Ромео и Джульетта

Буду очень рада видеть ваши отзывы тут в комментариях и возможно есть какие-то пожелания либо вопросы, с удовольствием почитаю и отвечу 🤍 Март. Первый курс. Институт. После занятий. Они сидели в репетиционной, как обычно — на полу, плечом к плечу. За окном уже таял снег, по карнизам звенела капель. Мария листала конспект, Максим курил в форточку. — У меня к тебе разговор, — сказала она, не поднимая глаз. — Обычно после таких слов бросают, — усмехнулся он. — Но мы не встречаемся, мы просто друзья. — Не остри. Серьёзно. Он затушил сигарету, повернулся к ней. — Говори. Она отложила тетрадь, посмотрела на него. Глаза — серьёзные, даже испуганные. — Мои родители приглашают тебя на ужин. Максим поднял бровь. — Твои родители? Зачем? — Я им рассказала о тебе. — В каком смысле — рассказала? Она отвела взгляд. — Сказала, что у меня есть друг. Близкий. Что мы много времени проводим вместе. Что ты… важный для меня человек. Он молчал несколько секунд. — Ты сказала им про нас? — Нет, — быстро ответила она. — Сказала, что мы друзья. Но мама не дура. Она хочет познакомиться. Максим откинулся на спину, лёг на пол, уставился в потолок. — Я не умею знакомиться с родителями. — Это просто ужин. Придёшь, поешь, поговоришь о театре. Они актёры и режиссёр, вам будет о чём поговорить. — Твой отец — режиссёр? — Документального кино. Мать — актриса. Они оба в искусстве. Он повернул голову, посмотрел на неё. — А что они думают о том, что ты дружишь с парнем? — Мама обрадовалась. Сказала, что я слишком много времени провожу в институте и с девчонками. Отец промолчал. Он всегда молчит. — Мне не нравится, когда молчат, — сказал Максим. — Молчание — это скрытая угроза. — Перестань. Они обычные люди. Придёшь в субботу? Он вздохнул. Сел. — Если ты хочешь. — Хочу. — Тогда приду. Она улыбнулась — облегчённо, тепло. Потянулась к нему, поцеловала в щёку. — Спасибо. — Не благодари. Я ещё могу передумать. — Не передумаешь. Он взял её за руку, сжал пальцы. — Только если твой отец начнёт меня допрашивать, я скажу правду. Что мы спим вместе. — Не скажешь, — она шлёпнула его по плечу. — Будешь милым и вежливым. — Я не умею быть милым. — Научишься. Он вздохнул с видом мученика. — Ладно. В субботу, так и быть, сыграю роль примерного юноши. Она засмеялась. Он притянул её к себе, поцеловал в макушку. За окном капало. Весна приближалась. Суббота. Вечер. Дом Куликовых. Загородный коттедж. Мария нервничала так, что тряслись руки. Она переоделась три раза — сначала в платье, потом в джинсы, потом снова в платье. Максим, стоя у зеркала в её комнате, наблюдал за ней с лёгкой усмешкой. — Ты красивая в любом виде, — сказал он. — Успокойся. — Это мои родители, — ответила она, поправляя волосы. — Я хочу, чтобы ты им понравился. — А если не понравлюсь? Она замерла. Посмотрела на него. — Понравишься. Ты не можешь не понравиться. — Я могу. Я мастер разочаровывать людей. Она подошла, взяла его за руку. — Пожалуйста, Максим. Просто будь собой. Только не слишком собой. Он усмехнулся, но кивнул. Внизу хлопнула дверь — приехали родители. Мария вздохнула, потянула его за собой. В гостиной горел камин. Пахло деревом и выпечкой — мать, Ирина Владимировна, любила печь пироги по выходным. Она стояла у плиты, высокая, стройная, с идеальной укладкой, и помешивала что-то в кастрюле. — Мам, это Максим, — сказала Мария. Ирина повернулась. Окинула Максима взглядом — быстрым, оценивающим, профессиональным. Как режиссёр смотрит на актёра перед пробой. — Здравствуйте, — сказал Максим спокойно. — Спасибо, что пригласили. — Здравствуй, — ответила Ирина. Голос — ровный, без интонаций. — Маша много о тебе рассказывала. — Хорошее или плохое? — Разное, — она чуть улыбнулась. — Проходи, садись. Отец сейчас подойдёт. Отец, Юрий Васильевич, появился через минуту. Он был ниже жены, плотный, с седеющей бородой и тяжёлым взглядом исподлобья. В руках — газета, которую он даже не сложил. — Здравствуйте, — сказал Максим, протягивая руку. Юрий посмотрел на его руку, пожал молча. Не улыбнулся. — Садитесь, — сказал он и первым сел за стол. Мария почувствовала, как напряжение скручивает живот. Она села рядом с Максимом, под столом сжала его колено. Он не подал вида. Ужин начался с расспросов. Ирина — вежливо, но настойчиво — спрашивала об учёбе, о ролях, о планах. Максим отвечал спокойно, без вызова, но и без подобострастия. Рассказывал о Борисе Семёновиче, о своих любимых спектаклях, о том, почему выбрал театр. Юрий молчал. Ел, не поднимая глаз. Только раз, когда Максим сказал что-то о режиссуре документального кино, отец поднял голову и посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Вы смотрели мои работы? — спросил он. — Некоторые, — ответил Максим честно. — «Зимний след» и «Тишина за сценой». — И как? — Сильно. Особенно «Тишина». Про актёров, которые не стали знаменитыми. Она меня тронула. Юрий чуть прищурился. Помолчал. Потом кивнул — едва заметно — и снова уткнулся в тарелку. Мария выдохнула. Это был хороший знак. Но после ужина, когда Ирина ушла мыть посуду, а Мария вышла в сад позвонить Кате, Юрий задержал Максима в гостиной. — Присядь, — сказал он, указывая на кресло. Максим сел. Юрий встал у камина, спиной к нему. — Ты встречаешься с моей дочерью? Максим помолчал. Потом сказал: — Мы друзья. — Я не про друзей спрашиваю. Я спрашиваю — вы спите? Максим сжал челюсти. — Это личное. — Это моя дочь, — Юрий повернулся. Глаза — холодные, колючие. — Я имею право знать. — Мы не встречаемся в официальном смысле, — сказал Максим, подбирая слова. — Мы близки. Но на людях — просто друзья. — Почему? — Так сложилось. Юрий подошёл к нему, сел напротив. — Ты знаешь, кто я? — Режиссёр. И отец Марии. — Я не просто режиссёр. Я человек, который знает, чего стоит успех. И какие жертвы приходится приносить. Он помолчал. — У Маши есть жених. Максим почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Что? — Её семья — не только мы. Есть ещё родственники со стороны моего отца, старый род. Там всё сложно. У неё давно договорённость с сыном нашего друга. — Какого друга? — Не важно. Важно, что вы не можете быть вместе. Это разрушит планы. Максим смотрел на него, не веря своим ушам. — Планы? Какие планы? Она не говорила… — Она не знает, — сказал Юрий тихо. — Я не хотел ей говорить раньше времени. Но ты появился, и теперь придётся. — Вы хотите, чтобы я ушёл? — Я хочу, чтобы ты подумал. Маша — талантливая девочка, у неё будущее. А ты — актёр без связей, без денег. Ты ей не пара. Максим встал. — Спасибо за ужин, — сказал он. — Я пойду. — Передашь Маше, что я ушёл к себе. Не надо её волновать. Максим вышел в коридор, надел куртку. На пороге столкнулся с Марией. — Ты уходишь? — спросила она, удивлённо. — Поздно уже. Завтра репетиция. — Максим, что случилось? Ты белый как мел. — Ничего. Поговорим завтра. Он поцеловал её в лоб — быстро, холодно — и вышел. Мария осталась в коридоре, сжимая в руках телефон. Отец стоял в дверях гостиной, смотрел на неё. — Папа, что ты ему сказал? — Правду, — ответил Юрий. — Что у тебя есть жених. Ночь. Комната Марии. Она не спала. Сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Жених. У неё есть жених. О котором она ничего не знает. Когда она спустилась к отцу, он уже ушёл в кабинет. Ирина мыла посуду, делала вид, что ничего не случилось. — Мам, что за жених? — спросила Мария, стоя на пороге кухни. Ирина выключила воду, вытерла руки. Посмотрела на дочь — долго, устало. — Садись. Они сели за кухонный стол. Ирина налила чай, но пить не стала. — Твой дед, Василий Куликов, был не только режиссёром. Он был главой большой семьи с определёнными… традициями. Он заключил договор с семьёй Захаровых — они владеют сетью театров. Договор о том, что дети его сына и их дочери поженятся. — Какие дети? У отца нет дочерей. — Есть, — сказала Ирина тихо. — Ты. Мария похолодела. — Меня обручили в детстве? С кем? — С Дмитрием Захаровым. Он старше тебя на десять лет. Вы не виделись с пяти лет, но договор есть. — Это не законно. — Это не законно, — согласилась Ирина. — Но дед был влиятельным человеком. Если мы нарушим договор, Захаровы сделают так, что твой отец никогда больше не снимет кино. А я — не выйду на сцену. И тебя не возьмут ни в один театр. Мария смотрела на мать, не веря. — Это шантаж. — Это наша жизнь. — А Максим? Вы поэтому хотите, чтобы я с ним не встречалась? Ирина опустила глаза. — Максим — хороший парень. Но он — никто. У него нет имени, нет связей. Он не сможет тебя защитить. — Я сама себя защищу. — Не сможешь, Маша. Поверь мне. Мария встала, пошла к двери. — Я люблю его, — сказала она, не оборачиваясь. — И плевать мне на ваши договоры. — Ты ещё пожалеешь, — тихо сказала Ирина. Мария вышла, хлопнув дверью. Воскресенье. Институт. Репетиционная. Максим не пришёл на занятия. Мария звонила — трубку не брал. Писала — не отвечал. К вечеру она поехала к нему домой. Открыл сам — заспанный, растрёпанный, с красными глазами. — Ты не спал, — сказала она. — А ты не пришла раньше. Она вошла, закрыла дверь. Обняла его — крепко, с силой. — Мой отец идиот. Прости его. — Он сказал правду? — спросил Максим, не отстраняясь. — Какую правду? — Что у тебя есть жених. Она замерла. — Откуда ты знаешь? — Сказал. Сказал, что вы обручены с детства. Сын каких-то театральных магнатов. Что я тебе не пара. Мария отстранилась, посмотрела на него. — Ты мне пара. Единственный. А тот договор — это бумажка. Я не собираюсь его выполнять. — Твои родители думают иначе. — Мои родители — трусы. Они боятся потерять карьеру. — А ты не боишься? Она взяла его лицо в ладони. — Я боюсь потерять тебя. Всё остальное — неважно. Он смотрел на неё долго. Потом притянул к себе, поцеловал — нежно, медленно. — Я не уйду, — сказал он в её губы. — Даже если они будут против. — И я не уйду. — Тогда будем бороться. — Будем. Они стояли обнявшись, и за окном уже темнело. Весна приближалась, но впереди была долгая, трудная весна. Продолжение следует.