни. Она опаснее. Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я снова увидела то странное выражение — смесь любопытства и тревоги. — Кто ты, Роза Хэзевей? — спросил он негромко. — Я уже отвечала. Твоя проблемная ученица. — Нет. Не только. Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила — впервые за все время. Потому что расстояние между нами стало опасным. Не физически. Эмоционально. Я чувствовала, как его близость заставляет мое сердце биться быстрее. Как запах его кожи — кедр, дым и что-то острое — заполняет легкие. Как взгляд скользит по моим губам, задерживается, уходит. В книгах этот момент наступал позже. Через месяцы тренировок, через отрицание и борьбу. Но в реальности он пришел на четвертый день. И это было проблемой. — Мне пора на лекцию по моройской истории, — сказала я резко, отступая еще на шаг. — Завтра в пять. Я развернулась и вышла из зала, чувствуя его взгляд на своей спине. Он не окликнул меня. Но он и не отвел глаз. --- Лекция по моройской истории была скучной до зубовного скрежета. Профессор — древний морой с трясущимися руками — бубнил о династии Драгомир так, будто это было самое захватывающее событие в мире. Я сидела на задней парте, делала вид, что конспектирую, и прокручивала в голове план. В книгах главной угрозой был Виктор Дашков — бывший королевский советник, который сойдет с ума от горя и попытается убить Лиссу, чтобы воскресить свою дочь. Это случится через несколько месяцев. Я знала точную дату, место, даже имена сообщников. Я могла бы предотвратить это прямо сейчас. Написать анонимное письмо. Подставить Виктора. Убить его сама. Но нельзя. Потому что если я изменю слишком много слишком быстро, я потеряю контроль над сюжетом. Мир начнет меняться непредсказуемо. И тогда мое знание будущего станет бесполезным. Мне нужно было менять только критические точки. Только те моменты, которые вели к катастрофе. И делать это так, чтобы никто не заподозрил, что изменения были преднамеренными. Рука сама потянулась к ручке, и я нарисовала на полях тетради схему. Первая критическая точка: Бал в честь Святого Владимира. Виктор представит Лиссе Джесси Зеклос — девушку, которая на самом деле была стригоем-оборотнем. Это первая попытка покушения. Мое действие: Предотвратить знакомство. Увести Лиссу до того, как они встретятся. Желательно — устроить сцену, которая выглядит случайной. Вторая критическая точка: Похищение Лиссы в Таргасе. Мое действие: Убедить Дмитрия усилить охрану. Использовать его паранойю против него самого. Третья критическая точка: Превращение Дмитрия. Мое действие: (пока пусто, потому что я не знала, как это предотвратить, не раскрыв себя) Я смотрела на пустую строку и чувствовала, как внутри поднимается холодная злость. В книгах Дмитрий стал стригоем, потому что Роза не смогла его убить. Потому что любила слишком сильно. Ирония судьбы — именно любовь стала причиной его падения. Но я не была той Розой. Я любила его? Уже — да, наверное. С первой встречи, с первого взгляда, с того момента, как услышала его голос. Это было глупо, иррационально, но это было. Однако моя любовь не ослепляла меня. Она делала меня расчетливой. Я любила его, поэтому я не позволю ему стать чудовищем. Даже если для этого мне придется убить его раньше, чем это сделает кто-то другой. Я выдохнула и перевернула страницу, пряча схему. — Роза? — голос Лиссы ворвался в мою голову, как солнечный луч. Мы не разговаривали через связь с самого возвращения — я сознательно блокировала её, чтобы сосредоточиться. Сейчас я ослабила барьер. Я здесь, ответила я мысленно. Ты какая-то странная. Что случилось? Ничего. Профессор усыпил меня своей лекцией. Неправда. Я чувствую твою тревогу. Я напряглась. Лисса не должна была чувствовать мои эмоции — я контролировала связь достаточно хорошо, чтобы транслировать только то, что хотела. Если она почувствовала тревогу, значит, я потеряла концентрацию. Это был тревожный знак. Всё в порядке, Лисс. Правда. Просто переживаю из-за тренировок с Беликовым. Он тебя запугивает? Я чуть не рассмеялась вслух. Нет. Он... заставляет меня думать. Это хуже. Лисса замолчала на секунду, и я почувствовала её любопытство. Он красивый, да? Лисса! Что? Я просто спросила. Ты покраснела. Я чувствую. Я не краснела. Но я быстро заблокировала связь, оставив Лиссу одну с её догадками. Потому что если она начнет копать, она может найти то, что я прячу. А я прятала слишком много. --- Вечером я сидела в библиотеке, хотя у меня не было никакого желания читать. Библиотека была лучшим местом для наблюдения — высокие стеллажи, тусклый свет, идеальные углы обзора. Я пришла сюда не за книгами. Я пришла сюда за информацией. Виктор Дашков часто посещал библиотеку по вечерам. Он любил старые фолианты по моройской магии — те самые, в которых нашел ритуал воскрешения. В книгах его засекли только через несколько месяцев. Но я знала, что он уже начал свои поиски. Мне нужно было подтверждение. Я устроилась в кресле в дальнем углу, откуда просматривался вход в секцию редких книг. На коленях — раскрытый учебник по тактике. В руках — карандаш. Я выглядела как прилежная ученица, готовящаяся к экзамену. Через двадцать минут он появился. Виктор Дашков был высоким, седовласым мужчиной с благородной осанкой и глазами, которые видели слишком много. В книгах он был трагическим злодеем — отцом, потерявшим дочь и сошедшим с ума от горя. Я почти сочувствовала ему. Почти. Но сочувствие не остановит пулю. Или серебряный кол. Он прошел мимо моего кресла, не глядя. Я опустила голову ниже, пряча лицо за волосами. Он не узнал меня — мы не были представлены официально. Для него я была просто еще одной ученицей. Он скрылся в секции редких книг, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Я подождала минуту, потом осторожно поднялась и подошла к двери. Приложила ухо к дереву. Тишина. Он либо читал, либо колдовал. В любом случае, я не могла войти — дверь была заперта на магический замок, который открывался только по специальному разрешению. Но у меня был другой план. Я отошла на несколько шагов, закрыла глаза и потянулась к своей связи с Лиссой. Не для разговора — для сканирования. Лисса была мощным моройским магом, и через неё я могла чувствовать отголоски чужой магии. Это было рискованно. Если Лисса заметит, что я использую её как радар, она начнет задавать вопросы. Но риск того стоил. Я почувствовала это сразу. Темную, пульсирующую энергию, которая исходила из-за двери. Это была не обычная магия. Это было что-то старое, голодное, запретное. Ритуал воскрешения требовал крови. Не человеческой — моройской. И в этой энергии я чувствовала запах железа и смерти. Виктор уже начал. Я открыла глаза и медленно выдохнула. У меня было меньше времени, чем я думала. В книгах он начал подготовку за три месяца до бала. Но здесь, в реальности, он опережал график. Возможно, потому, что я изменила что-то мелкое. Возможно, потому, что мир сам ускорился, чувствуя мое присутствие. В любом случае, мне нужно было действовать быстрее. Я вернулась в кресло, взяла учебник и сделала вид, что читаю. Но глаза бегали по строчкам, не видя слов. Мысль за мыслью складывались в новый план. Бал был через месяц. За месяц я должна была убедить Дмитрия, что Лиссе угрожает опасность, не раскрывая источник своей информации. Должна была подставить Виктора так, чтобы он не понял, кто это сделал. И должна была сделать всё это, оставаясь в тени. А еще я должна была продолжать тренировки с Дмитрием, видеть его каждый день, чувствовать его взгляд на себе — и не влюбиться. Последнее было самым сложным. Я закрыла учебник и посмотрела в окно. Луна снова была желтой и низкой, как тогда, в первую ночь. — Ты здесь, — раздался голос за моей спиной. Я не вздрогнула. Я знала, что он придет. — Библиотека открыта для всех, страж Беликов. Дмитрий вышел из-за стеллажа и остановился напротив. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из темного дерева — жестким, красивым, непроницаемым. — Ты следила за Дашковым, — сказал он. Это был не вопрос. Я не стала отрицать. — А ты следил за мной, — ответила я, поднимая голову. — Мы квиты. Он нахмурился. — Зачем тебе старый советник? — Любопытство. Он выглядит интересно. — Роза. Его голос понизился на октаву, и в нем появились нотки стали. Я встала с кресла и оказалась с ним лицом к лицу. Между нами было меньше метра. — Я не ребенок, Дмитрий, — сказала я тихо. — И я не твоя подопечная вне тренировок. Что я делаю в свободное время — мое дело. — Всё, что ты делаешь, может отразиться на Лиссе. А Лисса — это будущее моройского народа. — Я это знаю. — Тогда веди себя соответственно. Я посмотрела ему в глаза — темные, глубокие, с крошечными золотыми искрами в глубине, которые я замечала только сейчас. — Я веду себя так, как должна, — сказала я. — Ты просто не понимаешь этого. — Объясни. Я покачала головой. — Не могу. — Не можешь или не хочешь? — И то, и другое. Он замолчал, разглядывая меня. Я видела, как он борется с собой — между желанием надавить и интуицией, которая подсказывала ему, что я не сломаюсь. — Ты опасна, — сказал он наконец. — Не для Лиссы. Для меня. Потому что я не могу тебя прочитать. А я привык читать людей. — Может, тебе стоит привыкать к новому, — ответила я. Его рука дернулась — я подумала, что он хочет схватить меня за плечо. Но он сжал пальцы в кулак и опустил руку. — Завтра в пять, — сказал он резко, разворачиваясь. — Я буду, — ответила я в его спину. Он ушел, и тишина библиотеки снова стала полной. Я опустилась обратно в кресло и прикрыла глаза. Ты опасна для меня. Да. Я знала. Но он не знал главного: я была опасна не потому, что я нечитаема. А потому, что я знала его будущее. Знала его боль. Знала каждый его шаг до того, как он его сделает. И я собиралась использовать это знание, чтобы спасти его. Даже если для этого мне придется разрушить ту стену, которую он так старательно возводил между нами. Особенно если для этого мне придется разрушить ту стену. Я открыла глаза и посмотрела на дверь, за которой скрылся Дмитрий. Завтра в пять, повторила я про себя. Завтра игра продолжится.