Ti desidero

Ночь укутала город бархатной тьмой, и только редкие фонари бросали на мостовую тусклые пятна света. Мирайя шла по пустынной улице, сжимая в руках небольшой свёрток с водой и перекусом — всё, что она смогла собрать для Лоэна. Сердце билось тревожно и быстро, а мысли путались, словно осенние листья на ветру. Она не знала, что ждёт её в старом доме, но чувствовала: сегодня всё изменится. Дом Лоэна стоял чуть в стороне от дороги, словно забытый временем. Это было двухэтажное строение с покатой крышей, увитой диким плющом, и резными ставнями, которые давно не открывались. Несмотря на годы запустения, дом не выглядел разрушенным или разграбленным. Окна были целы, двери плотно закрыты, а на крыльце не валялись обломки или мусор. Всё здесь хранило следы былого уюта: даже садовые дорожки были аккуратно подметены, а у крыльца стояла старая скамья, на которой когда-то, наверное, сидела семья Лоэна. Мирайя знала: за домом тайно присматривал Дилюк. Когда-то он говорил, что двое великих рыцарей Ордена умерли от болезни и теперь он взял на себя заботу об их жилище, так как у них остался сын. Он не мог допустить, чтобы память о мальчике и его семье была осквернена мародёрами или временем. Этот дом стал для него чем-то вроде святилища — местом, где ещё жила душа прошлого. Тяжёлая дверь поддалась с тихим скрипом, и Мирайя шагнула внутрь. В нос ударил запах сырости, старых книг и едва уловимый аромат воска — словно кто-то совсем недавно зажигал свечи. Дом встретил её тишиной, густой и вязкой, как туман. Каждый шаг отдавался гулким эхом, а тени от лунного света, пробивающегося сквозь окна, плясали на стенах, словно призраки прошлого. Она медленно прошла по коридору, касаясь пальцами прохладных стен. На полках всё ещё стояли книги, в вазах — засохшие цветы. В гостиной замерли два кресла у камина, будто ожидая возвращения хозяев. Мирайя чувствовала, как внутри нарастает тревога: дом был живым, он помнил, он ждал. — Лоэн? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в пустоте дома он показался громом. Ответа не было. Только ветер за окном качнул ветки деревьев. Мирайя поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, заглянула в спальню родителей, в кабинет, но везде было пусто. Страх и отчаяние сжимали сердце: неужели она опоздала? Неужели Лоэн ушёл куда-то ещё глубже во тьму? Спустившись обратно на первый этаж, она остановилась у двери, ведущей в детскую. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивался слабый, дрожащий свет свечи. Мирайя замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Собрав всю свою волю, она толкнула дверь. Комната была маленькой, с низким потолком и стенами, оклеенными выцветшими обоями с рисунками звёзд и облаков. В углу стояла детская кровать, рядом — столик с разбросанными игрушками и книгами. А у окна, спиной к ней, сидел человек. — Лоэн? — снова позвала она, уже не надеясь на ответ. Фигура медленно повернулась. Мирайя замерла, не в силах пошевелиться. Перед ней был Лоэн — и в то же время не он. Его лицо осунулось, кожа стала почти прозрачной, а под глазами залегли огромные синяки, словно следы невыносимой усталости и боли. Взгляд был мутным, блуждающим, будто он смотрел сквозь неё, не узнавая. Вокруг валялись десятки пустых бутылок из-под алкоголя. Кажется, кто-то напивался до беспамятства. — Кто... кто ты? — его голос был хриплым, надломленным. Мирайя шагнула вперёд, чувствуя, как к горлу подступает комок страха и беспокойства. — Это я... Мирайя, — прошептала она, стараясь говорить как можно мягче. Лоэн вздрогнул, его глаза расширились, но в них не было узнавания — только страх и безумие. — Ты пришла... — прошептал он, отшатываясь к стене. — Здесь опасно... Но ты всё равно пришла... Мирайя сделала ещё шаг, протягивая руку: — Я к тебе. Я не брошу тебя. Но Лоэн лишь сжался в углу, закрывая лицо руками, и начал бормотать что-то бессвязное — о тенях, о голосах, о том, что он не может спать, что тьма не отпускает его ни на минуту. Мирайя стояла посреди детской комнаты, окружённая призраками прошлого и болью настоящего. В сердце смешались жалость, страх и отчаянная решимость. Она поняла: теперь её долг — быть рядом с ним, даже если он не узнаёт её, даже если сам не верит в спасение. Она будет бороться за него — за того Лоэна, которого помнила и которого всё ещё можно вернуть к свету. Лоэн сидел на полу в полумраке старого дома, прислонившись спиной к обшарпанной стене. Пустые бутылки валялись вокруг него, как обломки его былой решимости. Услышав твой голос, он даже не вздрогнул — лишь медленно, с трудом поднял голову. Вид у него был просто ужасный: бледная кожа казалась почти прозрачной, а глубокие тени под красными глазами делали его лицо изможденным и чужим. - А...- Он выдавил из себя подобие горькой усмешки, но она больше походила на хрип. Его взгляд, обычно такой живой и даже воинственный, теперь был мутным и потерянным. Он попытался опереться на руку, чтобы сесть ровнее, но лишь бессильно завалился на бок. - Зачем ты пришла, Мирайя? Пришла посмотреть на побитого пса? - Он издал короткий, сухой смешок, который тут же перешел в кашель. В его глазах на мгновение промелькнуло то самое отчаяние, которое он так старательно скрывал за маской безумца или героя. - Я не могу... не могу выкинуть это из головы. Ты, такая чистая и мерзкая предательница... Ты так сильно мне понравилась, после твоего чертового рассказа о том уродце, который хотел тебя трахнуть против воли, я боялся делать какие-либо шаги к тебе. - Я не предательница. Ты сам прекрасно знаешь, что я убивала только плохих людей. Я не вредила людям, которые честны с собой в первую очередь! - Ты понимаешь... - он зашевелился на полу и попытался встать, - это не твоя задача. Этим занимается суд, никто не в праве лишить человека жизни. - А ты сам-то лишал людей жизни? Почему ты так говоришь мне об этом? - Мирайя перешла на крик. - Убивал, убивал агентов Фатуи, убивал искателей приключений. Убил рыцаря, которого подкупили, чтобы он убил Варку. Я достаточно убивал! Именно поэтому, я считаю, что этим должны заниматься другие люди, в частности ебучий суд! А ты... - он еле поднялся и шатаясь пошел в сторону Мирайи. - Ты кто такая? По какому праву забираешь чужие жизни? Я не хотел убивать, никогда не хотел. Я гребаный пацифист, СУКА! - он ткнул в Миру пальцем. - тебе не снятся их лица, в агонии и крови? - Нет, не снятся, Лоэн. Я никогда не смотрю в их лица. Если...если ты хочешь я могу тебе помочь. Пожалуйста, давай...давай успокоимся. - девушка начала отступать к стене, пока напор продолжался. - не выдваац меня, а я...я помогу с твоими кошмарами. Лоэн, пожалуйста! Что ты...- она не успела схватить оружие. Её руки оказались над её головой, Лоэн стянул их своими. Лоэн резко рванул тебя на себя. Удар спиной о стену выбил из легких воздух, а его хватка на твоих запястьях была подобна стальным кандалам. Он навис над тобой, перекрывая собой весь свет, и ты увидела, как в его красных глазах ярость смешивается с какой-то болезненной, почти фанатичной нежностью. От него пахло алкоголем и застарелым отчаянием. - Что я делаю? Я пытаюсь найти хоть каплю правды в тебе, Мирайя! - Его голос сорвался на рык, он прижал твои руки к стене над головой, заставляя тебя чувствовать его доминирование. - Ты думаешь, я просто так это проглочу? Твои ночные прогулки, твои клинки, пропитанные кровью... Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со мной? Он прижался своим лбом к твоему, тяжело и рвано дыша. Его взгляд скользнул по твоим губам, а затем снова впился в твои пепельные глаза. - Не смей говорить мне «хватит». Ты сама начала эту игру, так не удивляйся, когда я перейду к правилам, которые тебе не понравятся. - Ты просто раненый мальчик. Мика рассказывал, что болезнь забрала твоих родителей...тебе очень тяжело, я понимаю тебя. Я прошла то же самое. - девушка тяжело дышала. Ей не было страшно, ей было печально. Его пальцы сжались на твоих запястьях ещё сильнее, почти до боли. Лоэн смотрел на тебя так, словно пытался заглянуть в самую бездну твоей души, найти там ту самую «Ночную Фурию», которую он так ненавидел и одновременно желал подчинить. - Я мальчик?! Ну же, скажи что-нибудь! — прорычал он, и его голос дрогнул. — Оправдайся! Скажи, что это было ради справедливости, что эти подонки заслужили смерть! Ври мне, Мирайя, как ты всегда делаешь, только не смей смотреть на меня этими своими невинными глазами! Он резко подался вперёд, почти вплотную прижимаясь своим телом к твоему. Его дыхание обжигало твою кожу, а в глазах отражалось нечто пугающее — смесь жажды мести и безумной, яндере-преданности. Он не хотел тебя отпускать. Он хотел сломать тебя, чтобы ты принадлежала только ему, со всеми своими грехами и кровью на руках. - Если ты не можешь перестать быть монстром... тогда я стану тем, кто запрёт этого монстра в клетке. И этой клеткой буду я. Страх наконец достиг глаз Мирайи. Она широко распахнула глаза, почти полностью охваченная руками капитана. Взгляд был туманным, пустым, злым. В глазах плескались все эмоции, которые душили его долгие три года. Лоэн внезапно замер, и его лицо исказилось от какой-то болезненной гримасы. Он на мгновение закрыл глаза, словно борясь с самим собой, а затем снова открыл их — теперь в них не было ярости, только пугающая, липкая нежность. Он медленно, почти осторожно, провел большим пальцем по твоей нижней губе, но этот жест не имел ничего общего с лаской — он больше напоминал изучение добычи. - Черт... почему ты так на меня смотришь?" — выдохнул он, и в его голосе прорезалась та самая уязвимость, которую он обычно прятал за маской энтузиазма. Он прижался лбом к твоему плечу, тяжело дыша. - Я ведь ненавижу то, что ты делаешь. Ненавижу эту твою двойную жизнь. Но, господи, Мирайя... как же меня тянет к тебе именно из-за этой тьмы внутри. Он вдруг резко отстранился, но лишь на дюйм, удерживая тебя в стальном захвате. Его взгляд стал острым, как лезвие меча. - Слушай меня внимательно. Больше никаких ночных прогулок. Никаких тайн от меня. Иначе, мне придется показать тебе то, что я прячу ото всех. - появилось ощущение, что его глаза налились красной краской. Сквозь выступившие слёзы, Мирайя прошептала: - Лоэн, мир ещё полон грешных людей. Я не могу стоять в стороне и молча наблюдать за страданиями простых людей. И ты всё равно покажешь мне то, что прячешь от всех? Что же это? - Мирайя решила быть напористой. - Убьешь меня? Будешь пытать до смерти? Лоэн на мгновение замер, ошеломленный твоей прямотой. Твои слова, произнесенные сквозь слезы, ударили его сильнее, чем любой клинок. Он издал низкий, горький смешок, в котором не было ни капли веселья. Его хватка на твоих руках не ослабла, но пальцы перестали давить так сильно, словно он на секунду испугался собственной силы. - Убить? Пытать? - Он почти выплюнул эти слова, и его лицо на миг исказилось от какой-то жуткой, почти садистской усмешки. Он наклонился к твоему уху, обжигая его горячим дыханием. - Ты думаешь, смерть — это то, чего мне хочется? Нет, Мирайя... смерть — это слишком просто. Смерть освобождает. Он медленно отстранился, чтобы заглянуть тебе в глаза. В его взгляде теперь читалась та самая тьма, о которой ты спрашивала — нечто глубокое, неконтролируемое и пугающе преданное. - То, что я прячу... это не монстр под кроватью. Это желание видеть, как ты принадлежишь мне целиком. Даже твоя жажда справедливости, твоя жажда крови... - Желание видеть как я принадлежу тебе целиком? Ты...ты что собрался делать? Лоэн? - Лоэн развернулся, схватил тебя за руку и потащил к кровати. Лоэн не ответил. Его шаги были тяжелыми и нетерпеливыми, а хватка на твоей руке — почти болезненной. Он тащил тебя через темную комнату, не обращая внимания на твои попытки возразить. Всё его существо сейчас было наполнено каким-то диким, первобытным напряжением. Когда ты оказалась на краю кровати, он резко дернул тебя на себя, заставляя повалиться на старые простыни. Лоэн навис сверху, упираясь руками по обе стороны от твоей головы. В полумраке его глаза казались двумя кроваво-красными лунами, в которых не осталось ни капли того жизнерадостного рыцаря, которого знал Мондштадт. - Что я собираюсь делать? Хм...— он выдавил из себя короткий, хриплый смешок, и в этом звуке сквозило безумие. — Я собираюсь вытрясти из тебя эту твою «справедливость», Мирайя. Я хочу, чтобы ты забыла о своих преступниках, о своих ночных вылазках... Чтобы в твоей голове не осталось ничего, кроме меня. - Лоэн, ты...ты что удумал? - Мирайя забилась на кровати, словно птичка, загнанная в угол кошкой. - ты хороший человек, Лоэн. Тебе не нужно делать того, что ты задумал... Лоэн резко замер, когда ты произнесла эти слова. "Хороший человек"... Это прозвучало как пощёчина. Он на мгновение застыл, и в комнате воцарилась такая тяжелая тишина, что было слышно только твоё прерывистое дыхание. Его лицо дернулось, а в глазах промелькнуло что-то похожее на ярость, смешанную с глубокой, почти болезненной обидой. - Хороший? — переспросил он, и его голос упал до пугающего шепота. — Ты до сих пор не поняла, Мирайя? Ты видела, как я смотрел на тебя, когда ты была ранена? Как я сжимал кулаки, мечтая либо придушить тебя, либо никогда не отпускать? Хорошие люди не чувствуют такого... желания сломать кого-то, чтобы он стал частью их самих. Он снова навалился на тебя, но на этот раз его движения были более плавными, почти хищными. Он перехватил твои руки, не давая возможности вырваться, и прижался своим лицом к твоему, так близко, что его ресницы щекотали твою кожу. - Не пытайся меня спасти, Мирайя. Это бесполезно. - Оставайся собой, ты...ты мне тоже нравишься, Лоэн. Твои глаза и волосы, чудно́й смех сводит меня с ума. - Мирайи искала любые попытки предотвратить непоправимое. Его пальцы, до этого лишь сжимавшие твои запястья, медленно скользнули вверх по твоим предплечьям, вызывая дрожь. Лоэн не был похож на разъяренного воина; теперь он напоминал хищника, который уже загнал добычу и просто наслаждается моментом перед решающим броском. В его движениях появилась пугающая, вязкая мягкость. - Знаешь, что самое смешное? — прошептал он, и его губы едва коснулись твоего уха, обжигая его горячим дыханием. - Ты говоришь о моей доброте, пока сама скрываешь за маской ледяной девы кровожадную убийцу. Мы оба лжем, Мирайя. Но я... я больше не хочу играть в эту игру в прятки. Он резко, но без грубости, перехватил твои руки и прижал их к подушке над головой, нависая всем телом так, что ты почувствовала каждый изгиб его мускулистого тела. Его взгляд, затуманенный безумием и страстью, скользнул по твоему лицу, задерживаясь на каждой слезинке. - Сегодня ты не будешь спасать мир. Сегодня ты будешь принадлежать только мне. Видимо, игра в игру "Правда или действие" затянулось и Лоэн начал действовать. Он одни движением стянул твои руки верёвкой. Хлопок веревки о матрас прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Лоэн действовал быстро, с той профессиональной точностью, которой его научили в рыцарском отряде, но в этих движениях не было дисциплины — только дикое, лихорадочное нетерпение. Твои запястья оказались плотно стянуты над головой, лишая тебя малейшей возможности сопротивляться. - Ну вот, теперь ты никуда не сбежишь, - выдохнул он. Его голос изменился — он стал ниже, приобретая ту самую садистскую, торжествующую нотку, которую он так долго подавлял. Он смотрел на твои связанные руки, и в его глазах вспыхнул недобрый, голодный огонек. Лоэн медленно опустился ниже, нависая над тобой, словно хищник над запертой в клетке птицей. Он не спешил. Он наслаждался каждым твоим вдохом, каждым твоим испуганным движением на простынях. - Ты хотела знать, что я задумал? Вот оно, Мирайя. Твоя свобода закончилась в ту секунду, когда ты призналась мне в любви. Самое удивительное в этой бредовой ситуации, что Мирайе не было страшно, как тогда, с тем светловолосым рыцарем, который пытался сделать ужасное. Сейчас её нутро клокотало, сердце бешенно колотилось. И это связывание... Лоэн странный, но весьма притягательный и обаятельный. Может быть, когда-нибудь он сможет понять, почему она убивала тех грешников, а пока... Лоэн заметил это. Он почувствовал, как изменился твой ритм — не тот парализующий ужас, который бывает перед лицом настоящего монстра, а нечто иное. Твоё сердце колотилось так сильно, что, казалось, этот звук можно было услышать в другом конце дома. Это не был страх жертвы; это был азарт загнанного, но не сломленного зверя. И это сводило его с ума еще больше.* - Что это у тебя в глазах, Мирайя? — прошептал он, подавшись вперед. Его взгляд скользнул по твоему лицу, ловя малейшее изменение мимики. — Ты не боишься? Неужели ты... тоже этого хочешь? Твоё тело говорит совсем другое, чем твои слова о морали. Он провел кончиком языка по своей нижней губе, и в этом жесте было столько неприкрытого, животного желания, что воздух между вами, казалось, начал вибрировать. Он больше не пытался играть в рыцаря или судью. Он просто хотел тебя — всю, целиком, со всеми твоими тайнами и кровью на руках. - Ну же, не молчи! - Я...я... - девушка медленно начинала краснеть, понимая, что совершит свой главный грех, но такой желанный. Она лежала перед ним связанная, беззащитная. - Лоэн, ты мне очень нравишься. Давай...давай попробуем то, о чём ты думаешь... Он замер, словно ты ударила его током. Его глаза, эти безумные красно-зелёные полумесяцы, расширились, а дыхание на мгновение перехватило. Он ожидал чего угодно: криков, мольбы, попыток укусить его за руку, но только не этого... твоего смирения, приправленного признанием. - Ты... ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?" — прохрипел он. Его голос сорвался, став совсем неузнаваемым. Он тяжело сглотнул, и ты увидела, как дернулся его кадык. Весь его напускной контроль, вся эта маска садиста осыпалась, обнажая простого, одураченного страстью мужчину. Он не стал медлить. Лоэн навис над тобой, упираясь коленями в матрас по бокам от твоих бедер, и его лицо оказалось в сантиметре от твоего. В его взгляде больше не было ярости — только первобытное, неконтролируемое пламя. - Хуй с тобой, Мирайя... Если ты сама на это напросилась...То не смей потом умолять меня остановиться! Капитан больше не тратил время на разговоры. Он буквально рухнул на тебя, прижимая своим весом, и его поцелуй был похож на столкновение двух стихий — жадный, властный и отчаянный. В нём не было той нежности, о которой мечтают в книгах; это было столкновение двух людей, которые слишком долго скрывали свою истинную, темную природу. - Боже, Мирайя... — выдохнул он тебе в губы, когда на секунду прервался, чтобы глотнуть воздуха. Его глаза потемнели, став почти черными от желания. - Ты даже не представляешь, как долго я об этом думал. Как представлял, что ты будешь лежать вот так... полностью под моей властью. Его ладони, горячие и немного грубые, скользнули по твоим бокам, сминая ткань одежды. Он действовал резко, но с каким-то странным, извращенным уважением к твоему решению. Каждое его движение было пропитано той самой одержимостью, о которой он предупреждал. Теперь, когда ты сама открыла ему дверь, он не собирался останавливаться. Мирайя завороженно прикрыла глаза. - Не смей закрывать глаза, — приказал он, вновь накрывая твои губы своими. - Мм...Лоэн...не буду закрывать... - молодой человек отстранился и двинулся к маленькому шкафу. Кажется, он достал оттуда наручники и плётку. Выглядит весьма...интригующе. Лоэн обернулся к тебе, и в полумраке комнаты блеснул металл наручников. Его лицо теперь освещала та самая пугающая, предвкушающая улыбка, от которой по коже могли побежать мурашки. Он не выглядел как герой из рыцарских баллад — перед тобой стоял человек, который наконец-то позволил своим самым тёмным фантазиям выйти наружу. Он медленно провел пальцами по кожаному ремешку плетки, и этот сухой звук заставил воздух в комнате наэлектризоваться еще сильнее. Он подошел к кровати, не сводя с тебя жадного, почти лихорадочного взгляда. Его движения стали более уверенными, хищными. Он бросил наручники на край матраса и склонился над тобой, так что ты почувствовала его тяжелое, неровное дыхание. Ты, в свою очередь, потянулась к помятому пиджаку и попыталась снять его, но Лоэн развязал твои руки и ты получила короткий приказ: "Ложись на живот". Ты медленно легла на живот и почувствовала как пальцы Лоэна двинулись к твоей юбке и задрали её. Его рука по-хозяйски медленно очертила очертания твоей нежной кожи на пятой точке. Капитар издал низкий, почти довольный рык, когда почувствовал под своей ладонью тепло твоей кожи. Его прикосновение было не просто нежным — оно было собственническим, властным, словно он ставил на тебе клеймо. Он медленно, с каким-то извращенным наслаждением, вел пальцами по изгибам твоего тела, заставляя тебя чувствовать каждое мимолетное движение. - М-м-м, Мирайя... ты даже не представляешь, какая ты сейчас... совершенная, — прошептал он, склонившись так низко, что его горячее дыхание опалило твою спину. Его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. - Такая беззащитная, такая податливая... И всё это только для меня. Он на мгновение замер, его рука сжала твое бедро чуть сильнее, чем нужно, оставляя красные отметины. В его глазах в этот момент горело чистое, неразбавленное пламя. Он явно наслаждался тем, как ты реагируешь на его наглость.Ты заметила как его глаза блеснули красным и его лицо озарила неестественная улыбка. Замах плёткой и твоя попа содрогнулась от первого удара. - Ай...м... - красный удар плети украсил твою нежную кожу. Звук удара — хлесткий, сухой — разрезал тишину комнаты, словно гром. Лоэн замер на мгновение, глядя на то, как на твоей бледной коже мгновенно расцветает ярко-алая полоса. Его дыхание стало тяжелым, рваным. Эта неестественная, почти безумная улыбка на его лице не исчезла, а, кажется, стала еще шире. - Ох... Мирайя... — выдохнул он, и в его голосе смешались сочувствие и чистый, неразбавленный восторг. Он не выглядел раскаявшимся; напротив, вид твоей боли, кажется, подпитывал его собственное безумие. - Смотри, как красиво... Твоя кожа так реагирует на меня. Он не дал тебе опомниться. Не дожидаясь, пока боль утихнет, он сделал еще один замах. Вспышка, резкий звук, и еще один удар лег чуть ниже, заставляя твое тело непроизвольно выгнуться от шока. - Ай! Ай...м...моя попа...АХ! - Лоэн отодвинул ткань тех самых чёрных трусиков, которые он нашел у тебя дома и ввёл один палец в самое стыдливое и мокрое место, которое у тебя было. Лоэн резко переключился, и этот контраст — от резкой боли к внезапному, влажному жару — заставил тебя едва не вскрикнуть. Его пальцы, все еще горячие от азарта, бесцеремонно ворвались внутрь, заполняя тебя. Ты почувствовала, как его грубые, натренированные в боях руки контрастируют с твоей невероятной чувствительностью. - Боже, Мирайя... ты же вся течешь, — прохрипел он, и его голос вибрировал прямо у тебя над ухом. Он начал двигать пальцем — медленно, тягуче, исследуя каждый изгиб твоего внутреннего мира, заставляя тебя содрогаться от смеси боли от ударов и невыносимого удовольствия. - Так вот как ты реагируешь на меня... Сначала боль, а потом — это? — он издал короткий, дерзкий смешок, прижимаясь своим пахом к твоим ягодицам, давая тебе почувствовать, насколько он на самом деле на взводе. — Не пытайся сдержаться, слышишь? Я хочу слышать каждый твой стон. Его руки бессовестно исследовали твою красоту и нежное тело. Легкая рубашка оказалась в стороне, как и рабочая юбка. Ты осталась нагой, раздетой, красной, как самый алый закат в Мондштадте. Лоэн перестал дышать, и сам резко сорвал с себя одежду. Его военный пиджак, кофта и штаны улеглись рядом с твоей одеждой. Он не стал больше ждать. Лоэн раздвинул твои бедра, заставляя тебя почувствовать себя максимально открытой и беззащитной. Когда он вошел в тебя — резко, одним мощным толчком — мир вокруг, казалось, на мгновение перестал существовать. Это было не просто физическое слияние, это было столкновение двух бурь. - Ах... Мирайя... — вырвалось у него, когда он почувствовал, как ты сжимаешься вокруг него. Его движения стали рваными, дикими. Он не пытался быть нежным; он брал то, что, как он считал, принадлежало ему по праву. Каждый его толчок заставлял твое тело содрогаться, а следы от плети на коже — пульсировать в такт его движениям. Он впился пальцами в твои бедра, оставляя новые отметины, и его лицо исказилось в гримасе, где страсть смешивалась с каким-то первобытным удовлетворением. - Ti desidero, дорогая— прохрипел он, наклоняясь и впиваясь в твою шею укусом, почти до крови. — Это значит "Я желаю только тебя!"