Тень прошлого

Дашков узнал о пропаже ингредиентов на следующее же утро. Я видела это по его лицу, когда он вошел в столовую к завтраку. Под маской спокойствия — идеально ровной, вежливо-отстраненной — скрывалась ярость такой силы, что у меня по спине пробежал холодок. Его глаза — обычно теплые, отеческие — стали жесткими, как кремень. Он смотрел на всех, но видел врага в каждом. Он сел за свой стол, отхлебнул кофе и улыбнулся коллеге, который что-то сказал ему. Улыбка не коснулась глаз. — Он знает, — прошептала Надя, сидевшая напротив меня за нашим столом. Мы специально выбрали место подальше от него, но я чувствовала его взгляд на своей спине. — Знает, но не знает кто, — ответила я, делая вид, что намазываю масло на тост. — Это наше преимущество. — Надолго ли? — Достаточно. Я покосилась на Виктора. Он поймал мой взгляд и... кивнул. Спокойно, даже дружелюбно. Как будто мы были старыми знакомыми, случайно встретившимися в буфете. Я кивнула в ответ, не улыбаясь. Это была игра. Он знал, что я знаю. Я знала, что он знает, что я знаю. Но ни один из нас не произнесет этого вслух. Пока. — Он опасен, — сказала Надя тихо. — Ты понимаешь это? — Лучше, чем ты думаешь. Я доела завтрак и вышла из столовой, чувствуя, как взгляд Виктора сверлит мне спину. --- Дмитрий ждал меня в тренировочном зале. Сегодня он пришел раньше — я застала его уже разминающимся, без куртки, в одной футболке, которая обтягивала каждый мускул на его теле. — Ты рано, — сказала я, закрывая дверь. — Я хотел поговорить с тобой до тренировки. — О чем? Он повернулся ко мне, и я увидела, что его лицо напряжено. — Прошлой ночью был пожар в восточном крыле. Ты знаешь об этом? — Слышала, — ответила я нейтрально. — Странный пожар. Очаг возгорания — маленький, контролируемый. Кто-то специально его устроил. — Зачем кому-то устраивать пожар в Академии? — Чтобы отвлечь охрану, — Дмитрий подошел ближе. — В то же самое время кто-то проник в кабинет Дашкова и в подвалы старого корпуса. Я сохраняла лицо спокойным, хотя внутри все сжалось. — И что пропало? — Дашков не говорит. Но он в бешенстве. Я чувствую это. Он подал официальную жалобу директору на недостаточную охрану. — Он имеет право. — Роза, — голос Дмитрия понизился до шепота. — Ты знаешь что-то об этом? Я посмотрела ему в глаза. Я могла солгать. У меня был талант к красивой лжи, отточенный годами. Но сейчас, глядя на него, я почувствовала, что не хочу лгать. Не ему. — Да, — сказала я тихо. — Я знаю. Но я не могу тебе рассказать. Он замер. Я видела, как в его глазах борются долг и что-то еще — что-то более личное. — Ты рисковала, — сказал он. — Ты могла попасться. — Не могла. — Уверенность тебя погубит. — Уверенность меня спасала до сих пор. Он схватил меня за плечи — резко, почти грубо, но не больно. — Роза, черт возьми! — его голос сорвался. — Ты не понимаешь, что ли? Если бы тебя поймали — если бы Дашков узнал, что это ты — он бы тебя убил. Не арестовал. Не доложил директору. Убил. Тихо. Без свидетелей. Я не хочу находить твое тело в подвале! Я смотрела на его лицо — искаженное страхом и гневом — и чувствовала, как внутри тает последний лед. — Ты боишься за меня, — сказала я. — Да! — выдохнул он. — Боюсь. Каждую секунду. Ты лезешь в такие места, куда и опытные стражи боятся соваться. Ты играешь с огнем. И я ничего не могу с этим сделать, потому что ты не слушаешь. — Я слушаю. Я просто не подчиняюсь. — Это одно и то же. — Нет, — я подняла руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. — Подчиняться — значит делать то, что тебе говорят, даже если это неправильно. А я делаю то, что правильно. Даже если это опасно. Он накрыл мою ладонь своей — большой, шершавой, горячей. — Ты убьешь меня когда-нибудь, — сказал он хрипло. — Надеюсь, что нет. Мы стояли так, глядя друг другу в глаза, и между нами снова натянулась та струна — тонкая, дрожащая, готовая лопнуть в любую секунду. Он начал наклоняться. Я начала подниматься на цыпочки. Наши губы были в сантиметре друг от друга, когда дверь тренировочного зала распахнулась. — Страж Беликов! — раздался голос молодого стража. — Директор требует вас к себе. Срочно! Дмитрий отпрянул, как от удара током. Его лицо стало непроницаемым за долю секунды. — Иду, — сказал он, не глядя на меня. — Роза, тренировка закончена. Иди в класс. Он вышел, даже не обернувшись. Я осталась стоять посреди зала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мы почти поцеловались. Еще секунда — и всё изменилось бы. Но судьба, как всегда, решила за нас. Я выдохнула, собрала вещи и пошла на лекцию. Внутри всё кипело — от нежности, от страха, от гнева на того стража, который выбрал самый неподходящий момент для доклада. Но где-то глубоко, под всем этим, я была благодарна. Потому что если бы мы поцеловались, я бы уже не смогла остановиться. А останавливаться было рано. --- Лекция по истории магии была скучной, но я не могла позволить себе отвлекаться. Я сидела на задней парте, делала вид, что конспектирую, и наблюдала за Надей, которая сидела в трех рядах впереди. Она была идеальна. Спина прямая, голова чуть наклонена, ручка бегает по бумаге. Никто бы не подумал, что прошлой ночью она вместе со мной уничтожала улики в подвале. После лекции я поймала ее в коридоре. — Встречаемся сегодня в библиотеке. В семь, — сказала я, проходя мимо. — Как скажешь, — ответила она, не глядя на меня. Мы были хороши. Даже слишком хороши. --- В семь мы сидели в дальнем углу библиотеки, за стеллажами с юридическими фолиантами, которые никто никогда не читал. — Дашков знает, что кто-то был в его кабинете, — сказала я. — Он подал жалобу. — Естественно. Он идиот, но не дурак. — Теперь он будет осторожнее. Может, перенесет ритуал. — Не может, — Надя покачала головой. — Ритуал привязан к полнолунию. Это единственное время, когда магия крови достигает пика. Если он пропустит это полнолуние, следующее будет только через три месяца. — Три месяца — это много времени. — Для нас — да. Для него — нет. Он слишком нетерпелив. Он попытается провести ритуал в это полнолуние, даже без всех ингредиентов. — И что тогда? Надя посмотрела на меня серьезно. — Тогда он умрет. Ритуал поглотит его. Но перед этим он может успеть навредить Лиссе. Я сжала кулаки. — Этого не случится. — Я знаю. Потому что ты не позволишь. Мы помолчали. — Надя, — сказала я. — Твой отец... он знал, кто такой человек в черном? — Нет. Но он подозревал, что это кто-то из королевского окружения. Кто-то, кто имел доступ к самым тайным архивам. — Морой? — Или страж. Или кто-то еще. Отец не успел узнать. Я задумалась. Королевское окружение — это десятки людей. Придворные, советники, стражи, даже члены семьи. — Мы найдем его, — сказала я. — После того, как остановим Дашкова. — После? — Надя подняла бровь. — Сначала Лисса. Потом всё остальное. Она кивнула. — Договорились. --- В пятницу вечером Лисса устроила еще одну вечеринку — на этот раз в честь своего освобождения от домашнего ареста (формально он уже закончился, но Лисса любила праздновать). Я пришла поздно, когда все уже собрались. Дмитрия не было — он дежурил на периметре. Или делал вид, что дежурит, чтобы не встречаться со мной после того случая в тренировочном зале. Лисса была в ударе — смеялась, танцевала, флиртовала с Кристианом. Я смотрела на нее и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Она не знала, что через две недели кто-то попытается ее убить. Что ее кровь нужна для ритуала, который может уничтожить всё, что она любит. Я должна была защитить ее. Даже если для этого мне придется пожертвовать собой. — Ты опять грустишь, — сказала Миа, подходя ко мне с бокалом шампанского. — Я не грущу. Я думаю. — О чем? — О будущем. Миа усмехнулась. — Ты слишком молода для таких мыслей. — А ты слишком умна для таких речей. Она сделала глоток и посмотрела на меня поверх бокала. — Я слышала, ты подружилась с Соколовой. — Мы не подруги. Мы союзники. — В чем? — В том, что тебя не касается. Миа пожала плечами. — Как хочешь. Но будь осторожна. Тихие люди — самые опасные. Она ушла, а я осталась стоять, глядя в окно. Тихие люди — самые опасные. Надя была тихой. Я была тихой. Дашков был тихим. В этой игре у всех были маски. И я должна была узнать, кто скрывается под каждой из них, прежде чем станет слишком поздно. --- В субботу утром я проснулась от странного ощущения — кто-то смотрел на меня. Я резко села на кровати, рука потянулась к кинжалу под подушкой. Никого. Но окно было открыто. А я точно помнила, что закрывала его перед сном. Я подошла к окну. На подоконнике лежала записка — такой же дешевой бумаги, как и в прошлый раз, но другим почерком. Крупным, размашистым, почти небрежным. «Ты думаешь, что победила. Ты ошибаешься. Ритуал состоится. И ты не сможешь его остановить. Приготовься прощаться с теми, кого любишь. В.Д.» Я сжала бумагу в кулаке. Он знал. Он не знал, кто именно проник в его кабинет, но он знал, что это был кто-то, близкий к Лиссе. И он решил запугать меня. Это не сработает. Я сожгла записку над свечой и пошла умываться. Сегодня я должна была встретиться с Дмитрием. Не на тренировке — в городе. Он прислал сообщение через Лиссу (умно, не оставляя следов), что хочет поговорить. Я знала, о чем. Я боялась этого разговора. Но я не могла избегать его вечно. --- Мы встретились в маленьком кафе за пределами Академии. Место было нейтральным, тихим, с плохим кофе и хорошими пирожными. Дмитрий уже сидел за столиком у окна. На нем была гражданская одежда — джинсы, свитер, куртка. Он выглядел как обычный парень, а не как грозный страж. — Ты пришла, — сказал он, когда я села напротив. — Ты звал. — Я хотел извиниться. — За что? — За то, что чуть не поцеловал тебя в тренировочном зале, — он говорил тихо, чтобы никто не слышал. — Это было непрофессионально. Неправильно. Я не должен был. — А если бы я хотела, чтобы ты поцеловал меня? — спросила я прямо. Он замер. — Роза... — Ты всегда говоришь «Роза» таким тоном, будто я ребенок, который сделал что-то не так, — сказала я. — Я не ребенок, Дмитрий. Я знаю, чего хочу. И я хочу тебя. Не как наставника. Как мужчину. Он сжал кружку с кофе так, что побелели костяшки. — Ты не понимаешь, что говоришь. — Понимаю. Лучше, чем ты думаешь. — Если мы начнем что-то... это разрушит мою карьеру. Твою репутацию. Отношения с Лиссой. — С Лиссой мы справимся. Она хочет, чтобы я была счастлива. — А ты будешь счастлива? Я посмотрела ему в глаза. — С тобой — да. Он закрыл глаза на секунду, потом открыл. — Роза, мне нужно время. Чтобы подумать. Чтобы понять, как нам быть. Дай мне неделю. — У нас нет недели. Полнолуние через две недели. — Я знаю. И поэтому я не могу отвлекаться. И ты не можешь. Он был прав. Это бесило. — Хорошо, — сказала я. — Неделя. Но потом мы поговорим. — Договорились. Мы допили кофе в тишине, и я чувствовала, как между нами снова натягивается та струна — но теперь она была не такой тонкой. Она стала толще, крепче. И когда-нибудь она все равно лопнет. Я надеялась, что это случится до того, как нас убьют. --- В воскресенье вечером Надя прибежала ко мне в комнату с перекошенным лицом. — Он нашел замену, — выпалила она. — Кости и сердце. У него есть новые. — Откуда ты знаешь? — Я следила за ним. Сегодня он встречался с человеком в черном. Я слышала их разговор. Человек сказал: «У меня есть то, что тебе нужно. Кости древнего стража и сердце убийцы. Они даже лучше прежних». Мое сердце ухнуло в пятки. — Где они сейчас? — У Дашкова. В сейфе в кабинете. Новый сейф, с магической защитой. Я не смогла его открыть. — Я смогу. — Роза, это опасно. Если он поймает нас... — Не поймает. Я достала карту Академии и начала рисовать план. Сегодня ночью мы снова пойдем в кабинет Дашкова. И на этот раз — никаких пожаров. Только тишина и скорость. Я не знала, выживу ли я после этого. Но я знала, что если не попытаюсь, Лисса умрет. А я не могла этого допустить. Даже если бы для этого мне пришлось продать душу.