Тень прошлого

Ночь была холодной, как лезвие ножа. Я стояла у окна в своей комнате и смотрела на луну, которая медленно ползла к своей полной форме. Еще тринадцать дней. Тринадцать дней до полнолуния. Тринадцать дней до того момента, когда Дашков попытается убить Лиссу. Надя сидела на моей кровати, перебирая свое оружие. Два кинжала, один метательный нож, маленький баллончик со святой водой и странный амулет, который она носила на шее — серебряный глаз, заключенный в круг. — Что это? — спросила я, кивнув на амулет. — Защита, — ответила она коротко. — Не задавай лишних вопросов. Я не стала настаивать. У каждого были свои секреты. У меня — больше, чем у большинства. — Ты уверена, что хочешь идти сегодня? — спросила я. — Можем подождать до завтра. — Нет, — Надя покачала головой. — Чем дольше ингредиенты у него, тем больше шансов, что он спрячет их в другое место. Сегодня. Сейчас. Я кивнула. Она была права. Мы выскользнули из комнаты в час ночи, когда коридоры Академии погрузились в тишину. Я знала каждый скрип половиц, каждый патрульный маршрут. Мы двигались как призраки — бесшумно, быстро, без единой ошибки. Кабинет Дашкова находился на втором этаже старого корпуса. Новый замок, который он поставил после нашего прошлого визита, был сложнее — магический, с тремя уровнями защиты. — Я не смогу его открыть быстро, — прошептала я Наде. — Нужно время. — Сколько? — Десять минут. Может, пятнадцать. — Слишком долго. Патруль проходит здесь каждые двадцать минут. — Тогда я отвлеку патруль, пока ты будешь работать с замком, — сказала Надя. Я посмотрела на нее. — Как? — Я найду способ. Просто открой этот чертов сейф. Она ушла, а я приступила к работе. Отмычка скользнула в замочную скважину, и я закрыла глаза, чувствуя магические потоки. Первый уровень — простой, на отталкивание. Я нейтрализовала его серебряной пылью. Второй — звуковой сигнал. Я заблокировала его кусочком воска, пропитанного святой водой. Третий — самый сложный. Ловушка. Если открыть неправильно, замок выпустит иглы с ядом. Я задержала дыхание и начала работать. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Руки дрожали от напряжения, но я не могла позволить себе ошибку. На восемнадцатой минуте замок щелкнул. Я открыла дверь и скользнула внутрь. Кабинет выглядел так же, как и в прошлый раз — стол, кресло, книги. Но сейф был новым — массивная железная коробка в стене, замаскированная под кирпичную кладку. Я подошла к нему и приложила ухо к металлу. Ни звука. Никакой вибрации. Я достала второй набор отмычек — для сейфов. Это было сложнее. Гораздо сложнее. — Давай, Роза, — прошептала я себе. — Ты справишься. Я работала, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Где-то в коридоре послышались шаги — патруль. Надя обещала отвлечь их. Я надеялась, что она жива. Через десять минут сейф открылся. Внутри лежали два предмета. Кости — человеческие, старые, покрытые странными рунами. И сердце — маленькое, сморщенное, но все еще пульсирующее слабым, мерзким ритмом. Сердце убийцы. Я достала бутылочку со святой водой и серебряный кинжал. — Прости, — сказала я костям и сердцу. — Но вы слишком опасны, чтобы существовать. Я вылила святую воду на кости. Они зашипели, задымились и рассыпались в прах. Сердце я пронзила кинжалом — и оно лопнуло с тихим, почти человеческим вздохом. Всё. Ингредиентов больше не было. Я закрыла сейф, вышла из кабинета и заперла дверь. В коридоре было тихо. — Надя? — позвала я шепотом. Никто не ответил. Я прошла по коридору, заглядывая за углы. На полу, у лестницы, я нашла ее амулет — серебряный глаз, оторванный от цепочки. Рядом — несколько капель крови. Мое сердце замерло. Я подняла амулет и спрятала в карман. Потом пошла по следу крови — маленьким каплям, которые вели вниз по лестнице, в подвал, к той самой комнате, где мы уже были. Дверь в подвал была открыта. Внутри горел тусклый свет. Я достала кинжал и вошла. Надя лежала на полу, связанная, с кляпом во рту. Над ней стоял Виктор Дашков — спокойный, улыбающийся, с пистолетом в руке. — Роза Хэзевей, — сказал он. — Как вовремя. Я как раз собирался послать за тобой приглашение. — Отпусти ее, — сказала я, сжимая кинжал. — Не могу. Она — мой пропуск к тебе. А ты — мой пропуск к принцессе. Он шагнул вперед, и я увидела, что его глаза — те самые, теплые и отеческие — стали черными, как бездна. Он больше не притворялся. — Ты думала, что уничтожила ингредиенты, — сказал он. — Наивная девочка. Кости и сердце были копиями. Настоящие лежат в другом месте. И ты никогда их не найдешь. — Найду. — Уверена? — он усмехнулся. — У тебя есть две недели. А у меня — твоя подруга. Если ты хочешь, чтобы она осталась жива, ты сделаешь то, что я скажу. — Что ты хочешь? — Приведи ко мне Лиссу. В ночь полнолуния. В это место. Если ты сделаешь это, Надя останется жива. Если нет... — он пожал плечами. — Ее смерть будет на твоей совести. Я посмотрела на Надю. В ее глазах был страх, но не было мольбы. Она не просила меня спасать ее. Она просила меня не сдаваться. — Я подумаю, — сказала я. — Думай быстрее. Время идет. Я развернулась и вышла из подвала, сжимая в руке амулет Нади. В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Он выиграл этот раунд. Но не всю игру. Я нашла Дмитрия в его кабинете. Он сидел за столом, читал какой-то рапорт, но, увидев мое лицо, вскочил. — Что случилось? — Дашков взял Надю в заложницы, — сказала я. — Он хочет, чтобы я привела к нему Лиссу в полнолуние. Взамен — обещает отпустить Надю. — Это ловушка. — Я знаю. Но я не могу оставить Надю умирать. Дмитрий подошел ко мне и взял за плечи. — Мы не будем оставлять ее умирать. Мы найдем способ. Вместе. — У нас две недели. — Достаточно. Он обнял меня — впервые по-настоящему, крепко, прижимая к себе так, будто хотел защитить от всего мира. Я уткнулась лицом в его грудь и почувствовала, как слезы — те, которые я не позволяла себе плакать годами — наконец потекли по щекам. — Я не хочу тебя терять, — прошептал он мне в волосы. — И я тебя, — ответила я. Мы стояли так посреди кабинета, и время остановилось. Но я знала, что оно скоро побежит снова. А когда побежит — мы должны быть готовы. --- На следующее утро я проснулась в своей постели. Дмитрий принес меня в комнату, когда я уснула у него на плече. Он укрыл меня одеялом и оставил записку на тумбочке. «Мы справимся. Я обещаю. Д.» Я сжала записку в руке и встала. Сегодня начиналась новая игра. И в этой игре ставки были выше, чем когда-либо. Я оделась, взяла кинжалы и пошла на тренировку. Дмитрий уже был в зале. Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах то же, что чувствовала сама — решимость. И страх. — Сегодня работаем с парными клинками, — сказал он. — Без правил. Без пощады. — Хорошо, — ответила я. Мы встали в круг, и бой начался. Я дралась как одержимая. Каждый удар, каждый блок, каждый выпад — я вкладывала в них всю свою злость, весь свой страх, всю свою любовь. Дмитрий не отставал. Он был быстрее, сильнее, опытнее. Но я была яростнее. Мы кружили по залу, и клинки звенели, высекая искры. — Ты злишься, — сказал он, блокируя мой удар. — Я в ярости, — ответила я, атакуя снова. — Хорошо. Используй это. Он ушел в сторону, и я пролетела мимо, но успела развернуться и полоснуть его по руке. Неглубоко, царапина. — Первая кровь, — сказала я. — Твоя, — ответил он, указывая на мою щеку. Я провела рукой по лицу и увидела кровь. Он достал меня, когда я атаковала. Я даже не заметила. — Ничья, — сказала я. — Принимается. Мы опустили оружие и сели на скамью, тяжело дыша. — Ты готова? — спросил он. — Ко всему. — Я не про бой. Я про то, что будет дальше. Про полнолуние. Про то, что нам придется сделать. Я посмотрела на него. — Я готова умереть, если это спасет Лиссу. — А я не готов тебя терять, — сказал он. — Тогда не теряй. Он взял меня за руку — просто взял, не прячась, не оглядываясь. — Мы будем драться вместе, — сказал он. — Как равные. Ты и я. И мы победим. — Ты не можешь этого обещать. — Могу. Потому что я не проигрываю. Я усмехнулась. — Самоуверенно. — Реалистично, — он сжал мою руку. — Ты сделала меня лучше, Роза. Сильнее. Острее. Я не хочу возвращаться к тому, кем был до тебя. — А кем ты был? — Одиноким, — сказал он тихо. — Я был очень одинок. Я посмотрела на его профиль — красивый, жесткий, но с какой-то новой мягкостью, которая появилась только сейчас. — Ты больше не один, — сказала я. — И никогда не будешь. Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, чего не видела раньше. Надежду. — Поцелуй меня, — сказала я. — Роза... — Дмитрий, — перебила я. — Мы можем умереть через две недели. Я не хочу умирать, не зная, каково это — целовать тебя. Он помолчал секунду, потом наклонился и поцеловал меня. Это было мягко. Нежно. Почти робко — как будто он боялся сломать меня. Я положила руки ему на плечи и ответила на поцелуй. Мир вокруг исчез. Не было Академии, не было Дашкова, не было полнолуния, не было страха. Были только он и я, и этот поцелуй, который длился вечность. Когда он отстранился, его глаза были влажными. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать, — сказал он хрипло. — Представляю, — ответила я. — Потому что я хотела того же. Он улыбнулся — впервые по-настоящему, без тени грусти. — Что теперь? — спросил он. — Теперь мы спасем Лиссу. И Надю. И победим Дашкова. — А потом? — А потом — будем жить. Он кивнул и поцеловал меня снова. На этот раз поцелуй был глубже. Страстнее. В нем было обещание — обещание будущего, которое мы построим, если выживем. Я верила в это будущее. Я должна была верить. Потому что без веры не было ничего. --- Вечером я вернулась в свою комнату и достала блокнот. На новой странице я написала: «Дмитрий поцеловал меня. Это изменило всё. Теперь у меня есть не только цель, но и причина жить после того, как цель будет достигнута. Я не могу его потерять. Я не потеряю. Дашков умрет. Лисса выживет. Надя будет свободна. И мы с Дмитрием будем вместе. Я сделаю это. Клянусь своей кровью.» Я спрятала блокнот в тайник и посмотрела в окно. Луна все еще была неполной. Но с каждым днем она становилась все больше, все ярче, все опаснее. Война приближалась. Но теперь я шла на нее не одна.