Тень прошлого

Следующие три дня я провела как на иголках. Надя Соколова вела себя идеально — ходила на занятия, тренировалась, ужинала в столовой. Ни одного лишнего взгляда в мою сторону. Ни одного подозрительного разговора. Если она и была шпионкой, то чертовски хорошей. Но я знала, что идеальность — это маска. А под маской всегда что-то есть. В среду утром я получила записку. Бумага была дешевой, школьной, но почерк — незнакомым, угловатым, с нажимом. «Сегодня в полночь. Западная башня. Приходи одна. Ты хочешь знать правду — я расскажу. Н.С.» Я перечитала записку три раза, потом сожгла над свечой. Западная башня была заброшенной частью Академии — старая, полуразрушенная, с обвалившейся крышей. Туда никто не ходил, даже стражи патрулировали ее раз в сутки, чисто для галочки. Идеальное место для тайной встречи. Идеальное место для западни. Я не была дурой. Но если Надя действительно хотела говорить, я не могла упустить этот шанс. Информация была дороже безопасности. Весь день я готовилась. Под одежду — тонкая кольчуга из серебряных колец, которую я сплела сама по старинным чертежам. В голенищах сапог — два метательных ножа. За поясом — кинжал с отравленным лезвием (яд парализовал стригоя на минуту, не убивая). В кармане — маленький фонарик и запасная серебряная цепь. Я была готова к бою. Но надеялась, что боя не будет. В 23:30 я выскользнула из комнаты. Лисса спала — я навеяла ей легкое снотворное через связь, чтобы она не проснулась и не пошла искать меня. Коридоры Академии в этот час были пусты. Я двигалась тенями, обходя патрули, которые знала наизусть. Мои шаги не издавали звука — годы тренировок сделали меня призраком. Западная башня встретила меня холодом и запахом сырости. Дверь была приоткрыта — кто-то побывал здесь до меня. Я вошла внутрь, держа руку на кинжале. — Я знаю, что ты здесь, — сказала я в темноту. — Идиотка, — раздался голос Нади. Она стояла у окна, и лунный свет падал на ее бледное лицо, делая его похожим на маску. — Я сказала прийти одной. Ты пришла с оружием. — Я всегда с оружием. — Это тебя и погубит. Она шагнула вперед, и я увидела, что она тоже вооружена — два кинжала на поясе, и что-то еще за спиной, скрытое плащом. — Зачем ты позвала меня? — спросила я. — Чтобы предупредить. — О чем? Надя вздохнула и села на подоконник, жестом приглашая меня сесть напротив. Я не села. Я осталась стоять, держа дистанцию. — Ты копаешь под Дашкова, — сказала она. — Ты думаешь, что он враг. Ты права. Но ты не знаешь, насколько глубоко уходят корни. — Расскажи. — Мой отец работал на королевскую семью, — начала она. — Был архивариусом в тайной канцелярии. Он знал все секреты — кто с кем спал, кто кому изменял, кто планировал убийства. Пять лет назад он нашел кое-что. Документы, которые связывали Виктора Дашкова с запретными ритуалами. — И что случилось? — Он умер, — голос Нади стал плоским. — Несчастный случай. Упал с лестницы. Тело сожгли до того, как я успела его увидеть. — Ты думаешь, Дашков его убил? — Я знаю. Потому что через неделю после смерти отца ко мне пришли люди. Сказали, что если я буду молчать, меня оставят в покое. Если нет — отправят в приют. Я выбрала молчание. Она замолчала, глядя в пол. — Но ты не молчала, — сказала я. — Ты пришла в Академию. — Я пришла, чтобы найти доказательства. Чтобы отомстить. — И как успехи? Надя подняла на меня глаза — светлые, почти белые, с расширенными зрачками. — Дашков готовит ритуал. Не для воскрешения дочери. Для чего-то большего. Он собирает ингредиенты — кровь моройской принцессы, сердце стража, кости древнего вампира. Я слышала, как он говорил об этом с человеком в черном. Мое сердце замерло. — Когда? — Через месяц. На полнолуние. Полнолуние было через три недели. У меня было время — но не много. — Почему ты рассказываешь мне это? — спросила я. — Мы не друзья. Ты сама сказала. — Потому что ты единственная, кто может его остановить, — ответила Надя. — Я видела, как ты дерешься. Как смотришь на мир. Ты не боишься смерти. Ты боишься только одного — не успеть. Я посмотрела на нее долгим взглядом. — Ты не Соколова, — сказала я. — Ты та девушка с фотографии. Темноволосая. Ты изменила внешность. Надя усмехнулась — горько, безрадостно. — Догадалась. Да, я изменила лицо. С помощью магии, которую нашла в бумагах отца. Теперь меня никто не узнает. — Кроме меня. — Кроме тебя, — согласилась она. — Потому что ты видишь не лица. Ты видишь суть. Она встала с подоконника и подошла ближе. — Я не прошу тебя доверять мне, Роза. Я прошу тебя помочь мне остановить Дашкова. Вместе у нас больше шансов. Я колебалась секунду. Всё, что она сказала, могло быть ложью. Но интуиция — та самая, которая спасла меня столько раз — подсказывала, что она говорит правду. — Хорошо, — сказала я. — Но на моих условиях. Никакой самодеятельности. Всё, что ты узнаешь, сразу говоришь мне. Если я почувствую, что ты меня обманываешь, я убью тебя. Без предупреждения. Надя кивнула. — Справедливо. Мы обменялись рукопожатием — холодным, деловым. Союз был заключен. — И еще, — сказала я, уже поворачиваясь к выходу. — Ты знаешь что-нибудь о девушке по имени Джесси Зеклос? Надя замерла. — Джесси? — переспросила она. — Ту, что привел Дашков на бал? — Да. — Я видела ее два дня назад. В лесу, за восточными воротами. Она разговаривала с мужчиной в черном. Моя кровь застыла. — Ты уверена? — Абсолютно. Она не стригой, Роза. Я проверила — у нее есть пульс, она дышит, она не боится святой воды. Но она... не человек. Что-то другое. Что-то, чего я раньше не видела. Это было хуже, чем я думала. Джесси не была стригоем — значит, моя теория об амулете была ошибочной. Тогда кто она? — Спасибо, — сказала я. — Это важно. Я вышла из башни и быстрым шагом направилась к общежитию. Слишком много новых данных. Слишком мало времени. --- На следующее утро тренировка с Дмитрием была жестокой. Он чувствовал мое напряжение — я видела это по его глазам, по тому, как он сжимал челюсть, по лишней силе в ударах. — Что случилось? — спросил он, когда мы закончили. — Ничего. — Не ври. Я знаю тебя, Роза. Ты сегодня дерешься как зверь в клетке. Агрессивно, но без фокуса. Я вытерла пот со лба и села на скамью. — У меня есть новая информация о Дашкове. — Какая? — Он готовит ритуал. Через три недели, на полнолуние. Ему нужна кровь Лиссы. Дмитрий сел рядом. — Откуда ты знаешь? — У меня есть источник. — Тот же, что и раньше? — Новый. Но я ей доверяю. — Ей? — он поднял бровь. Я поняла, что проговорилась. — Это не важно. Важно то, что у нас мало времени. Мы должны что-то сделать. — Что ты предлагаешь? — Усилить охрану Лиссы. Особенно в ночь полнолуния. И проследить за Дашковым — где он бывает, с кем встречается. — Это уже делается. — Недостаточно, — я повернулась к нему. — Дмитрий, ты видел, что он сделал на балу. Он привел в Академию существо, которое не является ни моройем, ни стригоем. Оно прошло через защитные чары, как нож сквозь масло. Если он сможет повторить это снова... — Не сможет, — перебил он. — Чары усилили. Теперь ни одно неопознанное существо не войдет в Академию. — А если он использует Лиссу? Если заставит ее снять защиту? Дмитрий замолчал. — Ты думаешь, он способен на такое? — Я думаю, он способен на всё. Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. — Роза, — сказал он наконец. — Ты изменилась. С того момента, как мы встретились. Ты стала... мягче, что ли. Раньше ты была как сталь — холодная, твердая. А теперь в тебе появилось что-то живое. — Это твоя вина, — ответила я. — Моя? — Ты заставил меня почувствовать. А чувствовать — это больно. Он повернулся ко мне, и его лицо было так близко, что я видела каждую ресницу. — Прости, — сказал он тихо. — Не извиняйся. Это того стоило. Я встала, чувствуя, что если останусь еще на минуту, то сделаю что-то, о чем пожалею. — Завтра в пять, — сказала я. — Роза, — окликнул он меня, когда я уже взялась за дверь. — Да? — Береги себя. Пожалуйста. — Обещаю, — ответила я. Я вышла в коридор и прислонилась к стене, закрывая глаза. Почему каждый раз, когда я пытаюсь быть сильной, он делает меня слабой? Потому что любовь — это не сила. Любовь — это уязвимость. И я начинала понимать, что иногда уязвимость — это тоже сила. --- В пятницу вечером я встретилась с Надей в заброшенном крыле, как мы и договаривались. — Я нашла кое-что, — сказала она, доставая из-за пазухи старую книгу в кожаном переплете. — Это дневник моего отца. Он спрятал его перед смертью. Я взяла книгу и открыла на первой странице. Почерк был мелким, аккуратным, с множеством сокращений. — Здесь записи о ритуалах, которые изучал Дашков, — объяснила Надя. — Отец копировал их из тайных архивов. Ритуал, который готовит Дашков, называется «Возрождение через кровь». Он требует жертву — не просто кровь, а жизнь. Полную жизнь. — Чью? — Принцессы, — Надя посмотрела мне в глаза. — Если Дашков завершит ритуал, Лисса умрет. Не сразу. Сначала ее кровь будет выкачана до последней капли. Потом — сердце. Потом — душа. У меня перехватило дыхание. — Ты уверена? — Это написано здесь, — она ткнула пальцем в страницу. — «Жертва должна быть чистой крови, моройского королевского рода, девственницей, не познавшей магии тьмы». Лисса подходит по всем пунктам. Я закрыла книгу и подняла на Надю глаза. — Мы должны остановить его. До полнолуния. — Как? Я задумалась. — Дашкову нужны ингредиенты. Кровь принцессы, сердце стража, кости древнего вампира. Кровь Лиссы он может получить только в ночь ритуала — она должна быть свежей. Но сердце стража и кости... их можно подготовить заранее. — Ты думаешь, они уже у него? — Возможно. Но если мы найдем их и уничтожим... — Он не сможет завершить ритуал, — закончила Надя. Мы посмотрели друг на друга, и впервые я увидела в ее глазах не холод, а надежду. — Где он может их прятать? — спросила я. — В своем кабинете, — ответила Надя. — Или в подвалах Академии. Я слышала, под старым корпусом есть тайные комнаты. — Проверим сегодня ночью. — Рискованно. Там полно охраны. — Тогда отвлечем охрану. Я достала из кармана карту Академии, которую рисовала годами. — Смотри, — сказала я, разворачивая ее. — Кабинет Дашкова на втором этаже. Подвалы — здесь. Если мы устроим маленький пожар в восточном крыле, охрана переключится туда. У нас будет около двадцати минут. — А если нас поймают? — Не поймают, — сказала я. — Потому что я знаю эти коридоры лучше, чем кто-либо. Надя кивнула. — Хорошо. Во сколько? — В час ночи. — Я буду. Мы разошлись, и я пошла готовиться. Сегодня ночью мы должны были найти доказательства. Или умереть. --- В час ночи мы встретились у входа в старый корпус. Я развела маленький костер в восточном крыле — достаточно, чтобы сработали датчики дыма, но недостаточно, чтобы уничтожить здание. Через минуту завыли сирены, и стражи побежали туда. — Пошли, — сказала я Наде. Мы скользнули в коридор. Я вела, она прикрывала спину. Мои шаги были бесшумными, ее — почти такими же. Кабинет Дашкова был заперт на магический замок. Я достала отмычку — специальную, с серебряным наконечником, который нейтрализовал простые чары. — Откуда у тебя это? — шепотом спросила Надя. — Сделала сама. Замок щелкнул, и мы вошли внутрь. Кабинет выглядел обычно — стол, кресло, книжные полки, картина на стене. Но я знала, что Дашков — параноик. Он не стал бы хранить улики на виду. Мы обыскали всё. Стол, ящики, книги, даже ковер на полу. Ничего. — Может, в подвале? — спросила Надя. — Идем. Подвалы старого корпуса были холодными и сырыми. В воздухе пахло плесенью и чем-то еще — металлическим, острым. Кровь. Мы нашли это в дальней комнате. Стеклянный сосуд с темной жидкостью — сердце стража, законсервированное в формальдегиде. Рядом — кости, выложенные в странный узор. Человеческие кости. — Это оно, — прошептала Надя. Я подошла ближе и увидела еще кое-что. На стене, за сосудом, была вырезана руна — та самая, которую я видела в книгах по запретной магии. Руна крови. — Мы должны уничтожить это, — сказала я. — Если мы уничтожим, он узнает, что кто-то был здесь. — Пусть узнает. Лучше так, чем если Лисса умрет. Я достала из кармана маленькую бутылочку со святой водой и вылила на кости. Они зашипели, задымились и рассыпались в прах. Сердце я проткнула серебряным кинжалом — оно лопнуло, как перезревший фрукт. — Всё, — сказала я. — Теперь уходим. Мы выскользнули из подвала и вернулись в свои комнаты за минуту до того, как стражи потушили пожар. Я сидела на кровати и смотрела в потолок. Мы сделали это. Мы уничтожили часть ингредиентов. Но ритуал все еще мог состояться. Дашков мог найти замену. И у нас оставалось всего три недели. Я закрыла глаза и провалилась в сон, полный кошмаров о крови и серебре.