Танец песков и желаний

      Когда угроза из Нод-Края была устранена, а все нужные дела — завершены, Варка оставил тяготившие его обязанности, с концами передал Джинн пост Великого магистра и отправился путешествовать по Тейвату в качестве простого странствующего рыцаря. Освобождённый от тяжести титулов и ответственности, он чувствовал, как в груди поднимается пьянящее ощущение свободы.       Тейват снова распахнул перед ним свои двери, обещая незабываемые встречи и испытания. Варка не знал, что найдёт на этом пути, но теперь, без груза ответственности за тех, кто полагался на его лидерство, он мог исследовать мир без ограничений, как в старые добрые, когда ещё даже не был рыцарем.       С первым шагом на земли Сумеру его путеводной звездой стали не дипломатические миссии или военные стратегии, а простое стремление найти новый смысл — возможно, в изучении бескрайних просторов, возможно, в благородных поступках или знакомствах с новыми людьми. На своём пути он встретил как союзников, так и врагов, но, как бы там ни было, Варке нравилось быть простым путешественником, сражающимся не ради оправдания своего титула, а ради удовольствия от борьбы за справедливость.       И кто бы мог подумать, что в этом новом путешествии он найдёт смысл в лице одного конкретного существа, которое полюбит так сильно, что не захочет отпускать?       Вот и Варка не думал, он просто занимался тем, чем обычно занимаются рыцари на чужбине — помогал простому люду. Следуя этим устоям, он забрёл в далёкую-предалёкую пустыню, чтобы выследить головорезов, которые третировали местные поселения вот уже сколько месяцев.       В пустыне царила невероятная жара, а песок проникал всюду, куда только можно. Варка шагал по бескрайним просторам, его одежда и доспехи покрылись слоем пыли и пота. Задача была сложной: головорезы, скрывавшиеся в этих пустых и бесплодных землях, умело использовали рельеф, чтобы избегать поимки. Но Варка не стал бы Рыцарем Бореалиса, если бы отступил перед трудностями. Именно в таких местах проявлялся настоящий рыцарский дух, не в тёплых залах и не среди надёжных товарищей, а там, где есть только ты и те, кто нуждается в твоей помощи.       Один день сменял другой, и, несмотря на изнуряющую жару, Варка продолжал поиски. Он обедал и ночевал на открытом воздухе, укрываясь под скалами или в редких пещерах — единственных укрытиях этой жестокой земли.       Однажды, когда солнце клонилось к закату, он наконец увидел следы, оставленные людьми, которые вели к небольшому оазису, скрытому в глубине песчаных равнин. Когда Варка подошёл ближе, он заметил фигуры, сидящие у костра, их лица скрывали капюшоны, а разговоры были едва слышны на фоне завывания ветра. Он не стал медлить и прямо там их и повязал, у них против него не было и шанса.       — Чёрт бы тебя побрал!       — Это я уже слышал, придумай что-нибудь поинтереснее, — фыркнул Варка, затягивая узел верёвки потуже и привязывая лидера банды к его шестёркам. Оставалось только конвоировать их до ближайшей тюрьмы. Бригада тридцати назначила неплохую цену за их головы, так что он убил двух зайцев одним выстрелом — и здешним помог, и мору выручил, уж деньги никогда не бывали лишними.       Пока его костерили на чём свет стоит, Варка решил осмотреть их лагерь на наличие всякого полезного. Ничего особенного у них не нашлось, но в палатке лидера этих выродков он нашёл кое-что интересное — то ли лампу, то ли фонарь, в котором горело необычное голубое пламя.       Такой приблуды он ещё ни разу в жизни не видел, поэтому естественно, что он решил присвоить её себе. Однако едва он взял лампу, и пальцы скользнули по холодной поверхности стекла, она вдруг задрожала, всю палатку осветила яркая голубая вспышка, и перед Варкой появился мужчина ослепительной нечеловеческой красоты.       Варка замер, как дурак, не зная, померещилось ему или нет, и рассматривая сиё чудо во все глаза. Похоже, он всё-таки устал, раз мозг подкидывал ему такие странные картинки вместо обычного человеческого появления. Мужчина был крепко сложен, что не умаляло в нём изящества, высок и, тем не менее, он значительно уступал ему в габаритах. У него была бледная-бледная кожа, не такая, как у привычных жителей пустыни, длинные, тёмно-синие волосы, которые смягчали узкое лицо с длинными, как у Алисы и Кли, ушами, и золотистые, как два диска луны, глаза.       А ещё он был одет, как богатей или, скорее, любовник богатея, одежда-то была из дорогой ткани — у Варки на такое глаз был намётан, — да и к тому же довольно открытой. Короткий топ, не скрывающий ни шеи, ни ключиц, ни плеч, отдельные от него мешковатые полупрозрачные рукава, в которых не было никакого практического смысла, богато украшенные шаровары и много, очень много украшений. Голова, шея, грудь, плечи, пальцы увешивали многочисленные золотые кольца, цепочки и прочая лабуда, и на ногах было то же самое, и на животе… Святые боги, да у него же был абсолютно голый живот! Мало Варке было этого, ещё и в пупке соблазнительно поблёскивал драгоценный камень, к которому крепились многочисленные золотистые цепочки, опоясывающие туловище.       Ну точно либо любовник, либо сынишка какого-нибудь богатея. Кто ещё бы стал так вызывающе одеваться? Вот только как он здесь оказался? Эти уроды его похитили? Да, такого подарочка Варка точно не ожидал, он надеялся по-быстрому решить вопрос с бандитами, а теперь ему предстояло разбираться с похищением.       — Эм, я извиняюсь, — неловко прокашлялся Варка, изо всех сил стараясь смотреть в глаза незнакомцу, а не на его достоинства. — Вы… Ты тут откуда? Я тебя не заметил. Могу я узнать, как ты связан с этими бандитами? Они тебя, должно быть, похитили?       — Прошу прощения, господин, вы имеете в виду людей, у которых нашли лампу? — уточнил мужчина, голос у него оказался густым и бархатным, как тёплый мёд, и Варка от него растерялся ещё больше. Пока он говорил, Варка начал стягивать с себя плащ. — Позвольте представиться. Меня зовут Флинс, я джинн, исполняющий желания. Эти люди завладели моей лампой, поэтому я был вынужден находиться вместе с ними. А вы, господин? Господин?       Флинсу пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Весь красный, как краб, Варка встал вплотную к нему и накрыл его плечи своим плащом, застёгивая застёжки и запахивая полы поплотнее, чтобы спрятать эту красоту. До него не сразу дошёл смысл сказанного, все мысли были заняты соблазнительной фигурой и сладким голосом, которые пьянили похлеще хмеля.       Он сказал «джинн»? Варка потрясённо замер, это было чем-то невероятным даже для того, кто видел немало чудес в своём долгом пути. Джинн. Варка не мог поверить, что встретил существо из древних мифов, он за свою жизнь повидал не одно чудо, не раз встречался с магией, сталкивался с нечеловеческими существами, но не ожидал, что когда-нибудь окажется лицом к лицу с джинном. Тем более, с таким красивым.       — Ну и ну, джинн, удивительно! Я думал, это всего лишь детские сказки, — присвистнул Варка. А он уже напридумывал — богатей, чей-то любовник, стоило догадаться, что перед ним что-то нечеловеческое, уж слишком очаровательным Флинс был. — Так, эм, выходит, ты всё-таки был в плену у этих людей? А почему не сбежал? Разве джинны не могущественны?       Флинс улыбнулся, и улыбка эта показалась донельзя печальной, такой, что у Варки всё предательски сжалось внутри.       — Вы правы, но, в отличие от большинства джиннов, я связан магическими оковами, которые не позволяют мне оставлять лампу и обязывают служить тому, кто её нашёл, — он продемонстрировал широкие золотые браслеты на запястьях, которые и впрямь напоминали оковы, и взглянул на лампу, повешенную Варкой на пояс. Выходит, именно она позволила увидеть Флинса, архонты, а если бы он не решил прошерстить лагерь, Флинс бы так здесь и остался? — Но для одного человека я могу исполнить только три желания. Поэтому каждый раз, когда один из этих людей использовал все свои попытки, лампу передавали следующему. Их лидер диктовал, что нужно загадать.       Флинс тяжело опустил голову, как будто его мучила сама мысль о своих прошлых господах. Страшно представить, что могли загадать подобные люди, но теперь всё вставало на свои места, то, как им удавалось проворачивать свои дела под носом у Бригады тридцати и скрываться всё это время. Наверняка они использовали желания для этого.       — Я был вынужден служить их прихотям, неважно, были они злыми или добрыми. Иногда они загадывали глупости, иногда — что-то более серьёзное и предосудительное, но они успели истратить все желания перед нашей с вами встречей.       Похоже, что Флинс, несмотря на свою невообразимую силу, был не более чем игрушкой в руках тех, кто владел лампой. Да он же был словно птица в клетке, ужасно! Как выходцу из Мондштадта Варке претила мысль о его неволе.       — Но теперь-то ты, выходит, свободен, — мигом посветлел Варка, однако Флинс не разделил его радости, он ощутимо напрягся под его руками — семеро, Варка только сейчас заметил, что по-прежнему держал его за плечи, и поспешил убрать руки. Флинс тихо и вкрадчиво произнёс:       — Нет, господин. Я не могу уйти. Когда я исполняю все желания своего хозяина, я остаюсь в лампе до появления следующего владельца. И так может продолжаться бесконечно. Но теперь меня призвали вы, и теперь вы мой хозяин.       — Э, нет, погоди, погоди, — сняв лампу с пояса, Варка всучил её в блестящие от украшений руки. — Вот твоя лампа, мне она не нужна, и ничьим хозяином я быть не собираюсь. Там, откуда я родом, свобода значит очень многое, я бы не посмел неволить тебя.       — Если бы всё было так просто, господин, — покачал головой Флинс. — Вы уже призвали меня, контракт заключён. Я должен исполнить три ваших желания, и они должны исходить от самого сердца. Вы должны очень искренне чего-то хотеть, чтобы я это исполнил. И это не должно противоречить следующим правилам: вы не можете пожелать убить кого-то, воскресить или влюбить. То же касается желания желаний, у вас три желания, ни больше.       — Вот те на, — почесал затылок Варка, у него в голове не было ни одной толковой мысли. Он прожил солидную жизнь и добился всего, чего когда-либо хотел: стал рыцарем, защитил родину, которую всем сердцем любил, взрастил новое поколение, которое будет защищать её вместо него. Что ему может быть нужно? — Постой. Допустим, я загадаю три желания. Но ты-то так и останешься пленником лампы, я верно понимаю?       Флинс кивнул.       — Тогда давай я пожелаю освободить тебя? — предложил Варка, и Флинс распахнул свои красивые глаза от удивления. — Что, тебе такого никогда не предлагали?       — Нет, господин.       — Ну ничего. Мне не привыкать быть первым, — скромно похвастался он, наслаждаясь тем, с каким благоговением Флинс на него смотрит. Приятно быть для кого-то героем, особенно, если этот «кто-то» — милейший красавец.       — Вы очень добры, господин, — поклонился Флинс, но Варка поспешил выпрямить его обратно и снова одёрнул руки. Такого раболепия ему точно не надо. — Вы в самом деле можете пожелать освободить меня, и я был бы очень вам признателен, правда, но, прошу вас, сделайте это в последнюю очередь. Пока вы живы, я несу свой долг перед вами, и если я не исполню положенные вам три желания, я умру.       Варка молчал, осознавая всю сложность ситуации. За такими чудесами, как джинны, скрывалась не только радость, но и целый груз ответственности и тяжёлых моральных решений. Варка был решительно настроен помочь Флинсу, но первым делом ему нужно было разобраться, какие два желания он мог бы загадать.       — Ну, допустим, я желаю бочонок одуванчикового вина, — попробовал он, но ничего не произошло. Флинс мягко улыбнулся.       — Вам, должно быть, нравится алкоголь, но, к сожалению, это не то, чего вы по-настоящему желаете. Я не чувствую, чтобы ваше сердце рвалось к этому.       — Что ж, это будет сложнее, чем я думал, — проворчал Варка. — Скажу честно, Флинс, я понятия не имею, что загадать. Мне как будто бы ничего и не нужно, я давно добился всего, чего хотел, и без всякой магии. Возможно, мне понадобится время, чтобы придумать что-то стоящее и угодить твоим правилам, но я обещаю, что обязательно освобожу тебя, — поклялся он, протянув ему руку, и Флинс вложил свою ладонь в его. — А пока нам, видимо, придётся побыть спутниками. Надеюсь, ты не против немного помотаться с пройдохой, вроде меня?       — Я не против путешествовать с вами, господин, — ответил Флинс с лёгким наклоном головы. — Кто знает, может быть, в этом путешествии я смогу помочь найти то, что вам нужно… Даже если вы сами пока не знаете, что это.       — Может, — ухмыльнулся Варка и вдруг опомнился. — К слову, я ведь так и не представился, ты меня сначала своей красотой обескуражил, а затем и историей, у меня все мысли напрочь из башки выбило. Я Варка, Рыцарь Бореалис и Великий магистр Ордо Фавониус в отставке. Слышал о таком?       — Господин Варка, — улыбнулся Флинс, его бледные щёки залил очаровательный румянец. — У меня было много хозяев, которые упоминали этот орден. Я благодарен, что судьба свела меня с одним из его выходцев, вы очень благородный человек.       — Оставь это на будущее, вот освобожу тебя, и будешь меня нахваливать, — рассмеялся Варка, думая, что очень даже не против такой компании. Одному в путешествии было хоть и спокойно, но довольно одиноко, а теперь его будет сопровождать такая красота, ну чем не подарок? Снаружи палатки застонали избитые ранее разбойники, и им пришлось закончить знакомство на этом.       Варка переживал о том, как ему вести целую гурьбу разбойников и при этом заботиться о Флинсе. Всё-таки дорога до Караван-Рибата обещала быть нелёгкой. Флинс, конечно, выглядел как сильный и выносливый человек, да и на деле он являлся могущественным существом, но Варка ничего не мог с собой поделать, волновался и всё тут. Однако Флинс сказал, что вполне способен посидеть в лампе, так что путь прошёл без проблем.       А уже на месте, закончив с делом, Варка наконец забрал оставленную ранее в конюшнях Вихрушку. Что странно, она встретила его и Флинса испуганным ржанием, Флинс объяснил, что животные боятся его истинной природы, и начал извиняться, но Варка успокоил и его, и лошадь, дав ей яблоко. Ради вкуснятины она задвинула страх куда подальше и позволила усадить Флинса на себя, тот сперва противился, мол, не стоит, я всё так же могу находиться в лампе, чтобы не мешать, но тут уже Варка не выдержал:       — Я не знаю, как было с другими, но мы с тобой будем на равных. Я хочу видеть тебя и общаться с тобой так, а не глазеть на свой пояс.       — Господин Варка, — фыркнул Флинс. — Поверьте, я не обижусь, тем более, пламя — моя истинная форма.       — Зато обижусь я, — усмехнулся Варка, запрыгнув в седло позади него и вставив ноги в стремена. Поводья легли в руки как родные. — И вообще, хватит уже называть меня господином, а то люди чего недоброго подумают. Просто Варка, и давай на «ты».       Так, собственно, и начался их совместный путь. Сумеру продолжал радовать большим количеством работы, так что деньги у него стабильно водились. Варка, конечно, мог бы и на пенсию прожить, но тогда бы ему пришлось быть более осмотрительным в тратах, а зачем, если можно было и не быть? К тому же, он теперь отвечал за одного милого джинна, которого тоже требовалось кормить и одевать. Не то что бы Варка был против, ему нравилось заботиться о ком-то, зато сам Флинс кочевряжился, говоря, что это вовсе необязательно, что ему не нужно питаться так, как людям, и Варке не стоит тратиться.       — Ну вкус же ты чувствуешь? — вздохнул Варка, пододвигая к нему пахлаву, а сам с удовольствием вгрызся в кусок мяса. Они сидели в одной из лесных таверн.       — Если он достаточно яркий и приятный… — начал объяснять Флинс, слегка хмурясь при виде того, как неаккуратно он ест, но Варка его перебил:       — Значит, ешь. Заботиться о своих спутниках — долг любого уважающего себя рыцаря, и не думай спорить.       — Хорошо, но что не так с моими одеяниями? — слегка раздвинул полы плаща Флинс, глядя на одежды под ним и открывая вид на свой живот бармену и другим посетителям, сидящим за барной стойкой. Архонты, он его так с ума сведёт! — Всё это работа мастеров далёкой эпохи, тончайшая нить, специальное обработка, а украшения…       — Я не сомневаюсь, но есть люди, которые, увидев такую красоту, могут задумать что-то нехорошее. И я говорю не только про одежду, Флинс, — оторвавшись от еды, Варка поспешил запахнуть плащ на нём поплотнее, и Флинс задумался, только сейчас осознав, что его внешний вид может привлечь каких-нибудь негодяев. — Это для твоего же блага.       Флинс взглянул на Варку с благодарностью. Несмотря на свой возраст — а было ему много, очень много лет, гораздо больше, чем живёт любой человек, — и мудрость, он был в современном мире, как новорождённый ребёнок. Варка считал своей обязанностью позаботиться о нём и научить всему, что нужно, чтобы он не попал в беду в будущем, когда им придётся расстаться.       Флинс, конечно, упоминал, что физически сильнее любого человека и в случае чего сможет за себя постоять даже без применения магии, но лучше же избегать неприятных ситуаций, если такая возможность есть, верно? До этого разговора тот даже не осознавал, каким желанным был в глазах окружающих, Варка не мог отрицать, что тоже то и дело заглядывался на него, и стыдился этого. Он был ужасно, нечеловечески красив, и это пленяло.       Ему таки удалось одеть Флинса во что-то более закрытое и приличное, так что на душе стало поспокойнее. Хотя даже так люди на него засматривались, что раздражало, но с этим уже ничего нельзя было поделать.       Они путешествовали из леса в пустыню и обратно, оседая то тут, то там, Варка продолжал выполнять различные заказы, как от Гильдии искателей приключений, так и независимые, где-то он помогал просто так, когда было очевидно, что людям совсем тяжко. Флинс внимательно наблюдал за ним, поначалу он был довольно тихим и осторожным, он будто присматривался к Варке, пытался понять, действительно ли они равны в его глазах, может ли он не бояться, что его используют ради чего-то плохого, если позволить себе то, что не положено рабу.       Перемены происходили медленно, почти незаметно, пока не стали обыденностью. Сначала Флинс стал задавать больше вопросов: о здешнем времени и порядках, о том, что изменилось за долгие годы, которые он провёл в лампе до того, как его нашли те бандюганы, о самом Варке, и Варка с удовольствием рассказывал всё, что знает. Постепенно Флинс начал смеяться — семеро, это был самый приятный звук из всех, которые Варка когда-либо слышал, поэтому он стремился припомнить как можно больше забавных историй из жизни, а иногда специально творил какие-нибудь глупости, чтобы слышать его чаще. А потом Флинс осмелел настолько, что начал его поучать и давать советы.       Варка сперва отмахивался с ухмылкой и неизменным «я сам решу». Но чем дольше они шли вместе, тем чаще Варка ловил себя на мысли, что ему нравится, когда Флинс тычет его носом в ошибки и проявляет к нему внимание, нравится, когда эти прекрасные золотистые глаза смотрят только на него, и с одобрением, и с укором. За годы, проведённые в роли магистра, Варка успел отвыкнуть от того, чтобы к нему относились вот так, по-простому, а не как к командиру и высокопоставленному лицу, которым следует восхищаться и чьего гнева стоит опасаться.       — Иногда ты заставляешь меня сомневаться в том, что ты и правда был магистром, — заметил Флинс после того, как они покинули очередную деревню, где Варка успел преподать урок одним наглецам. Те решили, что могут безнаказанно насмехаться над его умением играть в карты. — Ты случаем не думал, что проблему иногда можно решить словами? И пить столько, чтобы алкоголь не вымыл из тебя весь здравый смысл?       — Ой, Флинс, не бузи, — засмеялся Варка, перехватывая поводья поудобнее, он выпил, да, но он всё прекрасно понимал. Он склонился к нему близко-близко, практически коснувшись губами уха, отчего Флинс как-то странно дёрнулся и лишь сильнее подался навстречу его телу, прижимаясь спиной к широкой груди. Варка этого не заметил, на самом деле он и правда перебрал, иначе обратил бы внимание на такую странную реакцию. Да и не вёл бы себя так. — Как я их одной левой, а? Это ты ещё не видел, как я голыми руками уложил толпу стражей руин! А ведь тут полно всяких железяк, давай покажу!       — В-варка, это неразумно, — тяжело выдохнул Флинс, повернув к нему краснющее лицо. Варка совершенно глупо улыбнулся. — Нас и так выгнали из-за твоей выходки, и нам придётся спать в лесу.       — Так а тебе-то что, спрячешься в свою лампу и будешь себе спать в комфорте, — брякнул Варка, не подумав. Лицо Флинса исказилось возмущением, золотистый взгляд метнулся к лампе у него на поясе, в которой обиженно зарокотало голубое пламя. — Нет, Флинс, только не убегай туда! Прости, я не хотел, не то сморозил, ты прав, я выпил больше, чем следует.       Флинс отвернулся, но в лампу прятаться не стал. Варка знал, что лампа была для Флинса как надёжным укрытием и продолжением его существа, так и служила тюрьмой долгие годы. С тех пор, как они начали путешествовать вместе, он практически перестал туда возвращаться, и сказать такое было ужасно.       — Правда, прости, — взмолился Варка, уткнувшись носом в его макушку. — Ну хочешь, поизмывайся надо мной, скажи что-нибудь колкое, только не обижайся, прошу.       Вихрушка под ними осуждающе заржала, не одобряя его поведение, на что, впрочем, никто не обратил внимание.       — Возможно, ты ещё и пожелаешь, чтобы я не держал на тебя обиды? Раз уж ты этого хочешь, — проворчал Флинс, и Варка протестующе замычал.       — А разве правила не запрещают влиять на чувства?       — Только на любовь.       — Нет, я не посмею, я хочу, чтобы ты простил меня сам, а не с помощью магии, — отказался Варка, не видя со спины, как довольно Флинс улыбается.       В конце концов Флинс его простил. Они сближались всё больше, бывало, они спорили и ссорились, но обычно всё быстро возвращалось на круги своя. Флинс был интересным собеседником и тоже мог о многом поведать, несмотря на аристократические замашки и мишуру в речи, Варке нравилось его слушать, это даже казалось очаровательным. Но ещё больше Варке нравилось, когда Флинс начинал шутить или острить, хоть сам он и терялся, как мальчишка, пытаясь придумать, как бы ответить. Чаще всего он говорил что-то глупое, заставляя Флинса смеяться, и в такие моменты разум покидал Варку окончательно.       Ещё Флинс многое умел, хотя, казалось бы, зачем джинну это было надо — готовить, шить, торговаться, как старухе, долго и с напором. Флинс помогал всем, чем мог, и тоже немало вкладывался в их путешествие.       Варка как-то пошутил, что он ведёт себя, как заботливая жёнушка, так Флинс от него спрятался в лампе на пару дней, и ему пришлось готовить самому. Так-то Варка готовил вполне сносно, походная жизнь научила, но со всем, что не было мясом или рыбой, он всегда был на «вы». Вот и сидел он у костра, угрюмо помешивая похлёбку и время от времени поглядывая на лампу, в которой переливалось ярко-голубое пламя.       — Флинс, — на второй день он не выдержал, осторожно постучав пальцем по стеклу. — Слушай, я же не со зла сказал. Я на самом деле признателен, что ты заботишься обо мне. Правда, спасибо.       Пламя дрогнуло, но Флинс не показался, продолжив хранить молчание. Варка начал мягко поглаживать стекло, пламя сменило цвет на розовый, отпрянуло от тепла, которое источали его пальцы, и задрожало.       — И готовлю я не так вкусно, — добавил он мрачно, пытаясь понять, почему пламя изменило цвет. — Если ты не выйдешь, я лягу спать в плохом настроении.       На этот раз лампа вспыхнула ярко-пурпурным, и через мгновение рядом с ним сидел Флинс — краснющий, взмокший и дышащий так тяжело, как будто он бежал. Он что-то невнятно промямлил, вот только Варка ничего не понял, продолжив поглаживать лампу на автомате, и тут случилось что-то крайне странное — Флинс потянулся, чтобы одёрнуть его руку, и неожиданно упал ему на грудь с громким стоном.       — Архонты, Флинс, что с тобой? Тебе плохо? — перепугался Варка, забыв и о похлёбке, и о лампе, и аккуратно взял его за плечи.       — Нет, Варка, это, — замялся Флинс, пытаясь подобрать слова, он чего-то смущался, но чего? — Когда ты трогаешь лампу вот так, для меня это ощущается так же, как и ласка, и… Просто не делай так, прошу.       И тут настала очередь Варки краснеть.       — Подожди. То есть это ты так от удовольствия? — он едва не поперхнулся слюной, заметив наконец, что Флинсу было не плохо, совсем наоборот. Это что же, пока он гладил лампу без задней мысли, Флинс там… Архонты! — Я не знал, прости.       Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь треском костра. Где-то вдалеке завывал ветер, а Вихрушка лениво жевала траву, явно не желая вмешиваться в происходящее.       Варка рискнул бросить взгляд на Флинса — и зря. Тот всё ещё сидел, слегка сгорбившись, с опущенными ресницами, его грудь медленно поднималась и опускалась. Плащ съехал с плеч, обнажив шею и ключицы, и в свете костра мягко поблёскивало золото украшений. Он выглядел таким нежным и уязвимым, и Варке вдруг ужасно захотелось коснуться его, но совсем не так, как было принято между спутниками или добрыми друзьями.       — Ещё раз прости, правда, я запомню, что так делать не стоит, — пробормотал Варка, большим усилием заставив себя отвернуться и вернуться к похлёбке.       Хвала богам, Флинс больше не злился, ни на глупую шутку, ни на то, что Варка довёл его до такого состояния. Однако после этого случая между ними что-то изменилось. Не резко, не сразу, как будто тонкая нить, которая и так уже была натянута между ними, натянулась ещё пуще, чем раньше, и теперь грозилась лопнуть в любой момент.       Флинс больше не исчезал в лампе без крайней необходимости. Он стал чаще касаться Варки, то поправлял на нём одежду, то стряхивал пыль с плеча, то брал за руку и тащил смотреть какие-нибудь безделушки на рынке, от которых он был без ума. А Варка… Варка был вообще не против.       Он начал многое замечать, слишком многое, если говорить на чистоту: как Флинс щурился на солнце, как закусывал губу, когда размышлял о чём-то, как гаденько улыбался, когда ему удавалось поддеть его или кого-то ещё. Хуже всего было то, что Варке это нравилось.       Однажды вечером, когда они становились в пустыне у подножия скал, чтобы укрыться от злого и холодного ветра, Варка, как обычно, развёл костёр, а Флинс устроился рядом, поджав ноги и уставившись на огонь.       — Варка, — позвал Флинс, и Варка вопрошающе замычал, мол, что такое? Они посмотрели друг на друга, и Варка был готов поклясться, что пропал в этих глазах. — Скажи, ты уже придумал что-нибудь?       — Я думал, но всё без толку, — вздохнул он, подбрасывая ветку в огонь. — Я уже давно получил всё, о чём мечтал, понимаешь? Стал рыцарем, защитил близких, получил заслуженный отдых.       — Неужели не осталось ничего, чего бы ты хотел?       Варка помолчал, внимательно разглядывая существо перед собой, и признал наконец, что хочет его. Не как товарища, не как друга, а как возлюбленного. Ему нравился Флинс, нравилось всё в нём — от его глупых манер до мягкой улыбки и острых, как бритва, слов. Но ведь не пожелаешь, чтобы это чувство было взаимным, а даже если и бы можно было так сделать, Варка бы не осмелился, он бы не посягнул на его свободу.       — Осталось, — губ коснулась усмешка. Варка грелся не столько в тепле костра, сколько в тепле тела сбоку: их бёдра, руки, плечи — всё это соприкасалось и бесстыже молило о большем. — Только это не то, что нам нужно.       — Варка, мы должны попробовать, если это не противоречит правилам… — нахмурился Флинс, и пламя костра окрасило золото его глаз в оранжевый.       — Противоречит, — перебил он, заставив Флинса напрячься. Наверно, начал думать, что же такой благородный рыцарь, которым он так восхищался, посмел возжелать: чужой любви, жизни кому-то, а может быть и смерти? А ещё сердце неприятно кольнуло от мысли, что Флинс хотел поскорее освободиться и избавиться от него. — Уж прости, но пока мне нечем тебя порадовать.       Довольно иронично, что в скором времени он всё-таки захотел чего-то, вот только не для себя, а для других людей.       В нём всегда горело желание помогать, а с появлением чувств к Флинсу уже знакомое стремление обрело новую, эгоистичную форму. Теперь каждое спасённое поселение, каждый благодарный взгляд и похвала были важнее, чем раньше, но лишь потому, что с их помощью Варка мог показать, что достоин его внимания.       Ему не нужна была магия, чтобы обрести взаимность, Варка мог добиться всего сам, своими силами, как делал всегда, игнорируя подачки судьбы и дары свыше. Он радел за честность, и Флинс тоже должен был выбрать его по-настоящему, без обмана.       Очередная возможность доказать свою ценность представилась довольно неожиданно. Они шли так глубоко в пустыне, что песку здесь не было конца и края, а зелень можно было встретить только в редких оазисах, и где-то между песчаными холмами они нашли небольшую деревеньку. Караванная тропа проходила в стороне от неё, и потому сюда редко доходила помощь. Люди здесь не радовались и не злились, нет, они были изнемождены настолько, что едва находили силы говорить.       У пересохшего колодца сидела женщина с сухими, потрескавшимися руками, рядом с ней моталось несколько детей, слишком тихих и худых для своего возраста. Взрослые смотрели настороженно, но без враждебности.       — Караван не приходит уже третий месяц, — сокрушался староста деревни. — Вся вода ушла, земля умирает, и мы не знаем, сколько ещё продержимся.       Флинс стоял позади Варки, осматриваясь и собирая не менее любопытные взгляды, чем в любом другом месте. Пока Варка обсуждал со старейшиной проблему нехватки воды, какие-то девочки, несмотря на усталость, успели завалить его вопросами о том, кто он, кто такой Варка, и когда они получили свои ответы, то со знающим видом выдали, что Варка и Флинс «любятся». Почему? Потому что Флинс слишком сильно походил на принца, сам Варка был рыцарем, а в сказках, которые девочки читали, принцы всегда выходили за рыцарей.       Порой детская логика могла и повеселить, и выбить почву из-под ног. Флинс залился смущённым румянцем и опроверг это, сказав, что они просто хорошие друзья, и ещё никогда Варка не жалел, что детские бредни были бреднями и ничем более.       Выслушав старосту, Варка начал задавать уточняющие вопросы — о глубине колодца, о том, когда именно ушла вода, пытались ли они копать глубже, приходили ли сюда учёные из Академии. Всё по делу, только мысли то и дело ускользали совсем в другую сторону.       «Принц и рыцарь, значит», — усмехнулся Варка себе под нос, ему очень даже понравилось, как это звучит. Обернувшись, он взглянул на Флинса — тот уже стоял чуть поодаль, окружённый детьми, и пытался терпеливо отвечать на их бесконечные вопросы. Его обычно уверенная, чуть насмешливая манера куда-то исчезла, уступив место мягкости, и Варка грешным делом подумал, что хотел бы посмотреть, как бы он возился с ребятишками, вроде Рэйзора или Кли. Это было бы весело.       Получив необходимые сведения, Варка забрал Флинса и повёл осматривать окрестности в поисках источников воды. Он бы подождал до вечера, чтобы идти было полегче, но состояние жителей не позволяло медлить. Они двинулись днём, солнце в это время стояло в зените, а между дюнами гулял горячий ветер. Под ногами скрипел песок, Варка шёл впереди, натянув куфию на лицо и убедившись, что Флинс тоже укрылся как следует.       Что интересно, для джинна из пустыни Флинс как-то очень плохо переносил жару. Варка подумывал о том, чтобы вскоре двинуться в Ли Юэ, где климат был мягче и прохладнее. Флинс следовал за ним, прикрыв лицо тканью, но даже так было видно, как тяжело ему давался каждый вдох. Обычно лёгкий и грациозный, сейчас он двигался куда медленнее и тяжелее.       — Давай отдохнём, — предложил Варка, заметив, что Флинс совсем плох. Варка тоже упарился, но хотя бы не выглядел так, будто растает в любую секунду. Стоило, наверно, оставить его в деревне, отдыхал бы Флинс сейчас в теньке, и единственным, что его бы реально беспокоило, были любопытные ребятишки. Просто Варка, дурак такой, боялся оставлять его одного, даже зная о его возможностях. Любовь делала из него беспокойного идиота. — Вон там, у скал, посидим немного и продолжим.       — Ты очень мил, — заметил Флинс, когда Варка перекинул его руку себе через плечо и, подхватив за талию, повёл к укрытию. — Прости, я не хочу быть обузой, это всё жара.       — Не извиняйся, — поморщился Варка, наслаждаясь тем, как лежит его бок в ладони, и сжал его крепче, пока это было позволительно в рамках ситуации. — Это я тебя сюда затащил, вини только меня. Но с пустыней ты не в ладах, это да. Иногда кажется, что ты вообще не из этих мест, я как-то видел здесь снежнийцев, они точно так же с ног валились, едва ступив на песок.       Они добрались до скал, где от беспощадного солнца хотя бы немного спасала тень, а от ветра укрывал камень. Варка осторожно усадил Флинса на песок, сам устроился рядом, прислонившись спиной к твёрдой поверхности. Флинс стянул платок с лица и прикрыл глаза, делая медленные вдохи, остатки ветра тронули края его одежд, заиграли с длинными прядями тёмно-синих волос. Даже сейчас, уставший, мокрый и измученный жарой, он казался самым прекрасным существом на свете.       Варка снял с бедра флягу с водой и протянул ему, Флинс благодарно кивнул, вернул её после пары глотков, и Варка жадно припал к следу чужих губ, насыщаясь не столько водой, сколько этой имитацией близости. Как бы ему хотелось узнать, какие у Флинса губы на вкус. Наверняка сладкие, какие-нибудь медовые, потому что тот ел пахлаву как не в себя.       После отдыха они искали до самого заката. Сначала Варка шёл уверенно — осматривал рельеф, проверял низины между дюнами, искал хотя бы намёк на подземные воды. Копался там, где песок казался плотнее, прислушивался к ветру, надеясь уловить запах влаги, которого здесь, казалось, не существовало вовсе. Флинс следовал рядом, уже молча, лишь изредка указывая на места, где, по его мнению, когда-то могла быть вода. Но «когда-то» не значило «сейчас».       Они нашли старое русло — высохшее до каменной корки, нашли следы древнего колодца, засыпанного песком и временем. Нашли останки пальм, скрючившихся в последней попытке дотянуться до неба и выжить. Но воды не было, ни капли.       Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, пустыня остыла. Варка стоял на вершине дюны, глядя вниз, туда, где вдалеке тускло мерцали огни деревни. Такие слабые, что казались почти призрачными. Он молчал, обдумывая ситуацию и подходя к самому очевидному решению проблемы, ему хотелось помочь этим людям, так что загадать желание казалось наиболее логичным вариантом. Вот только под рёбрами свербело от мысли, что он станет на одно желание, на один шаг ближе к тому, чтобы освободить Флинса.       Конечно, Варка желал Флинсу свободы и хотел, чтобы он наконец избавился от своих оков, но это также значило, что он оставит его, Варка ведь ещё не успел влюбить его в себя. Нет, успокоил себя Варка, пускай, одно желание не жалко потратить на благое дело, у него ещё было время, ещё оставалось второе желание, которое отделяло их от разлуки.       — У меня есть желание, — услышав это, Флинс удивлённо вскинул голову и уставился на него своими глазами-лунами. — Если я загадаю, чтобы у жителей этой деревни появилась вода и они больше не страдали от жажды, ты сможешь это исполнить?       — Конечно, это очень благородно, Варка, — восхитился Флинс, поднимая перед собой ладони. — Но ты уверен, что хочешь потратить своё желание для помощи другим? Ты ведь помнишь, у нас с тобой был уговор, и в таком случае у тебя останется только одно желание.       — Боишься, что я пожадничаю и обману тебя? — с усмешкой спросил Варка, заставив его поджать губы. — Мне казалось, я достаточно раз доказал, что заслуживаю твоего доверия. Да и о чём жалеть, если я сам хочу помочь? Давай попробуем, пусть твоя магия сама решит, так ли искренни мои намерения.       Флинс кивнул.       — Сформулируй желание как можно точнее.       — Я желаю, чтобы в этой деревне снова появился источник чистой воды, такой, который не иссякнет и сможет прокормить всех, кто там живёт, чтобы эта земля снова стала пригодной для жизни, — как следует подумал и произнёс Варка.       Сперва не произошло ничего особенного, разве что всё вокруг стихло, даже ветер. Флинс сложил ладони воедино, как делал все разы до этого, когда Варка пытался загадать что-то, только в этот раз всё пошло иначе: пламя в лампе заметалось, опаляя бедро холодом, глаза Флинса вспыхнули тем же огнём, его руки тоже, и мир содрогнулся.       Где-то далеко, за дюнами, за толщей золотистого песка, что-то двинулось, загрохотало, и вскоре из-за высоких барханов по некогда засохшему руслу понеслась вода. Она двинулась в деревню, к погибшим полям, и вскоре оттуда послышались крики, полные радости и неверия, от которых на душе полегчало. Флинс опустил ладони, пламя погасло, его глазам вернулся привычный цвет, и он сказал то, что и так было понятно:       — Желание исполнено.       — Идём, думаю, будет справедливо, если за нашу помощь мы получим ночлег и напьёмся воды. Хотя я бы предпочёл чего-нибудь покрепче после сегодняшней беготни, — взял его за руку Варка и потащил обратно в деревню.       Их действительно встретили как героев. Когда они вернулись, деревня уже была не той, что днём, там, где раньше стояла гнетущая тишина, теперь кипела жизнь. Люди смеялись, плакали, обнимали друг друга, черпали воду руками, будто боялись, что она исчезнет, если отвести взгляд. Дети носились босиком по влажной земле, оставляя за собой следы.       — Вода! Вода вернулась! — кричали они.       Староста, тот самый сухой и уставший мужчина, теперь смеялся вместе со всеми, не скрывая слёз. Увидев Варку и Флинса, он поспешил к ним, чуть не упав на ровном месте, благо, Варка вовремя его подхватил.       — Это вы… Это ведь вы сделали, да?       Варка только махнул рукой и неловко почесал щёку.       — Мы просто немного помогли. Главное, что теперь у вас всё будет в порядке.       Но люди не хотели слышать скромности. Их окружили, благодарили, тянули за руки, предлагали всё, что у них было — еду, тёплые покрывала, место у костра. Кто-то уже начал готовить, кто-то таскал к ним кувшины с водой, словно это был величайший дар. Флинс стоял рядом, слегка ошеломлённый, смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, будто видел нечто по-настоящему удивительное.       — Варка, они так счастливы, — тихо произнёс он, наклонившись к нему, когда их усадили у большого костра. — Я исполнял желания сотни раз. Люди получали богатства, власть, месть… Но я никогда не видел, чтобы кто-то радовался так чему-то простому.       — Значит, тебе просто попадались не те люди.       Им приносили еду — простую, но сытную, и Флинс ел, не споря, он слишком устал, чтобы препираться. Варка больше смотрел на него, чем на свою тарелку или людей вокруг. Свет огня играл на бледном лице, в золоте украшений, в глубине глаз, и Варка поймал себя на том, что слишком привык к этому виду по вечерам.       — Ты невероятен, — вдруг сказал Флинс.       — Да, я такой.       — Нет, Варка, я серьёзен, — рассмеялся он и покачал головой. — Ты мог загадать что угодно. Для себя. Но ты выбрал это, чтобы осчастливить других. Скажи честно, ты правда не жалеешь?       — Я жалею только об одном, — хмыкнул Варка.       — О чём?       Варка, уже успев разомлеть от вина, которое он припас на подобный случай, довольно причмокнул, раскатал следующие слова на языке, удивляясь, как же хорошо они звучали в голове, и наконец ответил, положив щёку на макушку Флинса:       — О том, что не встретил тебя раньше.       Слова повисли в воздухе, Флинс затаил дыхание. Его губы приоткрылись, но он так долго думал, что следует ответить, что Варка уснул прямо так, навалившись на него, и захрапел. Ночь опустилась на пустыню, укрывая деревню мягкой прохладой, люди постепенно расходились, огонь стихал, а звёзды становились ярче.       Утром Варка обнаружил себя в постели, а напротив спящего Флинса, он не особо этому удивился, они часто засыпали и просыпались вместе, особенно когда ночевали под открытым небом, ибо ночи в Сумеру были такими же холодными, как и дни жаркими. Наверное, Флинс дотащил его до кровати, когда он вырубился.       Горло неприятно сушило, мышцы ныли от неудобной позы, потому что кровать была довольно маленькой, но он задвинул всё это на задний план, наслаждаясь моментом. Взгляд скользнул по безмятежному лицу Флинса, острой линии челюсти, ключицам и ещё ниже. Флинс был в ночной рубашке, которая задралась, обнажив бок, линию пресса и голубой камень, прикрывающий пупок, вроде бы, это был топаз. Флинс рассказывал, что подобное было принято носить у состоятельных господ когда-то давно и являлось демонстрацией статуса и богатства.       Рука сама потянулась к нему, Варка с бодуна соображал туговато, просто захотел коснуться и коснулся. Ладонь легла на бок Флинса, а большой палец — на место прокола, где сверкала золотая застёжка, он слегка надавил на него и скользнул под камень в соблазнительную ямку. Что бы такие украшения не значили тогда, сейчас подобное считалось чем-то очень интимным и развратным, чем-то, что никому нельзя было показывать. Хвала архонтам, Флинс одевался куда закрытее после того, как Варка всё ему разъяснил, и теперь только он, бывало, мог любоваться этим, когда они переодевались или шли в бани.       Пальцы замерли, как только до Варки начало доходить, где именно они находятся и что он делает. В этот момент Флинс едва слышно выдохнул, подаваясь навстречу прикосновению, и позвал его по имени, заставляя жар прилить к паху.       — Что такое? — сонно пробормотал Флинс, медленно открыв глаза, он не сразу понял, что происходит, взгляд скользнул по лицу Варки, затем ниже, туда, где на его теле лежала рука.       — Я… — осёкся Варка, почувствовав себя глупым мальчишкой, пойманным на месте преступления. Так же глупо вели себя ребята в казармах, когда старик Ферукс ловил их на подглядывании за девчонками. — Это не то, чем кажется, я просто хотел убрать мошку.       — Мошку?       — Именно.       — И эта мошка, — продолжил Флинс, коснувшись пупка, с которого Варка поспешно одёрнул руку, — по чистой случайности оказалась у меня вот здесь?       — Ну, она ползала.       — Какая настойчивая, — не выдержал Флинс и засмеялся, а затем обратил внимание на его достоинство, выпирающее сквозь ткань брюк, отчего Варка едва не подавился слюной. — Позволь уточнить, над этим тоже мошка постаралась?       — Это нормальная реакция, я мужчина в самом расцвете сил, — начал оправдываться Варка, удивительно резво вскочив и оглядевшись в поисках путей к отступлению. Дом был ему незнаком, он не знал, куда идти, есть ли здесь что-то вроде ванной. — А где тут?..       — Если бы ты не напился, то запомнил бы. По коридору налево должна быть умывальная, — понял его без лишних слов Флинс, всё так же лёжа на боку и не спеша прикрыть то, из-за чего Варка и был в таком состоянии. Архонты, Варка так скоро с ума сойдёт, в самом деле! — Тебе бы определиться с мнением, то ты называешь себя стариком, то ты уже мужчина в самом соку, негоже путать людей.       Варка ретировался в указанном направлении с такой скоростью, с какой убегал в молодости только от разъярённого Ферукса. Когда Варка вернулся, уже умытый, протрезвевший и с остатками достоинства, Флинс больше не говорил о произошедшем, за что он был благодарен.       Они позавтракали, попрощались со старостой, но как только вышли на улицу, стало ясно — уйти тихо не получится. Вся деревня уже была на ногах, люди собрались у выхода, кто с кувшинами воды, кто с узелками еды им в дорогу, кто просто проводить. Дети, те самые, что вчера донимали Флинса, заметили их первыми и с радостными криками о принце и рыцаре побежали навстречу, и теперь наступила очередь Флинса краснеть в это утро. Деревня провожала их долго — жители махали руками, кричали вслед, дети бежали за ними, пока хватало сил, даже когда расстояние стало достаточно большим, всё ещё было видно, как кто-то стоит у края и смотрит им вслед. Хорошо, что они решили сюда заглянуть.       Дальнейший их путь лежал в деревню Аару, оттуда Варка планировал снова двинуться в Караван-Рибат, закупиться провизией, забрать Вихрушку и двинуться на север. Дорога прошла без эксцессов, разве что пару раз им на пути встречались небольшие группки разбойников, но Варка легко справлялся с ними, даже не прибегая к Глазу Бога.       Флинсу легко удалось затащить Варку посмотреть парочку руин, которые его заинтересовали, так что они немного задержались и добрались до пункта назначения позже рассчитанного срока. По сравнению с другими пустынными поселениями, деревня Аару, находившаяся ближе всех к лесу, была сродни столице. Дядя Анпу, местный староста, с которым они неплохо сдружились, встретил их с распростёртыми объятиями, впустил в свой дом и с удовольствием разделил с ними еду и вино, слушая рассказы Варке об их приключениях.       Уже вечером, когда дядя Анпу отправился спать, они с Флинсом сидели у некоего подобия камина, обложившись подушками и потягивая вино. У них уже стало какой-то традицией болтать в тепле огня, они обсуждали свои находки в храмах и руинах, затем как-то незаметно перешли на личное, и в этот раз откровенничал не только Варка.       — Я и правда не отсюда, — вдруг признался Флинс, поставив пиалу с вином на ковёр. — Помнишь, я говорил, что не отношусь к обычным джиннам? Я… Варка, могу я довериться тебе?       — Конечно, — он не колебался ни секунды, подмяв под себя подушку и устроившись поудобнее, судя по тону, разговор обещал быть серьёзным. Да, они с Флинсом много говорили, и тот рассказывал немало интересного о былых временах, но все его истории окутывал флер тайны и недосказанности, а о прошлом самого Флинса по-прежнему ничего не было известно. Варка не собирался упускать этот внезапный акт доверия.       — Я не всегда был таким, — подтянул колени к груди и сложил на них руки Флинс. — Моя настоящая родина далеко на севере. Давным-давно я носил другое имя — Кирилл Лазурное Пламя. На самом деле я альв из Снежной и служил при Белом Царе, — он опустил голову на руки, не отрывая взгляда от Варки. Альв? Белый Царь? Флинс — не его настоящее имя? — Это было хорошее время. Я искренне гордился тем, кем являлся, и тем, что делал. Но нашлись мерзавцы, желавшие приблизиться к моему господину ради своих тёмных целей. Я пытался им помешать, но меня заманили в ловушку, сковали обязательствами джинна и отправили сюда, в Сумеру.       Огонь в камине тихо потрескивал. Варка переваривал услышанное, многое вставало на свои места, непереносимость здешнего климата, особые привычки и проскальзывающий снежнийский говор. Он думал, что ему казалось, но нет. А затем из недр груди поднялся гнев от осознания, что с Флинсом — или Кириллом, как его теперь стоило называть? — обошлись подобным образом. Что кто-то посмел посягнуть на его свободу, лишить всего, что было дорого и сделать рабом чужой воли. Для уроженца страны свободы не было греха страшнее.       — Меня не просто связали контрактом, — продолжил Флинс после паузы, его голос стал ниже, глуше. — Меня переделали. Эти оковы, — он поднял руки, с горечью глядя на золотые браслеты, — они изменили саму мою суть. Лишили меня права выбирать, ограничили мои силы. Забавно, правда? Я, который когда-то стоял рядом с правителем и принимал решения, стал какой-то вещью.       Варка нахмурился.       — Ты не вещь.       — Сейчас — нет. Лишь с тобой, Варка, я перестал ею быть. Но до нашей встречи я был лишь инструментом. Были желания, о которых я бы не хотел помнить. Люди всегда хотят больше, чем имеют. Я создавал для них золото, помогал выигрывать войны, разрушал чужие планы. Это было терпимо. Но некоторые из них понимали, что я связан правилами и желания могут затрагивать меня.       Варка напрягся, быстро сложив два и два и поняв, что именно Флинс имел в виду. Он не подумал о том, что раз можно пожелать, чтобы Флинс стал свободным, то он точно так же не защищён и от любых других желаний в своём отношении.       — Один человек пожелал, чтобы я ощущал боль, если не улыбаюсь ему. Представь, — поднял на него блестящие глаза Флинс, — что бы ни происходило, ты обязан выглядеть довольным. Даже если тебе приказывают делать вещи, от которых хочется исчезнуть.       Одно из поленьев треснуло, выбросив искры.       — Были и те, кто… — он запнулся, но всё же договорил, — хотел обладать не только моей магией. Им было мало обычных желаний, они хотели меня самого.       — Нет, Флинс, они не могли заставить тебя.       — Могли, — невесело усмехнулся Флинс. — Если формулировка желания обходила прямые запреты. Они не могли влюбить, но могли заставить желать их присутствия, изменить условия так, чтобы я хотел быть рядом с ними, чтобы чувствовал желание, когда они ко мне прикасались, чтобы не мог сопротивляться.       — Я убью их, — что бы Варка до этого не назвал гневом, то, что он испытывал сейчас, вот это было гневом, не просто гневом — смесью горечи, обиды и ярости за искореженную судьбу Флинса, который успел стать ему дорог.       — Ты даже не знаешь, кто они, — неожиданно рассмеялся Флинс, так легко, что у Варки болезненно сжалось сердце. — Это было очень, очень давно, все они уже давно мертвы. Но я искренне ценю твою заботу, Варка. С тобой всё иначе, ты ни разу не сделал ничего, что бы мне не понравилось, не использовал желания во зло, хотя мог. Ты снова подарил мне выбор. Прости, я не хотел портить вечер, просто ты столь искренен со мной, и я решил, что будет справедливым и тебе узнать что-то обо мне.       Варка выпрямился и придвинулся вплотную к Флинсу, предложил ему руку и, дождавшись, когда Флинс вложит свою ладонь в его, стиснул пальцы с многочисленными кольцами. Его голос был хриплым от алкоголя и горечи чужой судьбы:       — Флинс, всё, что ты чувствуешь рядом со мной, должно быть только твоим выбором. Иначе мне это не нужно.       — Кирилл.       — Что? — не понял Варка.       — Прошу, зови меня Кирилл, — улыбнулся Флинс. — Я хочу, чтобы ты звал меня моим настоящим именем. Ты для меня не просто очередной хозяин, Варка, ты мой друг, мой спаситель, и я хочу отблагодарить тебя хотя бы так.       — Это очень ценный подарок, Кирилл, — постарался улыбнуться в ответ Варка, он до сих пор был зол из-за того, что узнал, и даже радость от оказанного доверия не могла это перекрыть. Флинс заслуживал лучшего, и Варка хотелось одарить его всей имеющейся любовью и заботой, чтобы он забыл об этих горестях. — Правда, спасибо, я ценю твоё доверие. Мне очень жаль, что с тобой всё это случилось, но, знай, я не посмею причинить тебе зла и не дам в обиду.       — Я знаю, Варка. И я тебе верю.       Больше они в тот вечер ни о чём не говорили, просто сидели и слушали треск поленьев в огне, пока не распили бутылку до конца и не отправились на боковую. И всё же кое-что не давало Варке покоя — и это мысль о том, а может ли Флинс полюбить человека после всего, что с ним случилось? Есть ли у него вообще шанс?       Караван-Рибат встретил их шумом и жизнью. После пустынной тишины это место казалось оглушающим: голоса торговцев, смех, звон металла, запахи специй, жареного мяса и сладостей смешивались в одну головокружительную какофонию. Люди сновали туда-сюда, караваны приходили и уходили, верблюды недовольно фыркали, а где-то неподалёку уже спорили о цене так, будто от этого зависела судьба мира.       Флинс медленно шёл вдоль рядов, взгляд скользил по тканям, украшениям, фруктам, посуде, и в его глазах снова горела смесь любопытства, восторга и какой-то почти детской жадности до мира. Было решено, что они закупятся провизией и дальше поедут на восток, в Ли Юэ, Варке хотелось показать Флинсу остальной мир, и начать стоило именно оттуда. А там можно было заехать в Мондштадт, навестить всех и провести ему экскурсию по своей родине.       Начали они с еды и специй для ужина, торговцы, завидев Флинса, едва не потирали руки, обманувшись внешним видом недалёкого богатея, а потом этот «недалёкий богатей» начал торговаться так жёстко, что им пришлось уступать. Разобравшись в нынешнем ценосложении, Флинс чувствовал себя на рынке, как рыба в воде, оказалось, что при Белом Царе он был одним из главных советников и военачальников, так что неудивительно, что он умел находить выгодные решения в разных ситуациях. Накупили они с ним шафрана, тмина и ещё кучу всего, о чём Варка даже и не слышал.       Потом были сладости. Пахлава, щербет, какие-то странные засахаренные фрукты — при виде всего этого добра глаза у Флинса сверкали почти по-детски, и Варка попросил торговку наложить всего понемногу. Понемногу, правда, оказалось только в его понимании, потому что после Флинс ругал его за расточительность, но Варке было как-то всё равно, его радость стоила любых трат.       Они гуляли по базару практически весь день, многие из здешних их знали, с кем-то Варка приветливо здоровался и перекидывался парой фраз, но были и напрягающие моменты.       Флинс привлекал внимание, сколькими платками и плащами его не укрывай, и Варка почти привык к этому и уже не так сильно раздражался. Какой-то мелкий мальчуган смотрел на него уж слишком пристально и долго, не так, как обычно смотрели дети, не с восхищением или любопытством. Варка решил, что это какой-то воришка, который приценивался, кого бы обокрасть, зыркнул на него устрашающе, и его и след простыл.       У рядов с тканями и украшениями они задержались особенно надолго, даже терпеливая Вихрушка недовольно фыркала и притоптывала копытами, хотя Варка скормил ей чуть ли не десяток яблок. Тонкие ткани переливались на солнце — синие, золотые, тёмно-алые, рядом звенели на ветру подвешенные цепочки, браслеты, кольца с камнями всех возможных цветов. Всё это Флинс был готов рассматривать часами, и Варка, хоть и не очень любил подобное, его не торопил. Некуда было спешить, со всеми делами было покончено, а впереди их ждало приятное путешествие.       Лишь позже Варка понял, что за ними следили, а точнее, следили за Флинсом. Всё случилось после того, как они покинули Караван-Рибат, на дороге, кроме них, не было ни души, она шла через ущелье, которое они уже проезжали не раз, вот только в этот раз на пути у них встали какие-то бандиты.       Это место никогда не нравилось Варке — слишком удобным оно было для засады. Скалы нависали с обеих сторон, как раскрытая пасть зверя, готовая вот-вот схлопнуться, поэтому, когда впереди из-за каменных выступов показались фигуры, он не особо удивился.       — А я уж думал, день пройдёт спокойно, — натянул поводья Варка, останавливая Вихрушку. Флинс заметно напрягся, инстинктивно прижимаясь к нему спиной, оглянулся назад и предупредил о том, что их окружили с обеих сторон. — Что вам нужно?       — Отдай нам джинна, рыцарь, и, так уж и быть, уйдёшь отсюда живым и невредимым, — выставил условия выступивший вперёд бандит, все они были разодеты в тёмные одежды, у кого лица были скрыты куфьями, у кого открыты. Откуда они знали о Флинсе?       — Не понимаю, о чём вы. У меня встречное предложение: убирайтесь отсюда, пока я не слез и не пересчитал вам зубы, — хмыкнул Варка. Бандиты рассмеялись, проигнорировав предупреждение, и двинулись навстречу, доставая оружие. Варка выпрыгнул из седла, приказав Вихрушке следить за Флинсом, на что лошадь понимающе шкрябнула копытом по земле. Умная девочка. Сам Флинс, правда, не желал, оставаться в стороне, он хотел помочь, но Варка не считал, что в этом есть необходимость. — Эй, позволь мне побыть тем самым рыцарем, которого ты так нахваливаешь. Подожди чуток, я быстро.       Флинс с неохотой отступил, и Варка ринулся в бой. Первый нападавший даже не успел толком замахнуться, он перехватил его руку, резко выкрутил, и раздался хруст, от которого у остальных на мгновение сбилось дыхание. Вторым движением он отправил его в песок, не глядя, как тот корчится от боли.       — Я предупреждал, — спокойно заметил он.       Но, разумеется, никто не послушал. С обеих сторон на него ринулись люди, Варка двигался быстро для своего телосложения, он уклонялся, бил, перехватывал удары, ему даже не нужно было призывать мечи или использовать Глаз Бога для этой мелочи, которая возомнила о себе слишком многое. Песок взлетал под ногами, воздух наполнялся криками, звоном стали и запахом крови.       Бандиты наступали слаженно — слишком слаженно для обычной пустынной шайки. Это сразу не понравилось Варке: такие движения обычно бывают у тех, кто либо служил в регулярных отрядах, либо тренировался по чьей-то указке. Он выбил ещё одного противника плечом, развернулся, перехватил удар сбоку и тут же ударил локтем — коротко, без лишней силы, но достаточно, чтобы человек осел в песок и больше не поднялся. Но их было много, куда больше, чем казалось сначала.       Самоуверенность сыграла с ним злую шутку, в моменте раздался свист, и тело пронзило болью. Ему в грудь, под дых, угодила стрела, выбив весь воздух из лёгких и лишая ориентации в пространстве на непозволительно долгие секунды, за которые один из бандитов сумел резануть его копьём по голени.       Сталь рассекла ткань и кожу, он отступил на шаг, затем ещё на полшага, чувствуя, как тело становится тяжелее и его тянет вниз. Взгляд нашёл арбалетчиков сверху, на краю ущелья, один из них уже перезаряжал своё орудие, другие только целились в него. Сломав стрелу у основания, Варка призвал из подпространства один двуручник и в распоследний момент отразил выпущенные в него стрелы.       Его заминкой снова воспользовались, и по затылку пришёлся тяжёлый, сбивающий с ног удар. Мир снова поплыл, он рухнул на одно колено, выронив меч и опершись ладонью о землю.       Идиот, подумал Варка, мог ведь сразу разобраться с ними без лишних потерь, но нет же, вот надо было соблюсти мораль и покрасоваться. Флинс больше не мог отсиживаться в стороне, он оставил Вихрушку и рванул к нему, его тело окутали всполохи синего пламени, глаза буквально горели гневом. Он с лёгкостью отбился от окруживших его бандитов, раскидав их, как детей, и уже почти добрался до Варки, но тут главный достал из-под плаща какой-то небольшой предмет, тёмный, украшенный тускло мерцающими символами.       — Думаешь, мы не подготовились? — усмехнулся главарь, сжимая его в руке, и Флинс замер, пламя в его глазах исказилось и потухло, он внезапно вскрикнул и согнулся пополам, заставив сердце Варки ухнуть в пятки, не выдержал чего-то невидимого глазу и упал на четвереньки. Главарь подошёл ближе, пнул его в живот, и Флинс упал на бок. — Больно, да? Не просто было найти это приспособление. По глазам вижу, оно тебе знакомо, похоже, в прошлом тебе уже доводилось играть с этой игрушкой?       — Кирилл! — подорвался вперёд Варка, но на него накинулись сразу трое, хватая за руки, тело подводило из-за полученных ран.       Что это? Какое-то оружие?       — Хорошая вещь, самое то для строптивых джиннов, вроде тебя, не так ли? — присел на корточки главарь, приспособление низко гудело в его руке. Флинс не ответил, не смог, он застонал, когда главарь поднял его голову за волосы, всматриваясь в искажённое болью лицо. — Пришлось же за тобой побегать, если бы не этот увалень, нам бы уже давно тебя передали. Так вот, значит, какой ты… Красивый. За тебя дорого заплатят, когда ты исполнишь наши желания. Хотя, золото ведь и так можно пожелать? А обладать такой диковинкой — совсем иная привилегия.       Синее пламя беспокойно билось о стенки лампы, каждый вдох Флинса сопровождался коротким, сдавленным звуком, от которого у Варки внутри что-то ломалось и собиралось заново уже совсем другим. Где-то попыталась лягнуть одного бандита Вихрушка и взволнованно заржала.       Боль сковывала его, стрела в груди, рассечённая нога, тяжесть в каждом вдохе — тело требовало упасть и не двигаться, позволив всему идти своим чередом. Но сердце, сердце требовало иного, оно рвалось наружу горячей, неудержимой яростью, желая покарать каждого за то, что посмели причинить боль Флинсу и считать, что имеют право распоряжаться его судьбой.       Варка не помнил, как раскидал тех, кто его удерживал, не помнил, как схватил меч, а в другую руку призвал второй, как обратился холодным, смертоносным ветром, о котором баллады воспевали реже, чем о его благородстве. По ощущениям всё произошло за считанные секунды, он просто сделал то, что считал правильным в данной ситуации. Рыцари не должны были убивать людей, но порой это было необходимо. Он промчался ветром по всему ущелью, избавляясь от каждого на своём пути, от бойцов внизу и стрелков наверху, быстро, безжалостно, пока не добрался до главаря и не впечатал его в землю. Острие меча вошло в плоть так же легко, как нож в тёплое масло, и бандит завопил, хватаясь за края и пытаясь вытащить его из своего плеча.       — Кто ещё о нём знает? — потребовал Варка, безжалостно проворачивая лезвие и вырывая из чужой грудной клетки пронзительный крик. — Сам ответишь? Или мне начать отрезать от тебя куски?       — Только мы! Мы договаривались с Джахиром, они использовали все свои желания, мы были готовы заплатить за него! Клянусь! — удивительно, как легко этот ублюдок растерял своё веселье, оказавшись перед лицом смерти. Варка провернул меч ещё раз, и ещё. — Прошу, я ведь всё сказал, молю, пусти!       Варка вытащил клеймор, наблюдая за тем, как бандит, хрипя и задыхаясь, пытается от него отползти. Стоило ему лишь немного приподняться, и меч тотчас свистнул, разрубая его от плеча до груди и оставляя умирать в муках, которые он заслуживал.       — Варка, прошу, разбей его, — взмолился Флинс, кое-как приподнявшись на локтях и с ненавистью глядя на брошенный артефакт, который по-прежнему работал. Варка сделал, как он велел, легко раздавив устройство сапогом, и опустился на колено, помогая ему сесть.       — Прости, Кирилл, я виноват.       — Варка, — облегчённо выдохнул Флинс, и в этот момент о себе напомнили раны. Адреналин резко схлынул, кто-то будто обрезал последнюю нить, на которой его тело держалось, и картинка перед глазами качнулась. Вкус крови во рту стал отчётливее. Нога подогнулась, дрогнула грудь, где всё ещё торчал обломок стрелы, и мир накренился. Варка бы свалился кулём на землю, если бы Флинс не подхватил его и не прижал к себе. — Нет, что они с тобой сделали?       Флинс держал его осторожно, как хрустальную вазу, не иначе, он заметил тёмную полосу, расползающуюся по ткани рубашки там, где под рёбрами торчала стрела, положил руку ему под голову, чтобы осмотреть рану, и неожиданно почувствовал пугающую вязкость на затылке. Его лицо, бледное, чистое, такое красивое, побелело ещё сильнее.       — Нет… Нет-нет-нет…       Флинс обладал некоторыми навыками лечениями, но в настоящих условиях он не мог ничего сделать. Он оглянулся по сторонам, словно надеясь, что в ущелье сейчас откуда-то возьмётся лекарь, но вокруг были только тела, песок и Вихрушка, которая подошла и уткнулась носом Флинсу в плечо, как бы умоляя его сделать что-нибудь.       — Варка, я не смогу помочь тебе сам, — голос Флинса сорвался. Мысли утекали, не желая собираться во что-то целое, всё, о чём Варка мог думать, так это о том, как хорошо, что Флинс в порядке. Взгляд Флинса метнулся к лампе, висящей у Варки на поясе. — Варка, ты меня слышишь? Желание, у тебя ещё есть желание, пожелай, чтобы раны исчезли, чтобы ты выжил.       — Я не хочу загадывать для себя, — хрипло выдавил он. — Не хочу тебя разочаровывать, Кирилл.       — Нет, нет, прошу, молю тебя, загадай, пожелай, чтобы я спас тебя, если тебя не станет, я останусь один, я снова стану пленником, — запричитал Флинс, и глаза его заблестели от слёз. Флинс наклонился к нему, упёрся своим лбом в его, горячий и липкий от пота. — Варка, пожалуйста, не оставляй меня, пожелай, пожелай! Просто скажи, и я исполню. Я не могу потерять тебя!       Если Варка потратит это желание, то у него останется только то, последнее, которое он обещал Флинсу. Это слишком рано, он ещё даже не успел добиться его взаимности, как только он пожелает сделать его свободным, Флинс уйдёт, Варка потеряет его.       Но если он умрёт, Флинс снова станет узником лампы и чужой воли, вряд ли кто-то окажется столь же благороден, что задвинет свои хотения куда подальше и дарует ему свободу. Варка не мог позволить ему вернуться к такой жизни, нет, он должен был защитить его, дать ему жить, как он того заслуживает, без чьей-то указки, никого не боясь. Даже если это значило, что его придётся отпустить.       Сил не хватало, глаза начали закрываться сами. Флинс обнял его крепко-крепко, словно этим он мог остановить неизбежное, умолял не засыпать, смотреть на него. Мир сузился до его сладкого, медового голоса, до тепла ладоней и холода лампы под боком. И где-то на границе между сном и реальностью Варка сумел выдохнуть заветное:       — Я желаю, чтобы ты спас меня.       Неизвестно, сколько он пробыл в забытьи. Первой мыслью после тяжелого пробуждения было: чем так знакомо пахнет? Второй: почему так жарко? Третья оформиться не успела, потому что Варка открыл глаза, и неумолимая реальность предстала перед ним в лице Флинса, чьи длинные и тёмно-синие, как ночное небо, волосы, настойчиво щекотали его щёки. Его голова лежала у Флинса на коленях, они сидели под кроной дерева, неподалёку послышалось фырканье Вихрушки.       — Ты очнулся, — мягко улыбнулся Флинс, заметив, что он больше не спит, пальцы в его волосах прекратили поглаживания и замерли. — Как ты себя чувствуешь? Магия залечила твои раны, я проверил, но, возможно, ты ощущаешь слабость?       — Честно? Меня как будто пережевали и выплюнули, — усмехнулся Варка, любуясь им и наслаждаясь упругостью бёдер под собой. Вихрушка в стороне фыркнула громче прежнего, будто ругая его за безрассудство, Флинс тоже нахмурился. — Знаю, сам виноват. Я хотел решить всё без крови и был слишком самоуверен, прости.       — Ты убил их, чтобы защитить меня, — заметил Флинс уже без улыбки, но голос его не растерял тепла. — Мы с самого начала были неосторожны, мне следовало догадаться, что мои предыдущие хозяева могли спланировать что-то подобное. Мы оба виноваты, Варка. Но я рад, что ты в порядке, правда, я так рад…       В глазах у него снова заблестели слёзы.       — Я тоже, — улыбнулся Варка, нащупывая его ладонь в своих волосах и сжимая её, — тоже рад, что ты цел. Что это за штука была? Та мразь сказала, что она тебе знакома.       Флинс рассказал, что этот артефакт был специально создан, чтобы подчинять джиннов. Абсолютно всех, даже если те не были связаны контрактом, как он. Из-за него магия шла в разнос и выворачивала всё их существо, причиняя ужасающую боль и подавляя волю. Благодаря таким вещам джиннов было легко украсть у предыдущих владельцев — в этом состоянии они не могли защищаться или исполнить желание своего хозяина. В который раз Варка зароптал на судьбу за то, через что Флинсу пришлось пройти до их встречи.       Главарь бандитов, конечно, сказал, что они были единственными, кто знал о Флинсе, но ведь это могло быть ложью, иногда даже страх смерти не мог побороть людскую жадность, и если у них были сообщники или, как, как тот выразился, покупатели, ещё и с похожими устройствами…       Флинса нужно было освободить, и как можно скорее, чтобы это больше не представляло для него угрозы.       Варка лежал, греясь в лучах солнца, пробивавшихся сквозь сочную листву, и понимая, что больше оттягивать нельзя. Флинс смотрел куда-то вдаль, его пальцы поглаживали ребро ладони Варки, казалось, стоит прикрыть глаза на секунду, и он навсегда исчезнет, как мираж, оставив после себя лишь приятные воспоминания.       — Кирилл, — медленно поднялся Варка и сел рядом, так и не выпустив его руку. — Пришло время исполнить обещанное.       Варка провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Пожалуй, это было сложнее любого боя, любого решения, которое он принимал когда-либо, ибо ему предстояло победить самого себя — свою жадность и эгоизм, страх отпустить того, кого он успел полюбить.       — Я обещал, что освобожу тебя. И я сделаю это, — наконец произнёс он, глядя в глаза-луны напротив. — Только позволь мне одну милость перед этим, я хочу, чтобы ты знал, что я чувствую, и надеюсь, что ты не развидишь во мне друга после этого. Всё это время я боялся, боялся загадать два своих желания, потому что я не хотел потерять тебя. Я полюбил тебя, так, как никогда и никого не любил, и я надеялся, что успею… — продолжил он уже тише, видя, что Флинс хмурится, — что смогу добиться твоей взаимности, без магии и прочего, по-настоящему. Я хотел, чтобы ты был со мной даже после того, как контракт будет исполнен.       Флинс покачал головой.       — Но теперь это не имеет значения, — вздохнул Варка. — Я не позволю никому навредить тебе, ты должен быть свободен, должен сам решать, как тебе жить и что делать, и если ты захочешь уйти, я пойму. Что ж, а теперь я желаю…       — Варка, подожди.       Варка оборвался на полуслове, было страшно увидеть в глазах Флинса страх или разочарование, как бы он не готовился, он всё равно боялся. Флинс взял его и за вторую руку, лицо озарилось неожиданно счастливой улыбкой, от которой Варку повело.       — Я не захочу уйти, — крепко стиснул его ладони Флинс. — Ни сейчас, ни потом. Я люблю тебя, Варка. Мой милый, глупый рыцарь, я тоже боялся, только того, что больше ты не захочешь быть как-то связан со мной. Архонты, тебе стоило сказать раньше.       — Выходит, мы оба те ещё дураки?       Флинс рассмеялся, и Варка подхватил его смех, Вихрушка лениво посмотрела в их сторону, дёрнула хвостом и продолжила себе пожёвывать траву, довольная тем, что всё наконец разрешилось. На душе расцвела небывалая лёгкость, Варка так боялся напугать его своими чувствами из-за всего, через что ему пришлось пройти из-за людей, но это было зря.       — Кирилл, я желаю, чтобы ты был свободен, никаких оков, контрактов, чтобы никто и никогда больше не мог подчинить тебя своей воле и ты сам выбирал свою судьбу, — пожелал Варка.       Пламя в лампе заметалось, обжигая бедро холодом. Флинс сложил воспламенившиеся ладони вместе, его глаза так же вспыхнули, и не только они, уголки губ, шея, плечи — всё это покрыло синее пламя, которое обрело долгожданную свободу, оно же загорелось у него за спиной, обретя форму двух крыльев, и у Варки перехватило дыхание от этой красоты. Вот она, значит, какая, его свободная форма.       Браслеты на его запястьях задрожали, сперва раздался тихой треск, затем чуть громче, один за другим золотые обручи покрылись трещинами и рассыпались в прах, оставляя рабское ярмо позади.       — Желание исполнено, — по лицу Флинса расползлась довольная пламенная улыбка, и он неожиданно подался навстречу, утянув Варку в обжигающе холодный поцелуй.       Всё ещё достаточно слабый после той битвы и волшебного излечения, Варка не удержался и плюхнулся на спину, нащупывая сквозь языки огня губы, о которых столько грезил. Всё-таки они были сладкими. Руки сжали одуряюще узкую талию и смяли ткань плаща, Флинс охнул, и этот очаровательный звук смешался с гулом пламени, которое принялось облизывать Варку везде, где только можно, оглаживая шрамы и цепляя волосы. Сквозь поцелуй Флинс прошептал:       — Я выбираю тебя, Варка, ты моё спасение, моя судьба, и другой мне не нужно.       Они целовались долго и жадно, дорвавшись до того, чего давно друг от друга хотели, тело немело от холода, но Варка уже не обращал внимания, потому что изнутри он плавился, как масло на сковородке, и был счастлив, что таки добился своего.       В столицу они добрались спустя пару недель, не спеша, с остановками, традиционными разговорами у костра и большим количеством нежностей, которые быстро стали чем-то само собой разумеющимся и привычным. Варка не понимал, как жил без этого раньше, без этих жарких объятий и поцелуев, которые заставляли кровь кипеть в жилах.       Мир стал другим, потому что теперь рядом был не вынужденный спутник и не джинн, связанный контрактом, а тот, кто любил его и кого любил он. На людях Флинс по-прежнему был Флинсом, но Кириллом он был только для Варки, и это имя, бывшее высшим знаком доверия, слетало с губ забавным, полным нежности звучанием. Варка всё ещё произносил его с акцентом, но Флинс говорил, что у него выходит всё лучше.       Столица шумела, сияла яркими огнями, а людей здесь было столько, что иногда даже встать негде было. В воздухе витал запах специй, жареного мяса и благовоний. Постоялый двор они выбрали не самый роскошный, но достаточно добротный: с большим двором, конюшней на радость Вихрушке, крепкими стенами и шумным залом на первом этаже. Хозяйка с говорящей улыбкой выдала им одну комнату на двоих.       К вечеру в зале было полно народу. Кого тут только не было — торговцы, наёмники, путники, простые местные, решившие заглянуть и пропустить пару стаканчиков после тяжёлого рабочего дня. Люди пили, играли в карты, спорили и смеялись, в дальнем углу таверны на небольшом помосте играла группа музыкантов, кто-то танцевал, один или в паре, были здесь и специально нанятые танцовщицы, которые услаждали взгляд гостей. Варка занял стол у стены, так, чтобы видеть вход и лестницу, его взгляд искал только одного — Флинса.       Заказав еду и кувшин вина, Варка ждал, когда тот наконец спустится и они смогут разделить ужин. Флинс сказал, что ему нужно время собраться, и отправил его вниз. Вот Варка и сидел, лениво потягивая вино, пока в какой-то момент не увидел его.       Флинс медленно спускался по лестнице, ступая почти бесшумно, лишь многочисленные украшения на нём тоненько звенели. И, архонты… Он снова был в этом своём наряде, от которого Варка в первую встречу едва не отправился к праотцам. Лёгкие ткани, скрывающие разве что самые откровенные места, вроде груди или задницы. Опять этот короткий топ, эти полупрозрачные шаровары и, конечно же, голый живот, гладкий, с выразительной линией мышц и драгоценным камнем, который ловил свет масляных ламп и переливался золотом и голубизной. Украшения были везде — на руках, шее, в волосах, пояс с цепочками мягко звенел при каждом шаге. Всё это мерцало, но не ярче, чем он сам.       Зал мгновенно притих, люди оборачивались, привлечённые охами и вздохами соседей, роняли вилки и ложки от представшего вида, кто-то красноречиво присвистнул, и Варка почувствовал, как из недр груди поднимается ревностный жар.       — Кирилл… — выдохнул Варка, когда он остановился возле его стола, и в этом имени было всё — восхищение, злость и неозвученное «ты что творишь». Во рту пересохло от желания, непонятно было, на чём остановиться, взгляд метался от одного к другому: от длинной шеи к животу и к бёдрам, просвечивающим через ткань шаровар.       — Я решил порадовать тебя, — только и улыбнулся Флинс. Варка подался вперёд, чтобы схватить его и увести наверх, но Флинс выскользнул из его пальцев, сделав шаг назад и подняв руки.       У барной стойки охнула хозяйка постоялого двора, танцовщицы понимающе хмыкнули, другие клиенты пораскрывали рты, предвкушая что-то интересное, а музыканты уже заиграли новую мелодию. Зал наполнило мягкое, протяжное звучание струн, в которое постепенно вступили глухие, пульсирующие удары дарбуки, бёдра Флинса качнулись им в такт, запястья изогнулись, и пальцы описали в воздухе какие-то узоры. Густой аромат специй, висевший в воздухе, перебил аромат вина, которое кто-то пролил, засмотревшись на него.       Полупрозрачная ткань, обвязанная вокруг локтей, заскользила вокруг, подчёркивая каждое движение, каждую линию этого прекрасного и соблазнительного тела, Флинс двигался так же легко и свободно, как его нынешнее пламя, извиваясь и исполняя незнакомые Варки финты. Он никогда не говорил, что умеет танцевать вот так. Вряд ли дворян в Снежной учат такому, где Флинс этого нахватался?       Казалось, что это не Флинс, а музыка следовала за ним, извиваясь восточными ладовыми переливами. В ней было и томление, и игра, и скрытая энергия. Большая часть людей молчала, внимательно наблюдая, были и те, кто посвистывал и улюлюкал, подначивая его на более смелые движения, но все они замолкли, стоило Варке демонстративно громко опустить кружку на стол.       — Не глазей, — послышались отовсюду шепотки. — Говорят, он с тем мужиком, а мужик этот прославленный рыцарь. Ты на него глянь, возьмёт и удавит.       — Так он сам всех искушает!       — С таким защитником можно себе позволить.       — Ну фигура какая, я бы его!..       Варка тяжело поднялся, оглядел других посетителей таверны, которые, заметив на себе его недобрый взгляд, тут же отворачивались от его возлюбленного. Флинс даже не обращал внимания на людей вокруг, золотистые глаза томно смотрели на Варку из-под полуопущенных ресниц, показывая, что этот танец только для него.       Флинс будто отсёк весь остальной мир, для него существовали только они двое и никого более. Украшения звенели, подошвы сандалий мягко стучали по дощатому полу, а полупрозрачная ткань порхала вокруг. Очередной разворот, лёгкий толчок бедра, и снизу вверх поднялась волна, которую поймал живот. Мышцы то напрягались, то расслаблялись, натягивая кожу вокруг пупка и заставляя камень подёргиваться вместе с крепящимися к нему цепочками.       Тело слушалось его безупречно, оно словно было создано именно для этого — для чужих взглядов и соблазна. У Варки начало стучать в висках, с каждой секундой нить терпения натягивалась всё сильнее, грозясь лопнуть и выпустить наружу что-то алчное и неконтролируемое.       Варка приблизился к нему, Флинс тоже сделал пару шагов навстречу, музыка стала медленнее, глубже, его руки поднялись над головой, обнажив гладкие подмышки, запястья перекрестились, браслеты тихо звякнули. Бёдра снова качнулись, мягко, почти лениво, и ещё раз, подстраиваясь под ритм дарбуки и трель флейты.       — Кирилл, — предупредил Варка.       — Тебе нравится? — совершенно невинно поинтересовался Флинс, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и тут же снова закружился, хлестнув по его ладони волосами.       Сильные, крепкие руки Флинса описали круг, затем заскользили по телу вверх, пальцами задевая топаз и поднимая вместе с ним пояс из цепочек, задержались на груди и провели по шее. Сам он в этот момент наклонился вперёд и прогнулся в пояснице, и в вырезе топа Варка вдруг заметил край розового соска.       Это стало последней каплей.       Варка двинулся вперёд, отодвинув стоящий на пути стул вместе с каким-то мужчиной, который едва не подавился едой. Музыканты на мгновение сбились от резкого скрежета, но тут же подхватили более резкий и напряжённый ритм. Флинс беззаботно кружился и не успел увернуться в этот раз, Варка поймал его за запястье и резко притянул к себе. Чтобы удержать равновесие, Флинс выкинул вверх согнутую в колене ногу и, ухватившись за его талию, прижался к нему всем своим естеством. Так они и замерли — нос к носу, грудь к груди, нога к ноге, Варка чувствовал чужое сердцебиение и жар, который не могла скрыть ни его тонкая рубашка, ни тем более тряпка Флинса.       Флинс с преувеличенным удивлением изогнул брови, когда ощутил, как к нему сквозь тонкую ткань шаровар прижимается выпирающее достоинство Варки. Варка даже не покраснел, не до того ему было, да и он считал, что Флинс сам виноват и уж точно не должен его попрекать.       — Варка, ты!.. — начал было Флинс, но Варка не дал ему продолжить, подхватив его за талию и без особых церемоний закинув себе на плечо. Тот возмущённо охнул, стукнув его кулаком по спине. — Постой, я сам пойду, что ты делаешь? Люди смотрят…       — Ах, смотрят, — подхватил его под ягодицу Варка. — Что-то до этого тебя это не смущало.       Люди смотрели им вслед с крайне озадаченным видом, кто-то несмело похлопал, кто-то сдавленно заржал, развеселившись этим представлением, а самые умные предпочли сделать вид, что ничего не видели. Дверь в комнату захлопнулась с громким стуком, отрезая их от шума постоялого двора, после чего Варка поставил Флинса на ноги и прижал к ней, практически полностью накрыв его собой.       Флинс нахмурился.       — Ты злишься?       — А ты как думаешь? Кирилл, я ведь уже говорил о том, что тебе нельзя так одеваться, — резче, чем хотел, ответил Варка, и Флинс непонимающе моргнул.       — Я думал, это относится к неподходящей обстановке. Те леди были одеты похожим образом, почему же им можно, а мне нет, я ведь всего лишь хотел порадовать тебя, — он упёрся ладонями ему в грудь, контролируя силу и пытаясь мягко оттолкнуть, но Варка не дался.       — Потому что те, как ты выразился, леди этим зарабатывают. Мне всё равно, что у них там, я не хочу, чтобы люди смотрели на тебя и думали всякое нехорошее, — припечатал Варка. — Почему ты сразу не сказал о том, что планируешь? Нет, надо было всё делать втихомолку, заставлять меня переживать, станцевал бы мне наедине, раз так хотелось, я бы только рад был, ну зачем было выходить перед всеми?       — Я хотел, чтобы всё было, как полагается, с музыкой, — объяснил ему Флинс и улыбнулся, взяв его лицо в ладони, и вся злость мгновенно схлынула, оставив место стыду за своё поведение. С тех пор, как они стали парой, Варка частенько зарывался, но что ему было делать, если всё его естество кричало о том, что он должен защитить Флинса и показать всем, что он его? — Архонты, да ты ревнуешь! Мой рыцарь, значит, ты хочешь, чтобы я танцевал только для тебя одного?       — Да, хочу, — признал Варка, кладя руки ему на талию и вжимая в бока цепочки, — чтобы ты одевался, двигался так только для меня. Мне невыносимо, когда другие смотрят на тебя и пускают слюни, у меня сразу кулаки начинают чесаться.       — Тогда это будет только твоим, — ладони Флинса спустились с щёк на плечи и подтолкнули Варку вглубь комнаты.       Инструментов больше не было, теперь музыкой служило их общее, напряжённое дыхание и звон украшений, но Флинсу было достаточно и этого. Он отступил на пару шагов, давая себе пространство, и медленно поднял руки над головой, запястья перекрестились, браслеты тихо звякнули, и всё его тело вытянулось в плавной линии. Свет ламп скользнул по коже и чудесно лёг на фигуру, по которой прошла новая волна.       — Но только смотри.       Глубокий вдох, и живот плавно поднялся, натягивая кожу вокруг пупка, делая его глубже, выразительнее, заставляя камень провалиться в него полностью. Мышцы расслабились, живот стал мягче, и украшение опустилось, описав крошечную дугу, словно маятник. Флинс провёл пальцами по бокам, нарочно избегая самого притягательного места, лишь подчёркивая его. Он знал, куда Варка смотрит, знал и играл с ним, как с собакой, махая перед его носом сладкой косточкой и не давая её взять.       Затем начались короткие, дразнящие сокращения, камень подпрыгивал, отражая свет крошечными бликами, и за ним подпрыгивали прикреплённые к нему цепочки. В горле становилось всё суше и суше, а в штанах всё теснее и теснее, напряжённый член болезненно упирался в ширинку и молил поскорее овладеть Флинсом.       — Где ты этому научился? — не отводя взгляда от живота, Варка провёл языком по нёбу, как камнем.       — Одна из моих хозяек была танцовщицей, — ответил Флинс, качнув бёдрами и вытянув руки вверх. — Мы много времени провели вместе, она тоже долго не могла придумать, что пожелать. Милая была девушка, она-то и научила меня. Танец — это язык, который может поведать многое, так она говорила, у неё их было много, но то, что ты видишь сейчас, предназначено только тебя, Варка. Потому что это признание в любви.       Семеро, он хочет лишить его рассудка!       Каждое новое движение выбивало воздух из груди хлеще, чем удары Ноэлль на тренировках, но Варка стоял, как вкопанный, не смея нарушить данное Флинсом условие и имея возможность только смотреть, жадно, голодно и, что самое главное, послушно. Держаться становилось всё труднее, руки не могли найти себе места, ему хотелось дотронуться, приласкать, взять, как причитается, и Флинс тоже это видел, искренне наслаждаясь его беспомощностью перед собой.       Ещё одна волна, которая подхватила сперва бёдра, а затем и живот, пояс с цепочками тихо звякнул. Руки опустились и замерли на рёбрах, и Флинс слегка прогнулся назад, позволяя свету и взгляду Варки лечь именно туда, куда нужно. Движения стали глубже, выразительнее, живот двигался отдельно от груди и бёдер, Флинс хвастался контролем над каждым своим мускулом.       Какое-то время он ещё кружился, водя руками по своему прекрасному телу, а после прошёлся к нему на носках, пока расстояние между ними не сократилось до каких-то жалких сантиметров, взял его руку и положил себе на живот. Это же значило, что теперь можно?       Варка осторожно огладил линию пресса, Флинс прикрыл веки, не выказывая сопротивления, и он положил ладони ему на талию, сжимая её до красноречивого вздоха. Один большой палец лёг на место прокола, натягивая кожу и поднимая камень, а другой скользнул в углубление под ним, вжался до упора и принялся наворачивать неспешные круги. Последовавший за этим стон Варка поймал ртом.       Он уже успел выяснить, насколько чувствительным Флинс был, исходя из своей природы. На востоке пупок по некоторым верованиям считали самым сокровенным местом у человека, потому что здесь сходились всякие энергетические каналы и прочая ерунда. Самому Варке от его стимуляции было ни жарко, ни холодно, ну пупок и пупок, что там больно интересного. Однако у Флинса было иначе. Пупок был не единственной его эрогенной зоной, но на его ласки он реагировал не менее сладко, чем на ласки шеи или груди.       Они целовались долго, жадно и требовательно, сминая губы друг друга и сплетая языки в не менее откровенном танце, чем тот, что исполнял Флинс. Пока Варка разминал его живот, Флинс расстегнул на нём рубашку и огладил его грудь — вот уж что ему нравилось так нравилось. Варку щипнули за соски, и он, не прекращая ласок внизу, забрался в вырез топа и не менее жадно стиснул торчащий сосок Флинса. Похоже, тот успел возбудиться не меньше, пока извивался перед ним, как змея.       Их руки сталкивались, каждый хотел как следует приласкать и выбить из колеи другого, но Варка, по своему скромному мнению, справлялся с этим куда лучше. Здесь ему на пользу играла гиперчувствительность Флинса, его уносило куда быстрее, и едва он успевал отвечать за одно, Варка оказывался в другом месте и делал что-то, отчего он беспомощно замирал, дрожа и тихо постанывая.       Флинс успел куснуть его за губу первым, он спустился ниже, к шее, и укусил в ответ, цепляя зубами одну из многочисленных цепочек. Укусил, придержал, давая коже налиться краснотой, и прошёлся по ней языком, измаливая прощения за пусть и мимолётную, но всё-таки боль. Флинс был высоким, и всё же он уступал Варке в росте, так что нагибаться становилось всё труднее, а приласкать ртом то, что было ниже, хотелось не меньше.       Терпения у Варки осталось ни грамма, поэтому он делал всё прямо так, на месте, кровать была всего в нескольких метрах от них, но сейчас они казались чем-то непреодолимо долгим. Подхватив Флинса под лопатки и поясницу, Варка откинул его назад, вырвав из него удивлённое «ох», и прошёлся поцелуями от шеи до груди.       — В-варка, ещё, — попросил он, оттягивая для него вырез и открывая доступ к соскам. Варка поторопился туда, покрывая кожу вокруг яркими отметинами и дразня, обходя самое чувствительно местечко так же безжалостно, как Флинс дразнил его танцем. — Пожалуйста, возьми, я очень хочу, Варка-ах!..       И Варка взял, накрыл ртом ореолу и стиснул твёрдую вершинку зубами, отчего Флинс в его руках дёрнулся и захныкал. Семеро, неужели переборщил, подумал Варка, оторвавшись от соска, но Флинс вцепился ему в волосы и вернул его обратно, приказывая продолжить.       Что только Варка с несчастной грудью не делал — мял, кусал, вылизывал, как наивкуснейшее угощение, не оставляя на коже ничего, кроме своей слюны, даже капли пота там не затесалось. От такого напора Флинса совсем повело, он откинул голову назад и тяжело дышал, волосы его практически целиком лежали на полу, и Варка согнул его ещё больше, пытаясь стянуть с него шаровары.       На бёдрах был повязан тугой платок и ещё чёрти сколько украшений, они лежали слишком плотно и никак не хотели поддаваться, и Варка, не выдержав, рванул прямо так. Раздался треск разорвавшихся бус и ткани, Флинс возмущённо поднял голову, чтобы высказаться о том, что он посмел испортить одежду, но тут же откинулся назад с очаровательным стоном, когда между ягодиц скользнули смоченные слюной пальцы и прижались к неожиданно влажному кольцу мышц.       — Вижу, в программе у тебя был не только танец, — с усмешкой заметил Варка, притираясь подушечками ко входу и легко проникая внутрь двумя пальцами. Внутри было до одури мокро, и голову закружило от мысли, как Флинс старательно растягивал себя здесь, пока он ни о чём не подозревал и ждал внизу. — Знаешь, может, больше ты и не джинн, но все мои желания ты предугадываешь на ура.       Флинс промычал что-то невнятное, хватка в волосах Варки стала ощутимо сильнее, стоило ему толкнуться и удачно задеть чувствительный комок нервов. По-прежнему терзая грудь, Варка двигал пальцами и попадал точнёхонько по простате, срывая с родных губ плаксивые стоны. Флинс намертво вцепился в его голову, так что его можно было и не держать под лопатками, и рука оттуда переместилась на пояс. Варка накрутил на пальцы пару-тройку цепочек и потянул их вверх по спине.       — Варка, не тяни так, это больно! — из-за того, что цепочки крепились к драгоценному камню, они потянули его за собой, слишком сильно натянув чувствительную кожу над пупком.       — Прости, мой хороший, прости, — тут же отпустил цепочки Варка, чмокнув местечко рядом с соском, и вытащил пальцы с пошлым хлюпом. Флинс захныкал и едва не шлёпнулся на пол, когда он поставил его на ноги, колени у него подгибались после стольких ласк, и, чтобы не упасть, он схватился за плечи Варки, нагнувшегося, чтобы снять с них обоих обувь и стянуть с себя брюки с бельём. — Где смазка?       — В сумке, — кивнул Флинс на стоящий рядом комод.       Подхватив за талию, Варка усадил его возле сумки и избавился от этих бессмысленных шаровар. Сам Варка быстро снял рубашку, торопясь поскорее приступить к главному, слегка дрожащими от желания руками он распределил смазку по всей длине и пристроил головку между разведённых ног. В разворошённом топе, увешанный золотом и драгоценными камнями с головы до ног, разнеженный после стольких ласк, Флинс казался самым притягательным существом на земле, и Варке хотелось любить его по умопомрачения.       Первый толчок заставил их обоих натянуться, как струна, одного повело от чувства власти, другого — от ощущения наполненности. Флинс облокотился на стену, одна его рука вцепилась в край комода, вторая нашла опору в плече Варки. Сжимая его бёдра, Варка сделал ещё пару толчков и замер, наслаждаясь тем, как упругие стеночки сжимают его член.       — Варка, прошу, — выдохнул Флинс, съезжая по стене ниже и собирая волосы на плечах, он подался бёдрами навстречу, прося его продолжить, его член призывно качнулся, из уретры выступила капля прозрачной предсеменной жидкости, и Варка, честно, засмотрелся.       То, как член Флинса лёг на живот, как чуть выше сверкал в пупке топаз, как мышцы пресса напрягались при каждом вздохе — всё это было прекрасно. И Варка был благодарен судьбе за этот подарок, за то, что всё это принадлежало ему. Люди могли сколько угодно пялиться и пускать слюни, но обладать этим мог только он. Хотя, конечно, это знание не умаляло его ревности, и он таки подумывал о том, чтобы забрать у Флинса все более-менее открытые наряды и оставить их себе одному.       Варка вышел и вошёл обратно, так глубоко, что яйца прижались к дрожащим ягодицам, он зашипел от того, с какой силой ногти Флинса вцепились ему в плечо, и задвигался. Член скользил туда-сюда, Варка чувствовал, как его головка трётся о стеночки и с каждым разом проталкивается всё глубже в стремлении наполнить Флинса собой.       — Мне понравилось, — высказался он насчёт танца, и Флинс прогнулся в пояснице от нового толчка. — Твой танец, это было невероятно. Но теперь это будет только моим, договорились? Если надо, я тебе сам сыграю, раз тебе так хочется музыки.       — Ты не говорил, что умеешь играть.       — А ты, что умеешь танцевать. Полагаю, нам обоим ещё есть, чем удивить друг друга, — оставив одну ногу висеть, Варка накрыл ладонью чужое возбуждение и принялся ласкать его. Между хрипами и усмешками он поведал историю о том, как сам Барбатос учил его калякать на лютне, но Флинс едва ли мог вести с ним беседу в нынешнем состоянии. Нет, он любил поболтать во время секса, только до того момента, пока Варка не обкладывал его ласками со всех сторон.       От каждого толчка под одной рукой дёргался член, а под второй напрягалось бедро. Взгляд Варки прикипал ко всему, к скачущему от толчков украшению на животе, к истерзанной груди и сверкающему золоту глаз. Флинс совсем потерялся в ощущениях.       Ночи в Сумеру были холодными, и ничто не могло согреть так же хорошо, как близость двух тел. Казалось, что всё имевшееся в комнате тепло собралось между ними в огромный горячий шар, было жарко, липко и мокро, и дыхание вырывалось из груди полными удовольствия стонами. Варке и до этого хотелось пить, а сейчас он бы точно осушил целый водоём, лишь бы не чувствовать колючую сухость во рту.       Взяв быстрый темп и нащупав нужную точку, Варка снова мучил простату Флинса, одновременно с этим лаская его член, который легко умещался в ладони. Сплюнув в неё для лучшего скольжения, Варка двигал ей по стволу, массируя, сдавливая и отпуская, заставляя Флинса извиваться куда интенсивнее, чем во время любого танца, и дёргаться вперёд-вверх в поисках облегчения. Наблюдать за этим было одно удовольствие.       Довести его было легко, особенно, стимулируя сразу несколько мест, поэтому уже спустя пару минут он изогнулся и щедро излился себе на живот, пачкая звенья цепей, капли семени закатывались между напрягающимися мышцами и, конечно же, парочка попала в пупок. Варка продолжил толкаться в до невозможности сжавшееся лоно, пока тоже не кончил. Момент оргазма был невероятен, Варка вцепился в бёдра Флинса с такой силой, после которой точно должны были остаться синяки, и едва не захныкал от накатившего удовольствия в унисон с возлюбленным.       Однако, к неприятному удивлению Флинса, он не остановился на достигнутом, двигаясь сквозь пелену своего и чужого оргазма, проталкивая горячее семя дальше, в самые глубокие и сокровенные точки его тела. Уши согревали сладкие всхлипы и просьбы о передышке, послеоргазменная нега делала Флинса ещё более нежным и уязвимым, и его хотелось любить до тех пор, пока ноги не перестанут держать.       — Варка, хватит! — взмолился он, царапая его плечи ногтями и обручами колец. — Я ведь только что облегчился… Пожалуйста, давай отдохнём немного, это слишком!       — Ещё немного, Кирилл, милый, потерпи.       Член успел снова налиться тяжестью, Варке хотелось дать ему ещё, как можно больше, нет, всё, что у него есть. Та поза, в которой они находились сейчас, казалась недостаточно близкой, Варка завёл руки под колени Флинса и вцепился ему в бёдра, стаскивая с комода и продолжая брать его уже навесу. Флинс обнял его за шею, чтобы не упасть, и вскрикнул от того, насколько глубоким оказался новый угол проникновения.       Теперь всё было, как надо, единственное, что между ними осталось, так это жалкие клочки воздуха. Флинс прижимался к нему крепко-крепко, словно они были одним целым, и Варка мог почувствовать каждую линию, каждую выпуклость и выемку, пока поднимал и насаживал его обратно на свой член. Кожу царапали многочисленные украшения, которые тёрлись между их телами, и ягодицы в руках не прекращали вздрагивать.       Варка сделал пару шагов назад от комода, давая им больше пространства, мышцы рук и ног горели — не то что бы Флинс был тяжёлым, просто он сам был после оргазма, и тело немного да и подводило, моля об отдыхе. Пришлось прибегнуть ко всей имеющейся выдержке, чтобы довести дело до конца. Поднял, оставив внутри только головку, лишая и себя, и его большинства ощущений, затем опустил, возвращая всё в троекратном объёме, — и так по кругу, ещё и Флинс очень кстати кружил задницей, усиливая эффект, неясно только, то ли намеренно, то ли не контролируя себя и просто извиваясь от удовольствия.       Между корпусами сжимало его налитый член, что, должно быть, было довольно мучительно, потому что ни один из них не мог расцепить руки так, чтобы Флинс не упал, и приласкать его, слишком они были вымотаны предыдущим заходом.       Губы сами нашли ключицу Флинса, а после сменились зубами, оставляя на нём очередной след. Возможно, что-то с открытой шеей или ключицами Варка ему оставит, так уж и быть, но лишь затем, чтобы все видели оставленные им метки и знали, чей он. Иного смысла в подобных вещах попросту не было.       — В-варка-ах! Пожалуйста, я не могу больше, — захныкал Флинс, это было правдой, он уже едва себя контролировал, к боли от его хватки и этих дурацких побрякушек примешался знакомый холод пламени, коим вспыхнули его пальцы. Золото глаз поглотили синие вихры, он плакал, и большая часть слёз улетучивалась в огне. — Пожалуйста-а!       В этот раз Варка был первым. Напряжение внутри него лопнуло, и долгожданная разрядка едва не свалила его с ног. Единственное, что удержало его от падения буквального и репутационного, — это Флинс, который нуждался в нём и перед которым он так и не исполнил свой долг. Горячая, густая струя спермы вырвалась из него и хлынула в сжимающееся лоно, Флинс захлебнулся этим ощущением и догнал его после нескольких особенно жёстких фрикций.       Варку захлестнула слабость, Флинса тоже, его руки повисли вдоль туловища, он обмяк, удерживаемый лишь хваткой Варки за бёдра. Пришлось наклониться назад, чтобы он навалился на него и не упал.       Воздух был пропитан запахом далёкого вина, мускуса и их общей разрядки, и вкуснее этого Варка, пожалуй, ничего в жизни не слышал. Каким-то чудом он добрался до постели на негнущихся ногах, уложил Флинса поверх одеяла и упал сбоку. Пламя постепенно затихло, глазам вернулся прежний цвет, и Флинс уставился на Варку блестящим и туманным от удовольствия взглядом, он всё ещё подрагивал после пережитых ласк, и тихонько замычал в ответ на поглаживания по животу.       — Ты просто бесстыжий, — скинул его руку Флинс и перевернулся на бок, но Варка продолжил гладить его и так, ладонь легла на талию, и большой палец пощекотал кожу под пупком. — Только дождись следующего раза.       — Но тебе ведь было хорошо?       — Было бы лучше, не игнорируй ты мои просьбы, — подувшись немного, Флинс всё же придвинулся ближе, и они улеглись в объятиях друг друга, уставшие и разнеженные. Главным сейчас было не уснуть, им бы не помешало помыться после всего, а там, может, Варку хватит и на третий заход, будут милостивы боги.       Раньше у Варки было не так много желаний: стать рыцарем, защитить, что дорого, уйти на пенсию. Долгие годы он жил людьми, которых защищал, жил обязанностями, долгом, честью, решениями, от которых зависели чужие жизни. Пост Великого магистра не оставлял места для слабостей — только для бесконечного «нужно». Он поднимался, когда было тяжело, шёл вперёд, когда хотелось остановиться, делал выбор, и каждый из них оставлял шрамы, физические или душевные.       Под конец пятого десятка ему захотелось свободы, он её получил, вот только понятия не имел, зачем она ему нужна, кроме как ради того, чтобы избавиться от тяготящего долга. У него не было ответа, пока он не встретил Флинса.       Не в битвах, не в победах и не в славе был смысл, всё это было здорово и приятно, да, но пусто и абсолютно бессмысленно, если это не с кем было разделить и не было того, кто бы пригрел после всех совершённых подвигов. Но теперь у Варки был Флинс, который частенько смотрел на него, как на дурака, мягко звал его по имени и выбрал его, потому что сам захотел. И ничего ему больше для счастья не нужно было.