Тень прошлого

Неделя после вечеринки прошла как в тумане. Я ходила на занятия, тренировалась с Дмитрием, следила за Виктором, но внутри меня что-то изменилось. Тот поцелуй в лоб — невесомый, почти платонический — разорвал какую-то плотину. Теперь, когда Дмитрий смотрел на меня, я видела не просто наставника, оценивающего ученицу. Я видела мужчину, который хотел меня, но боялся этого желания. И это знание было одновременно сладким и мучительным. Я не могла позволить себе отвлекаться. Враг был рядом. Надя Соколова. Кристиан раздобыл еще немного информации о ней, но этого было катастрофически мало. Сирота. Семнадцать лет. Переведена из приюта для стражей в Сибири три месяца назад. Особые отметки в личном деле, зашифрованные кодом, который Кристиан не смог взломать. Я решила действовать напрямую. В четверг после обеда я нашла Надю в тренировочном зале для младших курсов. Она отрабатывала удары на манекене — технично, без лишних движений, но без страсти. Как робот. — Соколова? — окликнула я, входя в зал. Она обернулась. Лицо — обычное, даже некрасивое: широкие скулы, бледная кожа, русые волосы, собранные в тугой пучок. Но глаза... глаза были неправильные. Слишком светлые, почти белые, как у альбиноса. И смотрели они так, будто видели меня насквозь. — Хэзевей, — ответила она спокойно. — Я слышала о тебе. — Хорошее или плохое? — И то, и другое. Ты спасла принцессу. Ты сбежала из Академии. Ты дерешься как демон. И ты следишь за людьми, которые тебе не нравятся. Я усмехнулась. — Прямолинейно. Мне нравится. — Я не люблю ходить вокруг да около, — она отвернулась и продолжила бить по манекену. — Зачем ты пришла? — Хочу познакомиться. Мы почти не пересекались. — Потому что я держусь в стороне. Люди — проблема. — Даже я? Она остановилась и посмотрела на меня долгим взглядом. — Особенно ты. Я подошла ближе, вставая напротив. — Хочешь спарринговаться? — С тобой? — в ее глазах мелькнуло что-то — удивление? интерес? — Я не кусаюсь. Обычно. Она развернулась к стойке с оружием, взяла два тренировочных кинжала и один бросила мне. — Не жалуйся потом, если будет больно, — сказала она. Мы встали в круг. Я сразу поняла, что Надя — не обычный боец. Ее стойка была... странной. Не похожей ни на одну школу, которую я знала. Она держала кинжалы обратным хватом, лезвиями вниз — техника, которую я видела только в старых руководствах по убийствам. Она атаковала первой. Быстро. Очень быстро. Ее движения были резкими, угловатыми, но при этом точными — как у хищной птицы. Я блокировала, уходила, контратаковала. Она парировала. Мы кружили по залу, и я чувствовала, что она не выкладывается на полную. Она изучала меня так же, как я изучала ее. — Ты дерешься не как страж, — сказала она, когда мы на секунду замерли. — А как? — Как убийца. Холодно. Эффективно. Без жалости. — Ты тоже. Она усмехнулась — первый раз за весь разговор. — Мы похожи, Хэзевей. — Возможно. Но я не сирота из приюта. — Нет, — согласилась она. — Ты дочь легендарной Янины. У тебя есть мать, есть принцесса, есть будущее. У меня ничего этого нет. — Откуда ты знаешь про приют? — Это не секрет. Спроси любого. Я хотела задать следующий вопрос, но она атаковала снова — на этот раз серьезно. Ее кинжал мелькнул у моего горла, и я едва успела отклониться. Лезвие (тупое, тренировочное, но все равно опасное) прошло в сантиметре от кожи. — Осторожнее, — сказала я, блокируя второй удар. — Это ты будь осторожнее, — ответила она. — Не все враги носят черные плащи. Некоторые прячутся за улыбками и тихими голосами. Она резко развернулась и ушла в сторону, заканчивая бой. — Хватит, — сказала она, опуская оружие. — Ты достаточно увидела? — Что я должна была увидеть? Она посмотрела мне прямо в глаза. — Что я не твой враг. Но и не друг. Я просто человек, который пытается выжить. Как и ты. Она бросила кинжалы на скамью и вышла из зала, оставив меня одну. Я стояла и смотрела ей вслед. Она знала. Что-то она знала. Не про меня — про себя. Ее слова были зашифрованы, но я чувствовала подтекст. Не все враги носят черные плащи. Она говорила о Викторе? Или о ком-то другом? Я убрала оружие и пошла к выходу. Мне нужно было подумать. --- Вечером я сидела в своей комнате и перебирала записи. Надя Соколова — загадка, которую я не могла решить. В книгах ее не было. Значит, она была частью реальности, которую я не знала. Это пугало. И одновременно — заставляло действовать активнее. В дверь постучали. — Войдите, — сказала я, пряча блокнот в тайник. Вошел Дмитрий. Он был без формы, в свитере и джинсах, и выглядел почти по-домашнему. — Ты сегодня спарринговалась с Соколовой, — сказал он вместо приветствия. — У тебя везде шпионы? — У меня глаза. Тренировочный зал видно из окна моего кабинета. — Ах да. Ты же любишь наблюдать. Он сел на стул напротив, не спрашивая разрешения. — Что ты о ней думаешь? — Странная. Сильная. Слишком сильная для приюта. — Я проверил ее досье, — сказал он. — Оно чистое. Может быть, слишком чистое. — Ты нашел что-то подозрительное? — Нет. И это подозрительно само по себе. Я кивнула. Мы думали одинаково. — Она сказала мне, что не враг, но и не друг, — сказала я. — Что она просто пытается выжить. — Это может быть правдой. — А может быть ложью. Дмитрий помолчал, потом спросил: — Ты помнишь тот разговор у восточных ворот? Когда я спросил, откуда ты знаешь про Джесси? — Помню. — Ты так и не ответила. Но я заметил кое-что. Когда мы говорили о Дашкове, ты упомянула, что он может создать амулет для маскировки стригоя. Это очень специфическое знание. Его нет ни в одном учебнике для стражей. Я замерла. — Я много читаю. — Роза, — он подался вперед, и его голос стал тише. — Я не собираюсь тебя допрашивать. Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы ты ни скрывала, это не изменит того, что я... что я чувствую к тебе. Мое сердце пропустило удар. — Что ты чувствуешь? — спросила я тихо. — Ты знаешь. — Хочу услышать. Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах было столько боли, что у меня перехватило дыхание. — Я чувствую, что схожу с ума, — сказал он. — Каждое утро, когда я вижу тебя в тренировочном зале, я должен напоминать себе, что ты моя ученица. Что я не имею права. Что ты слишком молода. Что это разрушит мою карьеру и твою репутацию. Но когда ты улыбаешься, когда ты смотришь на меня своими глазами... все эти правила летят к черту. Я молчала, боясь спугнуть этот момент. — Я не прошу тебя ничего отвечать, — продолжил он. — Я просто... хотел, чтобы ты знала. Чтобы ты понимала, почему я иногда веду себя как идиот. Почему я слишком остро реагирую, когда ты рискуешь. Почему я не могу спать по ночам, думая о том, что с тобой может что-то случиться. Он замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то огромное, теплое, неконтролируемое. — Дмитрий, — сказала я. — Я тоже... — Не надо, — перебил он, поднимая руку. — Не сейчас. Если ты скажешь это сейчас, я не смогу уйти. А я должен уйти. Он встал, и я встала следом. — Ты всегда уходишь, — сказала я с горечью. — Потому что если я останусь, мы оба пожалеем об этом. Он направился к двери, но на пороге остановился. — Роза, — сказал он, не оборачиваясь. — Береги себя. Пожалуйста. — Обещаю, — ответила я. Он ушел, а я прислонилась к стене и закрыла глаза. Почему я не сказала? Почему позволила ему уйти? Потому что он был прав. Если бы я сказала «я тоже тебя люблю», он бы остался. А если бы он остался, все мои планы, вся моя осторожность, все годы подготовки пошли бы прахом. Я не могла позволить себе любовь. Любовь делала уязвимой. Но, боже, как же я хотела быть уязвимой. Хотя бы на минуту. --- На следующий день Лисса позвала меня на прогулку в сад. Мы шли по заснеженным дорожкам, и она болтала о пустяках — о платьях, о музыке, о том, как скучно ей было взаперти. Я слушала вполуха, сканируя окрестности. Сад был пуст — только мы и пара стражей на отдалении. — Роза, — сказала Лисса внезапно. — Ты влюблена в Беликова? Я споткнулась о ровном месте. — Что? — Не притворяйся. Я чувствую через связь. Твои эмоции, когда он рядом... они как фейерверк. Ты думаешь, я не замечаю? Я молчала, подбирая слова. — Это ничего не значит, — сказала я наконец. — Мы не можем быть вместе. — Потому что он твой наставник? Или потому что ты считаешь, что не заслуживаешь счастья? — С чего ты взяла про счастье? — Ты всегда такая серьезная, Роза. Такая собранная. Ты никогда не позволяешь себе расслабиться. Даже когда мы сбежали, даже когда были одни — ты всегда была начеку. Как будто ждала, что что-то пойдет не так. — Так и было. Всегда что-то идет не так. — Но не сейчас, — Лисса остановилась и взяла меня за руки. — Сейчас мы в Академии. Нас охраняют. Виктор под наблюдением. Ты можешь выдохнуть. Я посмотрела на нее. Такая наивная. Такая доверчивая. Она не знала, что Виктор — лишь вершина айсберга. Что за ним стоит нечто гораздо более темное и опасное. — Я выдохну, когда ты станешь королевой и сядешь на трон, — сказала я. — А до этого — нет. Лисса вздохнула. — Ты невыносима. — Это я уже слышала. От тебя. И от Беликова. — Видишь? Мы с ним согласны в одном. Ты невыносима, но мы оба тебя любим. Она сказала это так просто, так естественно, что я не сразу поняла смысл. — Что? — Я люблю тебя, Роза. Ты моя сестра. Моя вторая половинка. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого тебе придется нарушить все правила. Она обняла меня, и я почувствовала, как ее магия — теплая, золотая — окутывает нас обеих. — Спасибо, Лисс, — прошептала я в ее волосы. — Не за что. Теперь пошли, я замерзла. Мы пошли обратно к Академии, и я думала о ее словах. Мы оба тебя любим. Лисса любила меня как сестру. Дмитрий — как женщину. А я любила их обоих. И боялась за них больше, чем за себя. --- В воскресенье вечером Кристиан принес новости. — Я нашел кое-что по Соколовой, — сказал он, садясь напротив меня в библиотеке. — Ее перевели не из приюта. Она перевелась из другой Академии. Из той, что в Румынии. — Почему в ее деле написано про приют? — Потому что кто-то изменил документы. И сделал это профессионально. Если бы я не копнул глубже, никогда бы не заметил. Я нахмурилась. — Кто она, Кристиан? — Я не знаю. Но я нашел ее фотографию до перевода. Она выглядела... по-другому. Он протянул мне старую фотографию — размытую, черно-белую. На ней была девушка с темными волосами и карими глазами. Совсем не похожая на нынешнюю Надю. — Это она? — спросила я. — Согласно документам — да. Но я сомневаюсь. Я смотрела на фотографию, и в голове складывалась картина. — Она изменила внешность, — сказала я медленно. — Зачем? — Чтобы ее не узнали. Чтобы спрятаться. Или чтобы внедриться. — К кому? Кристиан пожал плечами. — Может, к тебе. Ты — страж принцессы. Ты — дочь Янины. Ты — центр внимания с момента возвращения. Если кто-то хотел бы следить за тобой, Соколова — идеальный кандидат. Тихая, незаметная, но при этом сильная. Я вспомнила ее слова: «Не все враги носят черные плащи. Некоторые прячутся за улыбками и тихими голосами.» Она говорила о себе? — Спасибо, Кристиан, — сказала я. — Это очень важно. — Будь осторожна, — ответил он, вставая. — Если она действительно шпионка, она опасна. Я кивнула, и он ушел. Я осталась в библиотеке одна, перебирая в голове варианты. Если Надя — шпионка, то чья? Виктора? Или кого-то еще? Может, того мужчины в черном? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Я спрятала фотографию в карман и вышла из библиотеки. В коридоре я столкнулась с Надей. Она шла мне навстречу, и наши взгляды встретились. — Хэзевей, — сказала она нейтрально. — Соколова. Мы разминулись, и я почувствовала, как она смотрит мне в спину. Я не обернулась. Но моя рука легла на кинжал. Игра становилась опаснее. И в этой игре у меня не было права на ошибку.