Тень прошлого

Арест Виктора Дашкова прошел тихо, буднично и абсолютно бесполезно. На следующее утро после бала Дмитрий доложил директору Кирова о своих наблюдениях. Та выслушала, нахмурилась и приказала привести Дашкова на допрос. Виктор явился с видом оскорбленной невинности, выслушал обвинения и спокойно заявил, что знать не знает никакой Джесси Зеклос, что он вообще никого не представлял принцессе на балу, и что страж Беликов, вероятно, обознался в темноте. — У меня есть свидетель, — сказал Дмитрий. — Роза Хэзевей. — Дочь Янины? — Кирова подняла бровь. — Та самая, которая сбежала из Академии на два года и вернулась с паранойей? — Она не параноик. Она спасла принцессу. — От чего? От несуществующей девушки? Спор длился два часа. В итоге Виктора отпустили под подписку о невыезде — за отсутствием состава преступления. Джесси Зеклос, если она вообще существовала, испарилась из Академии, не оставив следов. Защитные чары проверили трижды — они работали идеально. — Я говорил, что доказательств недостаточно, — сказал Дмитрий, когда мы встретились в тренировочном зале после обеда. Он выглядел уставшим и злым. Не на меня — на систему, которая позволяла таким, как Виктор, уходить от ответственности. — Ты сделал всё, что мог, — ответила я. — Этого мало. — Будет больше. Он посмотрел на меня с подозрением. — Что ты задумала? — Ничего противозаконного, — соврала я. — Пока. — Роза... — Дмитрий, — перебила я его. — Мы знаем, что он виновен. Он знает, что мы знаем. И теперь он будет осторожнее. Это уже победа. Раньше он действовал в тени. Теперь у него есть тень подозрения. — Ты слишком оптимистична. — Я реалистична. Оптимизм — это надеяться, что он одумается. Реализм — это готовиться к худшему. Он покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он снял с вешалки два тренировочных меча. — Раз ты такая умная, покажи мне на практике. Сегодня работаем с парным оружием. Я взяла мечи и встала в стойку. Драться с Дмитрием стало легче. Не потому, что я стала сильнее — я и так была сильной. А потому, что я начала понимать его ритм. То, что в книгах описывалось как «химия боя», в реальности оказалось сложной системой дыхания, шагов и микродвижений. Он атаковал — я блокировала. Он финтил — я уходила. Он наращивал скорость — я подстраивалась. Мы двигались как единое целое, как две половинки одного механизма. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне это нравится. Не просто победа — процесс. Танец. Бой, в котором нет места словам, только движениям. — Стоп, — сказал он, опуская мечи. Я остановилась, тяжело дыша. — Что? — Ты улыбаешься, — сказал он. — Во время боя. Я никогда не видел, чтобы ты улыбалась в бою. Я не заметила этого сама. — Наверное, мне весело, — ответила я. — Тебе весело, когда тебя пытаются убить? — Ты не пытаешься меня убить. Ты пытаешься меня научить. Это большая разница. Он подошел к скамье, взял бутылку воды и протянул мне. Я сделала глоток, чувствуя, как холодная вода стекает по горлу. — Роза, — сказал он, глядя куда-то мимо меня. — Вчера, когда ты пришла ко мне про Джесси... ты не была удивлена. Ты выглядела так, будто знала, что она появится. Будто ждала этого. Я молчала, обдумывая ответ. — Я тебе уже говорила. У меня есть источник. — Ты так и не сказала, кто. — Потому что не могу. Он повернулся ко мне, и в его глазах была не злость — боль. — Ты не доверяешь мне. — Дело не в доверии. Дело в... защите. Если ты будешь знать, кто мой источник, ты будешь в опасности. Я не хочу тебя терять. — С чего ты взяла, что ты можешь меня потерять? Я хотела сказать «потому что я уже теряла тебя — в книге, которую читала в другой жизни». Но вместо этого я сказала: — Потому что я теряла всех, кого любила. Это была правда. В прошлой жизни у меня были родители, друзья, кошка. Я потеряла их всех в одно мгновение — когда грузовик вылетел на встречную полосу. Дмитрий смотрел на меня долгим взглядом. — Ты говоришь о своем отце? — спросил он тихо. — И о нем тоже. Он кивнул, приняв это за объяснение. Хорошо. Пусть думает, что я оплакиваю Абеля Хэзевей. Это было безопаснее, чем правда. — Я не собираюсь умирать, Роза, — сказал он. — И ты не собираешься терять меня. Договорились? — Договорились, — ответила я. Мы стояли в пустом зале, глядя друг на друга, и между нами было что-то невысказанное, тяжелое, как натянутая струна. Я знала, что если сейчас сделаю шаг, если коснусь его, эта струна лопнет — и мы оба упадем в пропасть. Я не сделала шага. Но и он не отступил. — Завтра в пять, — сказал он наконец, разрывая тишину. — Я буду, — ответила я. Я вышла из зала, чувствуя его взгляд на своей спине. Эта струна всё еще была натянута. И когда-нибудь она должна была лопнуть. --- Через три дня после бала я сидела в библиотеке и перечитывала свои записи о Викторе Дашкове. За это время ничего не произошло. Виктор вел себя идеально — ходил на занятия, улыбался коллегам, не приближался к Лиссе. Джесси исчезла. Защитные чары Академии были усилены. Слишком идеально. Я чувствовала подвох, но не могла понять, где он спрятан. — Ты похожа на сыщика из старых фильмов, — сказал Кристиан, усаживаясь напротив. Он стал моим негласным союзником после бала — мы обменивались информацией раз в два дня. — Каких фильмов? — не поняла я. — Ну, знаешь. Черно-белых. С детективом в шляпе. Я чуть не рассмеялась. Кристиан иногда забывал, что моройское общество жило в изоляции от людей и не смотрело человеческих фильмов. Я знала о них из прошлой жизни — но не могла показать этого. — Ты принес что-то? — спросила я, меняя тему. — Да, — он пододвинул ко мне сложенный лист бумаги. — Список недавних переводов в Академию. За последние три месяца. Я пробежала глазами по именам. Десять новых учеников, три новых преподавателя, два стража. — Джесси здесь нет, — сказала я. — Она и не была ученицей. Виктор просто привел ее на бал как «родственницу». По документам она не существует. — Что насчет остальных? — Проверил всех, кого смог. Двое — с подозрительным прошлым. Первый — преподаватель истории магии, Андрей Волин. Приехал из России месяц назад. О нем почти ничего не известно. — А второй? — Второй — ученица второго курса, Надя Соколова. Сирота, воспитывалась в приюте для стражей. Но в ее личном деле есть странная пометка — «ограниченный доступ». Я нахмурилась. — Кто поставил пометку? — Канцелярия королевского двора. Это было серьезно. Королевский двор вмешивался в дела Академии только в исключительных случаях — когда речь шла о государственной безопасности или о членах королевской семьи. — Можешь узнать больше про Соколову? — спросила я. — Постараюсь. Но мне нужен доступ к закрытым архивам. А для этого — разрешение директора. — Я подумаю. Кристиан кивнул и встал. — Будь осторожна, Роза. Если Виктор узнает, что ты копаешь под него... он опасный человек. — Я знаю, — ответила я. Он ушел, а я осталась сидеть с листом бумаги в руках. Надя Соколова. Я прокрутила в голове все имена из книг — ни одно не совпадало. Значит, новая переменная. Неучтенный игрок на доске. Это было плохо. И одновременно — интересно. --- В пятницу вечером Лисса устроила маленькую вечеринку в своих покоях. Пришли Кристиан, Эдди Касл, Миа Риналди (которая, к моему удивлению, оказалась вполне сносной, если не пыталась строить козни) и несколько других учеников. Я сидела в углу с бокалом шампанского и наблюдала. Лисса смеялась, запрокинув голову, Кристиан смотрел на нее с обожанием, которое не мог спрятать. Миа рассказывала какую-то сплетню, Эдди слушал с серьезным видом. Нормальная жизнь. То, чего у меня никогда не было — ни в этой жизни, ни в прошлой. В прошлой я училась, работала, спала. В этой я тренировалась, сражалась, планировала. Я никогда не была просто девушкой на вечеринке. — Ты скучаешь, — сказала Миа, подходя ко мне. — Нет, просто отдыхаю. — Ты всегда так отдыхаешь? С кинжалом под платьем? Я посмотрела на нее с уважением. Миа была наблюдательной. — Старая привычка, — ответила я. — Знаешь, когда ты только вернулась, я думала, что ты выскочка. Которая сбежала, а теперь делает вид, что ничего не случилось. — А теперь? — Теперь я думаю, что ты, может быть, самая опасная девушка в этой школе. И я хочу быть на твоей стороне. Я подняла бокал. — Тогда добро пожаловать в команду. Миа усмехнулась и чокнулась со мной. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Дмитрий. Не в форме, в простой темно-синей рубашке с закатанными рукавами. Он выглядел... непривычно. Мягче. Человечнее. — Страж Беликов! — воскликнула Лисса. — Вы пришли! Я думала, вы откажетесь. — Ваше высочество, отказать вам было бы невежливо, — ответил он с легкой улыбкой. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на мне. Я смотрела на него, и мои пальцы сжали бокал так сильно, что он чуть не треснул. — Роза, — сказал он, подходя ко мне. — Можно? Я кивнула, и он сел рядом. Слишком близко. Я чувствовала тепло его плеча через тонкую ткань рубашки. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Ты тоже. — Я не о внешности. Я повернулась к нему. — А о чем? — Ты улыбаешься. По-настоящему. Я видел, как ты смотрела на Лиссу. Ты счастлива за нее. — Она моя лучшая подруга. — Знаю. И поэтому я хочу тебя кое о чем попросить. — О чем? Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я знаю, что ты готовишься к чему-то. Что ты видишь угрозы там, где другие не видят ничего. И, возможно, ты права. Но... не забывай жить, Роза. Не становись только солдатом. Ты заслуживаешь большего. Я не знала, что ответить. Потому что он был прав — я действительно забывала жить. Каждый мой шаг был просчитан, каждая улыбка — инструмент, каждое слово — оружие. — Я попробую, — сказала я. — Обещаешь? — Обещаю. Ложь. Но красивая ложь. --- Вечеринка затянулась до полуночи. К тому времени, как гости разошлись, я успела выпить два бокала шампанского и почувствовать, как напряжение отпускает. Лисса уснула в своей спальне, и я вышла в коридор подышать свежим воздухом. Дмитрий стоял у окна в конце коридора, глядя на луну. — Ты еще здесь, — сказала я, подходя. — Ждал, когда ты выйдешь. — Зачем? — Хотел убедиться, что ты не пойдешь на ночную вылазку одна. Я усмехнулась. — Сегодня — нет. — А завтра? — Завтра — посмотрим. Он повернулся ко мне, и лунный свет упал на его лицо, делая его почти красивым. Нет, не почти. Красивым. Болезненно красивым. — Роза, — сказал он. — Та девушка, о которой ты говорила. Джесси. Ее искали по всей Академии. Никто не нашел ни следа. — Потому что она стригой. Стригои умеют прятаться. — Но не в Академии. Защита... — ...была взломана, — закончила я за него. — Виктор Дашков был королевским советником. У него есть доступ к магии, о которой мы не знаем. Он мог создать амулет, который маскирует стригоя под моройя. Дмитрий нахмурился. — Это очень серьезное обвинение. — Я знаю. — У тебя есть доказательства? — Нет. Но я их найду. Он вздохнул и провел рукой по лицу — жест усталости, который я видела впервые. — Ты невыносима, — сказал он. — Ты уже говорил. — Повторю еще раз. Ты невыносима, и я не понимаю, почему меня к тебе тянет. Тишина повисла в воздухе, тяжелая и сладкая одновременно. — Тянет? — переспросила я тихо. Он посмотрел на меня так, что мое сердце остановилось. — Ты знаешь, — сказал он. — Ты всегда знаешь. Он сделал шаг ко мне, потом другой. Между нами осталось несколько сантиметров. — Это неправильно, — сказал он хрипло. — Ты моя ученица. Я твой наставник. Ты... — Я знаю, — перебила я. — Но это не меняет того, что ты чувствуешь. — А что ты чувствуешь? Вопрос застал меня врасплох. Я готовилась к чему угодно — к отрицанию, к отступлению, к поцелую. Но не к вопросу. Что я чувствовала? Я чувствовала страх — не перед ним, перед тем, что он мог разрушить все мои планы. Я чувствовала вину — за то, что знала его будущее, а он нет. Я чувствовала одиночество — такое огромное, что оно занимало все пространство внутри меня. И еще я чувствовала, что хочу, чтобы он обнял меня. Просто обнял. Чтобы на минуту я перестала быть солдатом, шпионом, попаданцем — и стала просто девушкой, которую держат в сильных руках. — Я чувствую, что боюсь, — сказала я честно. — Чего? — Что если я позволю себе это — я потеряю контроль. А если я потеряю контроль, я не смогу защитить тех, кого люблю. Он поднял руку и коснулся моей щеки. Пальцы были теплыми, шероховатыми от мозолей. — Ты не можешь все время быть сильной, Роза, — сказал он. — Иногда можно быть слабой. — Я не умею. — Научись. Я помогу. Он наклонился и поцеловал меня в лоб — легко, почти невесомо. А потом отступил. — Иди спать, — сказал он. — Завтра трудный день. — Ты тоже иди, — ответила я. Я смотрела, как он уходит по коридору, и чувствовала на лбу тепло его губ. Это не было победой. Это не было поражением. Это было... началом. Чего — я еще не знала. Но я знала, что мое сердце бьется быстрее, чем когда-либо, и что впервые за семнадцать лет я не хотела контролировать этот ритм. --- Вернувшись в комнату, я достала блокнот и записала: «Дмитрий знает о Джесси. Он поверил мне. Он поцеловал меня (в лоб). Это меняет правила игры. Я должна быть осторожнее — мои чувства к нему становятся моей самой большой слабостью. Но они же — моя самая большая сила. Потому что ради него я сделаю всё. Даже то, что никогда не делала раньше.» Я спрятала блокнот и легла на кровать. Луна светила в окно, и я думала о том, что завтра будет новый день. Новые тренировки. Новые угрозы. Новые тайны. Но сегодня, в эту минуту, я позволила себе быть счастливой. Всего одну минуту. А завтра — снова война.